Добрый одуванчик

— Г, у — гу. Повтори.
— Гу.
— С, и — си.
— Си.
— Теперь соедини оба слога. Какое слово получилось?
— Сигу! Правильно? Бабушка, а что это такое?

«Та-ак... вдох-выдох, вдох-выдох... Я спокойна. Абсолютно спокойна», — уговариваю себя.

— А пошли, Машенька, чай с пирогом пить?

Внучка радостно спрыгивает с дивана. Мы идём на кухню. Я разрезаю пирог с яблоками: кусок побольше ей, себе — поменьше.

— А почему у меня большой пирог, а у тебя маленький? — удивляется Машенька. В её глазах это форменная несправедливость.
— Потому что люблю тебя больше, чем себя, — улыбаюсь я.

Внучка задумчиво морщит лоб. Спустя минуту отодвигает блюдце со своим куском мне и говорит:
— Возьми себе, а мне дай свой.
— Почему это? — удивляюсь.
— Потому что я тебя тоже люблю больше, чем себя. Наравне с мамой и папой.

На глаза навернулись слёзы. «Да уж, стареешь ты, Наташа», — мысленно усмехаюсь, но вслух говорю:
— Ну, раз такое дело, предлагаю разрезать этот пирог поровну и начать наконец его есть.

После чая мы с Машей идём гулять. На площадке несколько молодых мам с колясками. Увидев нас, они с улыбкой приветствуют:
— Тётя Наташа, здравствуйте! Машенька, привет.
— Здравствуйте, — отвечает моя егоза и вприпрыжку бежит к горке. Я едва поспеваю за ней.
— Бабуль, а ты чего стоишь? Давай со мной? Так здорово съезжать вниз! — Машенька стоит наверху и выжидающе смотрит.
— Ну что ты, солнышко? Эта горка рассчитана только для детей.
— А ты представь, что ребёнок.
— Это не поможет, — смеюсь я.
— Попробуй, — топает ногой Машенька.
— Ну хорошо.

Закрываю глаза и представляю себя маленькой девочкой.

Мне семь лет. Мама купила мне новые платье и туфли. Я не свожу восхищённого взгляда с обновок! Это уже традиция — каждый раз к 1 Мая мама обязательно покупает мне платье и сандалии. Для меня это самый счастливый день в году. Потому что мама в этот день целиком принадлежит мне. Мы с ней завтракаем и идём в парк. Мама катает меня на аттракционах. Более того, катается со мной на лодках! Оказывается, она такая смелая и совсем не боится высоты! А я — трусиха. И когда наша лодка, по моему мнению, того и гляди перевернётся, я замираю, крепко зажмурив глаза. Сердце работает в режиме нон-стоп и готово выпрыгнуть из груди от ужаса и одновременно чувства восторга. Мама заливисто смеётся, совсем как молодая, хотя ей уже далеко за сорок.

Наконец-то мы слезли с лодок! Мама покупает нам мороженое в вафельном стаканчике из автомата! Я с удовольствием облизываю его. Этот нежный ванильно-сливочный вкус до сих пор у меня на кончике языка... Самое вкусное мороженое.

В парке много людей. На каждом углу стоят мангалы, казаны с шипящим маслом, в котором жарятся беляши. Улыбающиеся люди, многие с семьями, сидят в тени деревьев на расстеленных пледах. 1 мая разрешено устраивать пикники на территории городского парка. Мы с мамой находим свободное место, стелим старое покрывало. У нас шашлык с уксусом , тонко нарезанным луком и сочные манты, блестящие от масла. От запаха мяса и дымка слюнки текут.

Мы смакуем еду. Я чувствую себя счастливой и не хочу, чтобы этот день заканчивался.

— Бабушка! — возвращает меня к реальности обиженный голос внучки. — Я упала и локоть расшибла. А ты не заметила, думаешь о чём-то.

— Прости, Машенька. Вспомнила своё детство, маму... — отвечаю я ей, быстро осматривая ушиб. К счастью, ничего страшного.
— Бабуль, ты когда-то тоже была маленькой? — и без того большие глаза внучки увеличиваются вдвое.
— Представь себе, тоже, — смеюсь я.
— И тоже не умела читать?
— Ну да.
— И завязывать шнурки?
— Не поверишь, очень долго.
— А в углу стояла?
— И не раз, мало того — пару раз веником получала за непослушание.
— Как это? Разве можно наказывать маленьких?
— Наверное... нужно иногда.
— А ты не обижалась на маму за это?
— Тогда обижалась: глупая была.
— Знаешь, бабуль, — доверчиво говорит внучка, — меня никогда не бьют. Только в угол один раз поставили за то, что я у папы из куртки 100 рублей без спроса взяла.
— А зачем ты это сделала?
— Хотела корм купить для бездомных кошек. Их только баба Аня из нашего дома кормит, а остальным до этих кошек дела нет...
— Ты бы попросила, Машенька, папа и дал бы.
— Им с мамой не до меня в последнее время, — говорит внучка, но осекается и быстро переводит разговор в другое русло:
— Ой, бабуль, смотри, какой красивый одуванчик!

Она бежит к нему, срывает и протягивает мне:
— Это тебе. Он такой же, как ты.
— Какой?
— Весёлый и добрый.
— В первый раз встречаю... добрый одуванчик. Ну, спасибо, солнышко.

Мы идём неспеша, и я деликатно спрашиваю:
— Машенька, а почему маме с папой не до тебя?
— Они постоянно ругаются. И мама потом плачет.

Через пару минут внучка останавливается, спрашивает:
— Бабушка, а кто такая любовница?

Я цепенею. Думала, хорошо знаю своего сына, а оказалось — ошибаюсь. Как он мог променять свою Веру — умницу и красавицу, первую и, как всем казалось, единственную любовь, начавшуюся со школьной скамьи, на другую?

— Любовница — это нехороший человек, — говорю я первое, что приходит на ум.
— Странно, — отвечает Машенька.
— Почему?
— Потому что это слово похоже на "любовь".
— В жизни бывает много странностей, Маш...

Мы замолчали. Каждый думал о чём-то своём.