Сделка. 6

Многие семьи, зная о политических предпочтениях Ярна Хадаберна, редко желали видеть его своим гостем, а потому ему пришлось применить всё своё обаяние, чтобы получить приглашение на званый ужин к графу Холгеру.
О помолвке Гюды Тамнирт и Нильса Танагит было уже известно, и Ярн с долей злорадства отметил, что эти двое почти друг с другом не разговаривали и друг на друга не смотрели. Словом, вели себя как два каторжника, скованных одной цепью.
За столом Ярн сидел чуть в стороне от Гюды, и до него иногда долетали обрывки беседы, которая завязалась между нею и её великовозрастными соседями.
— …вы ещё очень молоды, — говорил ей седой господин, снисходительно улыбаясь. — В вашей памяти свежи прежние злоключения, и неудивительно, что вы сочувствуете всем этим бунтовщикам. Но пройдёт время, и вы поймёте, что всё устроено так, как надо.
— Существующая система управления несовершенна, — запальчиво произнесла Гюда. — Вы это знаете не хуже меня. И со временем разрыв будет увеличиваться, а положение работников — ухудшаться. Это неизбежно приведёт к…
Она не успела договорить: её перебила госпожа Дагур, которой принадлежал сталелитейный завод.
— Каждый выживает как может, — сказала она. — Это естественный порядок вещей, который простым смертным изменить не под силу.
Ярн набросился на её оппонентов с присущим ему пылом:
— Позвольте! — воскликнул он чуть громче, чем хотел. — Природа или, если угодно, боги дали нам разум как раз для того, чтобы мы могли противостоять так называемому «естественному ходу вещей». Раз уж мы люди, а не звери, мы должны заботиться о всеобщем благосостоянии.
— Господин Хадаберн, — зашипела госпожа Холгер. — Вы же обещали!
Он не обратил на неё внимания и продолжил:
— И начать мы должны с распределения излишних доходов в пользу тех, кому они нужнее.
— Вы хотите раздать лишние деньги нищим? — ехидно заметил седобородый господин. — Как только расплатитесь со своими долгами, вероятно? Подадите нам пример?
— Нет! Необходимо сломать существующий порядок. Каждый рабочий должен иметь долю в управлении предприятием, на благо которого он трудится. Такая же судьба должна постичь и королевство.
Несколько человек сразу бросились ему возражать. Ярну не были интересны их аргументы. Увидев, что Гюда смотрит на него с благодарной улыбкой, он почувствовал особенный прилив сил и, обращаясь ко всем и ни к кому одновременно, произнёс:
— А представители старого мира, что станут противиться, не заслуживают места в новом. Бежать или украшать фонари своими лоснящимися телами — выбор за ними.
Не выгнали его только благодаря заступничеству виконта Хассе и госпожи Дагур, которая находила его идеи наивными и откровенно развлекалась, участвуя в подобных спорах.
Когда гости встали из-за стола, чтобы перейти в гостиную, Ярн увлёк Гюду в оранжерею. Одетая в винного цвета платье, в этот она вечер казалась ему особенно соблазнительной. Теперь, когда он увидел в ней единомышленницу, он уже не мог следовать своему прежнему плану. Его сжигало ликование и вожделение более сильное, чем прежде.
— Гюда, Гюда, почему мы не встретились раньше? Мы могли бы столько сделать вместе!
— Вообще-то мы встретились, — заметила она. — Но вас тогда не слишком интересовали мои взгляды.
В оранжерее было душно, густой воздух двигался неохотно, тревожимый широкими взмахами веера в руках Гюды, и каждое его дуновение обдавало Ярна сладко-горьким ароматом её духов.
— Выходите за меня, Гюда.
Щёлкнул сложенный веер. Гюда расхохоталась.
— Поверьте мне, Ярн, с моей семьёй лучше так не шутить. Они заставят нас с вами развестись и выдадут меня за Танагит. А вы получите очередной скандал, и ваш отец этому совсем не обрадуется.
— Может быть, я предложу вам иной способ?
Гюда взглянула на Ярна с сомнением.
Он достал из кармана потрёпанное письмо и протянул ей.
— Вы его нашли! И возвращаете мне, вот так запросто? Вы его читали, я по глазам вижу, и знаете, что, если его содержание станет кому-то известно, это повредит не только моей репутации…
Ярн не стал рассказывать ей, что ему пришлось выторговать письмо у Ролло Варди в обмен на разрешение опубликовать порочащие семью Танагит сведения, как только в их распоряжении окажутся необходимые документы. Ролло с привычным рвением взялся за дело и скоро нашёл все нити, которые вели к человеку, располагавшему доказательствами и который был не прочь ими поделиться за скромное вознаграждение.
— Каюсь, виноват, и нет мне прощения. — Ярн прошёлся вдоль ряда цветущих орхидей. — Но что может чернить ваше имя сильнее, чем уголь?
Гюда хмыкнула.
— Если вас это утешит, я знаю, у кого есть доказательства преступлений Нильса Танагит. И о репутации вскоре придётся побеспокоиться ему.
Гюда подошла к Ярну вплотную, так что аромат её духов перебил медовое благоухание орхидей, и с нажимом произнесла:
— Нам с вами нужно поторопиться. Моя свадьба через неделю.
— Обещайте мне, что если у нас с вами всё получится и ваши семьи откажутся от брака, то это будет наша с вами свадьба.
— Безусловно. Если вы, конечно, не боитесь, что мы не сойдёмся характерами.
— Главное, что мы сошлись во взглядах, — ответил Ярн.
Гюда снова раскрыла веер и, заслышав чьи-то шаги, поспешила покинуть оранжерею.