Сделка. 7

Тусклое солнце пряталось далеко за пеленой светло-серых облаков, под которыми чинно тянулись вереницы тяжёлых серых туч. Гюда задумчиво посмотрела в небо и захлопнула дверцу экипажа, передумав выходить.
— Ещё немного и помолвка будет расторгнута окончательно и бесповоротно. — Ярн поправил запонку и самодовольно улыбнулся.
— Жаль, что у нас нет другого выхода, — со вздохом сказала она. — А ведь младший Танагит не такой уж скверный человек. Конечно, неинтересный, слабый, раб собственной семьи, но…
— Вы слишком человечны. Люди вроде него не заслуживают снисхождения. От таких надо избавляться в первую очередь, всеми правдами и неправдами.
Гюда вскинула бровь, но ничего не сказала. Та лёгкость, с которой Ярн делил людей на достойных и недостойных, её раздражала. В их взглядах оказалось много общего, но Ярн был готов рубить головы и тратить миллионы, лишь бы миропорядок, о котором он мечтал, воцарился поскорее, а она за годы, проведённые вдали от богатств четы Тамнирт, успела увидеть всяких людей и всякие смерти и не считала, что нужно преумножать страдания и что перемены должны быть куплены кровью.
«Если мы пойдём по жизни рука об руку, — подумала она, — его трудно будет держать в узде».
Ярн сел ближе к Гюде и произнёс:
— Мы с вами могли бы добиться многого! А сойтись с Танагит и служить алчным интересам ваших семей — это преступление.
— Да, — сдержанно произнесла Гюда, глядя Ярну в глаза, — мы с вами могли бы послужить благу многих жизней.
Он поцеловал её, но Гюда скоро отстранилась.
— Что-то не так?
Гюда рассмеялась:
— У вас борода колется.
— Вот, смотрите. Господин Ралегайн уезжает. — Ярн приподнял шторку и прильнул к окну. — Сейчас они повернут и можно будет идти.
На пороге их встретил невысокий человек с некрасивой жидкой бородкой. Он спешно проводил гостей в свой кабинет и, плотно затворив дверь, опасливо прижался к ней спиной.
— Зачем вы вообще сюда заявились? Нельзя было нанести официальный визит моему патрону? Мы же так договаривались!
— И всё же вы нас впустили.
— Да, да, но…
— Господин Борд, — решительно сказал Ярн, — кажется, вы знаете об Нильсе Танагит что-то такое, за что мы готовы щедро заплатить. Как мы и договаривались.
Борд опустился на стул.
— Да, мне известно, что мой патрон и Танагит часто выезжают в Урсэмпер для обмена… технологиями. Танагит охотно копирует кое-что из разработок фабрик, которыми владеет его семейство, и продаёт их проверенным людям, а господин Ралегайн… — он вздохнул, — не только сводит его с нужными людьми, но и потворствует некоторым его порокам, которые, прямо скажем, скверно сказываются на его самочувствии и ясности ума. Занимается он всем этим последние пару лет. И, конечно, очень успешно играет на бирже. Думаю, ещё немного и концерн заметит, что его урсэмперийские конкуренты стали удивительно хороши в некоторых сферах, в которых ещё недавно отставали на десятилетия…
— Вы присутствовали при встречах? — поинтересовалась Гюда.
— Иногда, — уклончиво ответил Борд. — В основном я помогал в шифровке. Но, знаете ли, я в своём роде всё же стою на стороне Тавирту и вся эта ситуация мне претит. А хорошее хлебное место так трудно найти…
— Ну, — протянул Ярн, — вам не придётся беспокоиться о месте, когда всё вскроется, если вы передадите нам обещанные документы.
— Документы? — Борд задрожал и рассмеялся. — Нет, вы с ума сошли? Какие документы? У меня ничего нет! Точнее… Мы так не договаривались!
— Разве?
Борд вскочил. Гюда смерила Ярна долгим укоризненным взглядом и быстрым шагом подошла к двери. Ярн тем временем схватил Борда за грудки.
— Подлец! Ты обещал нам доказательства!
— Пустите! Я обещал рассказать то, что знаю! — срывающимся голосом воскликнул он. — Меня выгонят или убьют, если что-то пропадёт! Отпустите!
Гюда потянула Ярна за локоть.
Удивлённый, Ярн всё-таки отпустил Борда.
— Пойдёмте, господин Хадаберн. Нам больше нечего здесь делать.
Выходя из кабинета, они услышали, как кто-то сбежал по лестнице вниз. Хлопнула входная дверь, и пару мгновений спустя с улицы донёсся шум отъезжающего экипажа.
Ярн подобрал с пола уроненную таинственным беглецом шляпу и повесил её на навершие балясины.
— Кажется, мы спугнули какую-то крупную птицу, — заметила Гюда.

* * *
— Простите меня, Гюда. — Ярн осмелился взять её руки в свои. — Кто бы мог подумать, что этот болван так поступит. Поверьте, он обещал совсем иное и был куда сговорчивее… Он знал, на что идёт.
— Да. Конечно. Мы тоже знали. Теперь мне придётся выйти замуж за Нильса и моя жизнь будет безрадостной и унылой как… Как… Вот этот пасмурный день. — Она неопределённо махнула рукой и улыбнулась, презрительно и горько. — А потом какой-нибудь Ролло Варди не удержится, и обо всех прегрешениях Нильса станет известно, и всё рухнет, всё… И ваши мечты, и мои…
— Что я могу для вас сделать?..
Гюда откинулась на сиденье. Холодный полумрак экипажа сгустился, и призраки надежд, которые грели её душу каких-то полчаса назад, блеснули в её уме в последний раз, точно гаснущие звёзды. Ища чужого тепла, она придвинулась к Ярну и сказала:
— Поедемте в гостиницу.