Четыре

Стоял холодный зимний вечер. Я допивал баночку своего любимого хмельного напитка. Легкие снежинки, кружась, спадали с деревьев от ветра. Я стоял возле парка, любуясь снежным творчеством природы. Парк этот был недалеко от моего дома, как мой дом, так и парк были на окраине города, и он не был большим. Маленький парк мгновенно превращался в огромный густой лес, который отделял южную западную часть города от южной восточной. Вдохнув холодный воздух, с холодным металлом на губах, я сделал последний глоток. Конечный аромат терпкого напитка ударил мне в нос, и в этот момент я осознал, что мне нужна еще одна баночка этого пива. Прогуливаясь по запорошенной снегом пешеходной дорожке, проходя тусклые фонари парка, которые включились несколько минут назад, я видел, как темень окутывает округу. Почему зимой так рано темнеет? Я разочарованно вздохнул и направился к местной «алкашке», магазину с ярким названием, который был в нескольких домах от моего.
Темень быстро завладела всем пространством к тому моменту, как я дошел до этого магазинчика. На его крыльце стояла девушка, которая выглядела совсем не так, как постояльцы. На концах меха ее недлинной белой шубки отсвечивало желтым от близлежащих фонарей и окон, а сама она немного притопывала в длинных черных сапожках, словно кого-то ожидая или пытаясь согреться. Но самым ярким были ее красные варежки на руках, прижатых к груди, будто удерживая что-то маленькое. Я оглянулся на нее и вошел в магазинчик. Здесь всегда было людно, потому что в районе находилось немало людей, любивших выпить. Было тепло и желтое освещение пыталось заманить своей призрачной уютностью. Я взял баночку любимого и сразу вышел. Остановившись на крыльце, буквально рядом с солидной незнакомкой, я уже было потянулся к открывашке, когда она окликнула меня, от чего я прервался.
- Мужчина, извините, могу я вас попросить помочь мне?
Я поднял свой взгляд и всмотрелся в зеленые глаза незнакомки. Так как она выглядела беззащитно и озабоченно, я решил ответить ей согласием.
- Могу помочь, если только это в рамках моих возможностей.
- Мне нужно пройти в западную часть, но я боюсь идти через лес одна, не могли бы вы меня проводить?
- И все? Конечно провожу.
Я уверенно засунул баночку в карман своего большого пуховика и слегка улыбнулся ей. Она очень учтиво поблагодарила меня и последовала за мной.
Этот лес я знал прекрасно, летом я всегда гулял здесь и делал зарядку, но зимой в его гуще не было света, и все тропинки были завалены снегом, но кто-то настырный всегда протаптывал по снегу одну дорожку, соединяющую современный западный район и такой обыденный восточный.
Я крупными уверенными шажками направился в ту сторону, где должна была быть тропинка. Эта худенькая девушка, на тонких ножках, не сильно поспевала за мной. Но я не был уверен в том, что было ли уместным сейчас проявлять к ней какой-либо интерес. Я же просто помогаю ей по доброте душевной, ни к чему знакомства. Но через некоторое время, я все же снизил темп и шел, не сильно опережая ее.
К тому моменту, когда мы пересекли несколько дорог, молчание между нами стало гнетущим. Я взглянул на нее, она озабочено перебирала ножками по неровной снежной земле, внимательно всматриваясь под ноги; ее обувь явно была неудобной для подобных прогулок. И из вежливости я поинтересовался у нее, чтобы разбавить напряженное молчание и получить ее доверие:
- Вам не холодно?
А сам подумал о том, почему эта незнакомка не вызвала такси. Но тут я вспомнил, как неудачно был расположен наш район. Его словно от роскошного западного района огородили дорожной сетью разветвлений и промышленными застройками, обеспечивающими людской комфорт.
Она подняла свои светлые глаза и улыбнусь:
- Не настолько, мы дойдем. Здесь живет моя подруга. Мы часто летом прогуливались по этому парку.
Ее глаза были такими светлыми и лучистыми, а лицо было добрым и невинным, что вогнало меня в ступор и в какой-то стыд, оттого, что я какой-то несуразный и нескладный. Поэтому я ничего не ответил и, отвернувшись, угрюмо продолжил свой путь. Пожалуй, не стоило начинать разговор. Внутри моих мыслей разгоралось какое-то невнятное противоречие, которому я не мог дать адекватное описание. Лучше, если мы будем молчать. Я знал, что ей может быть сложно идти, но не мог же я понести ее на себе, да и вообще - это слишком странные мысли. Когда мы уже достаточно продвинулись в глубину леса, я вслушивался в ее шаги позади. Она тоже молчала. Да и что она могла сказать. Здесь уже не светили фонари и не было какого-либо другого света, я светил своим телефоном. Сзади слышалось женское надрывное дыхание, от физического преодоления неровной дороги. Птицы зимой не пели. Вокруг была только тьма и деревья. И под светом телефона я глядел только в смутно вычерченную множеством следов тропу, ловя неровные выдохи милой незнакомки и хруст шагов.
Дорога не должна была быть долгой, но я так погрузился в свои мысли, что не заметил, как шорох снега и дыхание девушки пропали. Что такое, неужели отстала? Я оглянулся и посветил назад. Но тут никого не было. В даль уходила тропа и терялась в потьме заветная полоса, но ни в близи, ни поодаль, никого не было. Я начал нервно дергать фонариком в разные стороны, разыскивая незнакомку. Несмотря на то, что ее белая пушистая шубка могла слиться с большими белыми сугробами вокруг, я все равно судорожно продолжал трясти рукой и светом в ней. И лишь спустя несколько минут я успокоился, медленно огляделся, приметил странно искривленное дерево справа от тропы и смирился. Может она сбежала?
- Девушка, девушка?  - пару раз окликнул я. - Вы здесь?
Но никто так и не отозвался. В недоумении я еще раз оглядел близлежащее пространство, посветил на кривое дерево, ловя на себя на мысли, что его искривления словно создают цифру четыре, и направился обратно, в сторону своего дома.

Голова болела. Я открыл глаза. Яркое зимнее солнце пробивалось из окон и разрезало мои глаза. Осознав, что все это мне приснилось, я задался лишь одним вопросом. Я же вообще не пью, почему мне приснилось, что я люблю алкоголь? Размышляя над хитросплетениями фантазий своего мозга, я приступил к сборам. Сегодня утром надо было съездить к родителям и помочь им поменять краны. Радостно распевая, и готовя себе завтрак из омлета и тостов, а также заваривая свежемолотый кофе, я обычно включал на фоне телевизор, оно размывало чувство одиночества и изоляции. Я никогда не обращал внимания, на болтовню, которая шла на фоне и не вникал в события, но сегодня я включил новостной канал, вместо развлекательного и не заметил. Уже доготовив свой завтрак, я сел за высокий столик, взял кружку и испил насыщенный ароматный кофе, и глаза сами поднялись на экран. Местная служба безопасности объявляла о пропаже нескольких человек. И сейчас на экране высветилась фотография девушки, и сообщающий голос диктора:
- Молодая девушка, двадцати шести лет. Пропала этой ночью, не выходит на связь. Фотография и сведения предоставлены подругой. По словам очевидцев, в последний раз была замечена недалеко от магазина «Красно-коричневое» в районе Хвостовой улицы.
Так это же та девушка! И моя улица! И даже тот магазинчик из сна! Я резко поставил кружку на стол и разлил немного темной жидкости. На белом акриловом столе появились уродливые коричневые пятна.
В моей голове перемешались мысли вместе с ужасом. Это точно был сон? Как такое может быть? Но девушка (всматриваясь в ее фото) была та самая. Даже фотография было невероятно похожей, на ней была та самая шубка, из моего сна. Не может быть…
Некоторое время я сидел в ошеломлении.
Новости сменились, а я снова и снова прокручивал свой сон, пытаясь вспомнить детали. Хотя в нем ничего такого и не было, это был просто сон, но он не давал мне покоя.
Я отложил поездку к родителям и решил ради эксперимента все же сходить и к «Красно-коричневому» и в тот лес. Это должно было успокоить мои мысли и помочь вернуться в колею.
Наспех одевшись, потеряв спокойствие и самообладание, я помчался к неприятному магазинчику. Никогда его не любил, а в особенности его контингент. Ранее утро освещало его крыльцо, я взглянул на уголок, в котором в моем сне предположительно и была встречена пропащая. Но этот уголок крыльца не вызвал никаких чувств. Я медленно поднял свою голову и устремил свой взгляд на заснеженный лес поодаль.
Большими уверенными шагами я проследовал буквально по тому же пути, что и во сне. И только сейчас мне стало казаться, что во сне вроде был я, и в то же время не я. Я же совсем не пью… Но я точно помнил, как смотрел на ту незнакомку, свет от магазина, от фонарей, этот заснеженный лес. Все это было увидено моими глазами, … или нет?
Свежий снег хрустел под ногами, тропинка была покрыта блестящим и сверкающим покрывалом, солнце весело переливалось на его поверхности. Утро было такое яркое и приятное, которое редко бывает зимой, но мое настроение не улавливало этой прекрасной черты погоды.
Я шел, всматриваясь в пустоту и думая ни о чем. Пока вдруг не остановился. Это то место. То место, где я потерял ее из виду. Я машинально поднял свою голову вверх и взглянул на деревья, справа от меня зловеще высилось странное дерево. Своими кривыми стволами оно смутно образовывало цифру четыре. Четыре?
Сердце нервно застучало, будто перед тайной, с которой вот-вот спадет пелена.  Я сделал пару шагов к нему, сильно погружаясь ногами в снег и обомлел. На белом-белом полотне из света и разноцветных искр совсем слегка, словно яркое вызывающее пятно на чистом платье невинности, проглядывала ярко красная ткань. Это! Это была варежка. Дрожа от ужаса и непонимания, я потянулся к сугробу, чтобы достать эту варежку. Я аккуратно потянул за нее, как, рассыпавшись словно песок из блесток, в сугробе показалась окаменевшая бледная женская рука.  Я надрывно выдохнул и резко шагнул назад, споткнувшись, я упал назад. В снегу, показалась не только синяя рука, но и кусочек той самой шубы. Это был труп пропавшей…
Кто убил ее? Неужели?... Кадры из сна кошмаром навалились из воспоминаний в мои мысли. Они были такие живые, как настоящие. Был ли это сон или я? Я свидетель или убийца?