Лес за деревней Евдакимцево

Взошедшее высоко солнце щекотало лицо, тёплыми, трепетными струйками - лучами. Серебристая роса в траве, на кустах речного ивняка переливалась, искрилась синими искрами.
Дышалось свободно, легко, глубоко утренним прохладным воздухом.
Узкая, петляющая тропинка сделала поворот, чтобы обойти справа лежащую посередине корягу, и уже стала видна прячущиеся в  густых ивняках тихоструйная речушка Берёзка.
Вот и правый берег речушки Берёзки, за правым боком излуки бездетная кукушка куковала в береговом сосняке. Стайка уток низко пролетела к омуту, к камышам. В черёмушнике грустно просвистела одинокая, иволга и тут же закончила пенье.
Неширокое русло чётко отмеченная кустами ивняков, ольхи, черёмухи, орешника, стоящих порознь дубов, стремилась на юго - запад. Солнечный свет растекался по руслу, по берегам, журчала вода на перекате.
Вдруг из густой стенки камыша вылыл селезень, вытянув шею вперёд, устремляясь к плавающей утке. 
Возле дуплистых береговых дубов стоящих порознь, буйно разрослась ежевика с колючими шипами и кисло - сладкими чёрными ягодами.
В береговом березняке , в папоротниках, заросли костеники.
Пение птиц раздавалось повсюду, внимательно за мной наблюдали две сороки- белобоки. Барсук уселся в траву недалеко от норы и стал яростно чесать задней лапой шею, ему не давали покоя клещи. С цветов - незабудок слетали пчёлы, мохнатые шмели жужжали над ромашками, колокольчиками.
Лес за деревней Евдакимцево  становился, делался всё глуше, загадочней, таинственней.
Кустарник орешника затрещал внезапно, метнулась бурая тень. Лось.
Стайка длиннохвостых синиц, с глухим посвистом пролетела к просеке.
 Лес жил свой потайной жизнью, слышалось разноголосое пение птиц. Какими - то растерянными стайками носились дрозды в глуши. Чуть слышно позванивали большие синицы писклявыми голосами.