Душа старинной архитектуры

– Вы обманули меня!

– Не обманул! Нашел хитрый подход, иначе тебя было не переубедить, юная леди! – предоставленные доводы были также безупречны, как и его седина на голове.

Напряжение от взаимного непонимания сгустилось, в конференц-зале стало душно. Вера не отступала, как и Генрих Игоревич. Заседание уже давно превратилось в перетягивание каната — обе стороны стояли на своем и каждый, по-своему, был прав.

Вера, студентка с филологического факультета, отстаивала старинную архитектуру, замершую во времени... Библиотека. Она не мало приложила усилий тогда, еще два года назад, когда только ходили слухи об её сносе: нашла единомышленников, создала группу поддержки, собрала не мало подписей. Ее радости не было предела, когда нашла, как ей казалось, достойного человека, который согласился спонсировать реконструкцию здания, пускай и с последующим использованием в коммерческих целей. Веру немного коробило, что книги станут целью денежного оборота, а читальные залы для большинства превратятся в место посиделок с кофе возле компьютеров, изучая электронную площадку. Да, библиотека теряла свой шарм мистической загадочности, но не теряла свое существование вовсе. Вера с группой отозвали все петиции, распустили волонтёров и освободили место «оккупации» напротив здания, разрешая приступить к «апгрейду» здания. А недавно на огороженную территорию загнали бульдозеры, и Веру осенило.

Бергун Генрих Игоревич, тот самый «добропорядочный спонсор», потрясая разрешением на строительство нового современного торгового центра «ZOYA», уверял, что двадцать первый век — это эпоха прогресса, где нет места такому старью, как потертый временем камень, исчерпавший былую свежесть.

Вера испробовала все возможные варианты, чтобы донести, как важно оставить в мире современных технологий и искусственного интеллекта толику ушедшей цивилизации с ее величием, уникальной красотой, с магическим дыханием прошлого.

– Вера! Я обещаю, что библиотека не канет в лету, – Генрих Игоревич обладал удивительным даром убеждения. Его голос, как песня, лился гипнотическими аккордами в уши, стирая все сомнения. – Для неё будет выделена внушительная площадь, и вы, как и прежде, сможете в любое время обратиться к своим полюбившимся рукописям и древним источникам.

Вера опустила взгляд. Сейчас настал тот самый момент, когда она бессильна что-либо изменить. Согласиться — значило, принять поражение, упасть в глазах людей, которые снаружи ждали от нее действий, доверяли её влиянию и силе. Но она оказалась обычным слабым человеком перед большим, непробиваемым «кошельком».

Вера подняла опустошенный взгляд на мужчину и тихо прошептала:

– Пап... ты обещаешь, что заберешь все книги до единой?

Мужчина смягчился. Он не ликовал, но на сердце стало значительно легче. Игра в правовую защитницу слишком затянулась и привлекла внимание более опасных людей, которые тоже положили глаз на лакомый кусочек. Ему пришлось снести библиотеку, иначе разрешение было бы отозвано. Пусть уж лучше он в очередной раз окажется врагом народа для собственной дочери, нежели ей пришлось бы столкнуться с более сильным противником, который не стал бы с ней сюсюкаться, а тихо-мирно избавился от настырной липучки, сбросив её труп в сточную канаву.

– Ну, конечно, обещаю!

* * *
Спустя время Вера посетила новую библиотеку с панорамными окнами, с видом на плескающийся мраморный фонтан, обрамлённый коваными скамьями, в фойе торгового центра Zoya, фоном доносился шум работающей кофемашины, детского смеха и спора семейной пары в соседнем павильоне.

Под рёбрами заныло. В ней скрежетала обида, что от былого духа библиотеки не осталось и следа. Лишенное тишины, древесного запаха, бегущих по стенам трещин и неизвестно откуда проникающих сквозняков, мистического мелькания теней на старых обоях, бархатных шторах, и самого главного, духа прошлого на страницах забытых книг — это место не вызывало никаких чувств, кроме как разочарования... Оно стало пластмассовым, неживым.
 
Вера закрыла книгу и больше никогда сюда не возвращалась!