Москва в романе Михаила Булгакова Мастер и Маргари

Предисловие
Приветствую тебя, мой дорогой читатель!
Вероятно, ты, так же, как и я, любишь русскую литературу. Наверняка, ты прочитал(а) роман «Мастер и Маргарита» и не сомневаешься в том, что Михаил Булгаков заслуженно принадлежит к числу лучших русских прозаиков. Может быть, ты живёшь в Москве, а может быть, вовсе не в России. Тем не менее, читая роман, ты вместе с его героями мысленно не раз уже прошёл путём Берлиоза и Воланда, Маргариты и Мастера, Азазелло и Бегемота, побывал в МАССОЛИТе, пил абрикосовую воду в будочке, обедал в Грибоедове… Путешествуя по Москве вместе с героями Михаила Булгакова, ты не мог не почувствовать особую атмосферу Москвы времён НЭПа. Ведь, Москва так тесно вплетена в канву романа, что стала практически его действующим лицом.

Смотрите время от времени на карту, и мы с вами совершим виртуальную экскурсию от Солянского проезда до Чистопрудного бульвара, далее - по Чистопрудному бульвару, пройдём его весь до конца, до памятника Грибоедову, повернём на Мясницкую улицу. Остановимся у дома И.И. Барышникова, через Малый Харитоньевский переулок выйдем прямо на улицу Жуковского. Войдя в арку дома № 4, обнаружим вход в клуб любителей литературы «Читалка». Там немного передохнём и проследуем далее по ул. Жуковского, далее направо, на ул. Макаренко, оттуда мы вернёмся к бульвару, а потом – на Покровку, с неё - в Колпачный переулок. Далее в Хохловский, в    Ивановский, и — мы вновь на Солянке.

Маршрут, который я предлагаю, может показаться неожиданным для знатоков литературного наследия Михаила Афанасьевича Булгакова.
Литературоведы обычно делают акцент на других районах Москвы и других объектах.
Обычно это: «Нехорошая квартира» на Большой Садовой, Дом Герцена на Тверском бульваре, Патриаршие пруды и пр.
Признавая, что все эти объекты, бесспорно, имеют прямое отношение к жизни и творчеству писателя, и очень ценны этим для почитателей таланта Михаила Афанасьевича Булгакова, я предлагаю расширить список «Булгаковских» мест в Москве.
Полагаю, что очень важным для понимания истоков творчества Булгакова, является район, расположенный между, условно, тремя точками на карте:
• улица Солянка, дом 12,
• улица Мясницкая, дом 42,
• ул. Жуковского, 4.
В пределах этого треугольника, очень компактно, буквально в шаговой доступности друг от друга, расположены объекты, описанные автором в романе «Мастер и Маргарита».

Здесь мы найдём Аннушку, по вине которой погиб Берлиоз. Да, да, она жива-здорова, не смотря на возраст, бегает по Москве ежедневно, сами сможете убедиться. Дом Грибоедова с круглым залом с колоннами во втором этаже, тоже, стоит на своем месте. МАССАЛИТ, Колизей, … и вообще многое из того, что явилось прообразами в романе «Мастер и Маргарита», и чего днём с огнём (а не то, что ночью), не найти на Патриарших прудах. Все это никуда не исчезло и присутствует на Чистых прудах.
 
Предлагаемый мною маршрут самым тесным образом связан с жизнью и творчеством Михаила Булгакова. Особенно, в его первые «московские годы», когда Булгаков получил самые яркие впечатления от Москвы и москвичей, и перенёс их (впечатления) потом на страницы своего романа.
Почему мы так уверены, что именно этот район Москвы, условно ограниченный тремя точками, вдохновил Булгакова на написание некоторых сцен романа?
Всем нам известны адреса, по которым жил в Москве Булгаков. Это:
1921 год – Малая Пироговская, 18
1921-1924 - Большая Садовая, дом 10, кв. 50
1924 – там же, но кв.34
1924 год - ул. Герцена (Большая Никитская), 46
1924-1926 – Чистый переулок, 9
1926 – 1927 - Малый Лёвшинский переулок, 4
1927 – 1934 – Большая Пироговская 35-а
1934 -1940 – улица Фурманова, 3/5
Это всё далековато от Чистых прудов.
Действительно, Булгаков не жил в районе Чистых прудов.
Однако, в пределах этого треугольника располагались 2 места работы писателя, и здесь же жил его друг и коллега.
А, возможно, этот пятачок просто был первым, который хорошо узнал Булгаков после его переезда на жительство в Москву…
Не стану томить тебя, читатель.
Солянка, 12, - это тогдашний адрес редакции газеты «Гудок».
Мясницкая, 42 – Дом Грибоедова.В этом доме А.С. Грибоедов жил долгое время. В 1929 г. в усадьбе разместился недавно образованный Институт санитарной культуры Мосздравотдела. При институте был Государственный театр санитарной культуры, в котором в качестве консультанта по литературно-репертуарной части работал Михаил Булгаков.
Улица Жуковского, дом 4, - здесь была квартира Валентина Катаева.
С абсолютной уверенностью можно сказать, что эти адреса были хорошо знакомы М.А. Булгакову, и что этими улицами и переулками, мимо этих зданий, писатель ходил не единожды!
В нашем с вами путешествии очень полезным источником информации послужит справочник-путеводитель «Москва в планах» за 1928 год. Это издание содержит мощный пласт ценнейших сведений о Москве того времени:
• адреса всех московских учреждений,
• полный список улиц Москвы,
• 50 трамвайных и автобусных схем…
• 18 многокрасочных планов,
Среди всех планов мы особо выделим для себя два плана.

 
План № 11 (фрагмент). Книга «Москва в планах»
 
На этом плане, взятом из книги 1928 года издания, разумеется, присутствуют старые названия. Поэтому для удобства использования данного плана нам следует помнить, что:
Площадь Ногина, это сейчас - «Китай-город». Станция метро с таким названием имеет два выхода. Один выход – к Политехническому музею, а другой – в сторону улицы Солянка. Этот выход вам и потребуется, если вы решите пройти по маршруту самостоятельно. Поднявшись из метро на поверхность, вы окажетесь на Славянской площади. Это название площадь получила в 1990-ые годы. Памятник Кириллу и Мефодию, создателям старославянской азбуки, стоит в начале сквера, напротив церкви.
От площади, левее церкви берёт начало Солянский проезд, который сразу же после перекрёстка переходит в улицу Забелина. На карте она обозначена как Ивановская Б.
Солянка, Старосадский переулок, Покровка, Колпачный и Хохловский переулки сохранили свои старые названия до настоящего времени.
Ещё один план из этой же книги.

 
План № 8 (фрагмент). Книга «Москва в планах»

На этом плане видно, что большая часть старых московских названий сохранилась. Пожалуй, только Телеграфный переулок называется сегодня Архангельским.

 
Книга «Москва в планах», 1928г.

Давайте разбираться
Михаил Афанасьевич Булгаков переехал в Москву в конце сентября 1921 года и начал сотрудничать как фельетонист со столичными газетами («Гудок», «Рабочий») и журналами («Медицинский работник», «Россия», «Возрождение», «Красный журнал для всех»). В это же время он опубликовал отдельные произведения в газете «Накануне», выпускавшейся в Берлине. С 1922 по 1926 год в «Гудке» было напечатано более 120 репортажей, очерков и фельетонов М. Булгакова. Тогда же, вероятно, родился замысел будущего романа, увидевшего свет только через 40лет, уже в другую эпоху.
Замысел романа «Мастер и Маргарита» очень непрост. Это - «Роман в романе».
Роман № 1.
Собственно, это - рассказ  о последних днях Иисуса/Иешуа и о Понтии Пилате. Место действия: древняя Иудея начала 1-го тысячелетия. Сюжет  повторяет сюжеты канонических Евангелий.
И текст этой книги об Иисусе включён в канву рассказа о печальной судьбе его автора – Мастера, то есть, в роман №2.
Роман №2.
Место действия: Москва времён НЭПа. В этом романе - две сюжетные линии:
Линия №1: Писатель, которого автор называет Мастером, имеет неосторожность написать книгу о последних днях Иисуса Христа и о Понтии Пилате. С этого начинается череда злоключений, постигших автора.
Ещё бы! В советской России! В 20-ые годы 20 века написать книгу о Христе! Всё равно, что написать ещё один «Новый завет». Как Матфей, Лука, Марк, Иоанн. Так и он, Мастер.
Насколько это биографично, мы не знаем. Вполне возможно, что Михаил Булгаков в чем то отождествлял себя с Мастером. Возможно и очень вероятно, что Булгаков действительно начал с того, что написал книгу об Иисусе и Понтии Пилате.
Сама обстановка в СССР располагала к размышлениям на тему добра и зла. К этому времени уже чётко вырисовывалось противоречие между декларируемыми ценностями равенства и справедливости и методами, которые повсеместно применялись для достижения этих целей. Чего стоят только лозунги: «Красный террор», «классовые враги», «смерть буржуям»…
Сами собой напрашивались вопросы:
Что чувствует властитель, когда он идёт против совести? Например, когда посылает человека на казнь, будучи абсолютно уверен, что тот не виновен. Что это могут быть за обстоятельства, которые заставляют властителя забыть о том, что он сам – «добрый человек»?
М.А. Булгаков написать то написал, но публиковать, конечно, не стал. Едва ли, кому-нибудь, кроме самых близких людей показал текст. Ведь он точно знал, что последует, если текст будет опубликован. Нет, «травля», это не совсем то слово. Травили Булгакова за «Дни Турбиных». За новое «Евангелие» непременно бы осудили, уничтожили бы.
В романе Мастер попадает в психиатрическую клинику и там умирает. Это Булгаков, конечно, выбрал для своего героя самый гуманный вариант развития событий и преследований после публикации отрывка романа об Иисусе и Понтии Пилате. В реальности всё было бы много хуже.
Ну и что с того, что прошло без малого 2 тысячи лет после распятия Христа! Писатель, дерзнувший прикоснуться к этой теме, в СССР рисковал всем. А обсуждать и оценивать моральный облик властителей…, ну, это невозможно было в СССР! Булгаков это понимал, конечно, и придумал, как «спасти» представлявшийся ему очень важным текст. Поэтому роман о событиях, имевших место в древней Иудее, как в обертку, завёрнут в книгу о судьбе советского писателя, автора книги.
Но и этого было недостаточно. Для того, чтобы рассказ о Христе, его диалоги с римским прокуратором Понтием Пилатом, звучали громче, отчётливее, понятнее нам, современникам, и, конечно, чтобы избежать любых обвинений, Булгаков вводит ещё одну сюжетную линию, сказочно-фантастическую. Сказка – это шабаш ведьм, говорящий кот, бал Сатаны, фантастика – полёт из Москвы в Ялту, случай в Варьете…
Линия №2 Нечистая сила в Москве! Только она одна и может устроить такой бедлам!
Сатана – Воланд, в сопровождении своей свиты, прибыл в Москву, чтобы дать ежегодный бал. Понадобилось утрясти кое-какие бытовые вопросы. Нужна была квартира, в Москве ведь без квартиры никак…
Для начала свита нашла подходящего человека в Москве, того, кому предстояло умереть не позднее, чем тем же вечером (чтобы освободить жилплощадь), проводила его под колеса трамвая. Кое-как уладили дела с похоронами, дали телеграмму дяде в Киев. Заняли жилплощадь покойного.
Соседа, чтобы не мешал, отправили в Ялту.
Пока искали королеву бала, «поизучали» и «поискушали» москвичей – советских граждан – и убедились, что строители светлого будущего – тоже люди, ничто человеческое им не чуждо.
Ну и бал, конечно, состоялся. А королева бала оказалась – так уж вышло, - возлюбленной Мастера.
По ходу развития сюжета, кроме всего прочего, становится очевидным, что нечистая сила способна проявлять больше сочувствия и доброты, чем можно было бы от неё ожидать.
Это – о замысле и это только мои предположения.
Замысел романа, сам по себе, конечно, интересен. Но исполнение виртуозно в такой степени, что роман достойно вошёл в сокровищницу мировой литературы.
Так откуда же взялось волшебство? Каковы составляющие этой страшной и прекрасной сказки под названием «Мастер и Маргарита»? Как автор этого добился? Загадка!
Замечательные литературоведы, как российские, так и иностранные, бьются над этими вопросами и разобрали роман на «молекулы». Многое сделано, но остаётся непонятным самое главное: что же конкретно так «цепляет» читателя.
Не претендуя на многое, мы попробуем разгадать хоть какие-то загадки. Те, которые в «романе №2», и имеют отношение к событиям, произошедшим в Москве.
А поможет нам сама Москва.
Она является буквально действующим лицом в романе.
А действие происходит в годы НЭПа и начинающихся сталинских репрессий.
Автор здесь не мудрил и голову нам не морочил. Время действия - НЭП.
НЭП - новая экономическая политика, 1921-1927 годы. Только-только закончилась Гражданская война. Страна лежит в руинах. Сохраняется опасность эпидемий и голода. Уже заметны первые отчётливые признаки грядущих массовых репрессий. Но, с помощью репрессий невозможно создать процветающую страну! И тогда большевистская власть, чтобы не допустить полного краха экономики, заменяет продразвёрстку продналогом, разрешает свободную торговлю, частное предпринимательство и даже использование наёмного труда.
В городах открываются роскошные магазины, рестораны, дома моды, увеселительные заведения. Появляются «новые русские» - НЭПманы. В полуголодной стране это - настоящий «бал Сатаны».
Булгаков дал в романе очень точное описание московского быта времен НЭПа, где все смешалось: реальность и сказка, юмор и ужас, надежда и отчаяние, где несочетаемые вещи не только сочетаются, но и наиболее полно дополняют друг друга.
Советская власть вставала на ноги, крепла. Ей требовались слуги и жертвы для демонстрации своей силы. И слуг, и жертв было предостаточно. Массовые ночные аресты, политические процессы, расправы с врагами и с бывшими соратниками, доносы…
Может быть, все сошли с ума или, что вероятнее, дьявол захватил власть в России. Богоборческая власть … она ведь от дьявола?! Вопросы…
Очевидно, что время действия в романе обозначено весьма точно.
А вот с местом действия в романе все обстоит сложнее. Доподлинно известно только то, что действие романа происходит в Москве. Нет точных адресов, точных названий.
А наоборот, всё намеренно запутано, зашифровано. Конечно, это всё отчасти игра. Изрядная фантасмагория. Фантасмагория, да. Необходимый в данной ситуации приём.
Булгаков, похоже, решил, что показ всех сложностей и абсурда российской жизни хорошо бы уравновесить некоей игрой, квестом. Он, конечно, понимал, что только за одни описания ночных арестов, даже просто за упоминания о них, как имевших место, можно было самому оказаться в числе арестованных. Автор ввёл элементы игры и даже мистики, затем, чтобы увести нас в мир сказок, подальше от реальности, от возможных обвинений в политически неверном отражении действительности или даже в клевете на советскую власть.
Как можно было написать в советское время о Христе? Например, включив в повествование сюжет о том, как пролетарский поэт попытался написать поэму на эту тему и, в результате, сошёл с ума.
Как написать о Варьете, буржуазном пережитке? Сделав акцент на то, что после представления женщины, посетившие его, оказываются вдруг голыми в центре Москвы!
Как написать о Сатане? Булгаков чувствует его присутствие в Москве тех лет. Ведь с точки зрения обычного человека по ночам творится «чёрт знает что», люди исчезают один за другим.
Но с другой стороны: предстоит бал. Чем не веселье! Так автор отсылает нас к арии из оперы «Фауст»: «Сатана там правит бал». То ли это всё об опере, то ли о НЭПе, то ли о самом Сталине…
В рамках этой экскурсии мы не планируем делать сколько-нибудь полный литературоведческий анализ романа. Оставим это специалистам.
Наша цель: пройти теми маршрутами, какими ходил по Москве Булгаков, постараться найти те городские объекты, которые видел он, которые запомнились, подтолкнули воображение и вдохновили Михаила Афанасьевича на написание отдельных сцен и даже целых глав романа.

                Редакция газеты “Гудок”

Мы начнём наше путешествие от редакции газеты «Гудок», с которой Булгаков  сотрудничал много лет и где бывал едва ли не ежедневно. Вот как об этом писал Валентин Катаев:

«По странному стечению обстоятельств в «Гудке» собралась компания молодых литераторов, которые впоследствии стали, смею сказать, знаменитыми писателями, авторами таких произведений, как «Белая гвардия», «Дни Турбинных», «Три толстяка», «Зависть», «Двенадцать стульев», «Роковые яйца», «Растратчики», «Мастер и Маргарита». Эти книги писались по вечерам и по ночам, в то время как днём авторы их сидели за столами в редакционной комнате и быстро строчили на полосках газетного срыва статьи, заметки, маленькие фельетоны, стихи, политические памфлеты, обрабатывали читательские письма и, наконец, составляли счета за проделанную работу». Каждый такой счет должна была подписать заведующая финансовым отделом, старая большевичка из ленинской гвардии еще времен «Искры». (В.К.)

«Гудок»– газета, предназначенная для работников железных дорог. Редакция располагалась в громадном здании Дворца Труда, построенном ещё в 18 веке для Воспитательного дома
Воспитательный дом был учреждён 1 сентября 1763 года как приют для подкидышей и незаконнорожденных детей. Закладка его состоялась 21 апреля 1764 года, в день рождения Екатерины II, на Васильевском лугу. Дом строили из камня разбираемой крепостной стены Белого города. Величественный фасад Воспитательного дома обращён в сторону Москвы-реки.

 
Воспитательный дом. Вид со стороны Москвы-реки

После революции, в нём разместились профсоюзы, управление соцобеспечения, редакции газет. Воспитательный дом был переименован в Дворец Труда.
В романе «12 стульев» Ильф и Петров описали «Дворец труда» как «Дом Народов», поместив сюда редакцию газеты «Станок», напечатавшую заметку о том, что Бендер попал под лошадь.

«Восьмой стул поехал в Дом Народов. Мальчишка, преследовавший этот стул, оказался пронырой. Преодолев заграждения в виде комендатуры и многочисленных курьеров, он проник в Дом и убедился, что стул был куплен завхозом редакции «Станка».

Прототипом «Станка», c большой долей вероятности, стала родная Ильфу и Петрову газета «Гудок», где писатели проработали много лет.
Чтобы уточнить адрес редакции «Гудок», и чтобы избежать возможной ошибки, вновь обратимся к справочнику-путеводителю «Москва в планах». Издание второе, издательство МКХ, 1928.
В этой книге содержатся адреса всех издательств и газет, и среди них мы легко найдём то, что нам нужно!
 
Книга “Москва в планах”, 1928, стр. 86 - «Гудок» - Солянка, 12, комн. 359

Этот же адрес указан как адрес Дворца Труда.

 
Книга «Москва в планах», стр. 31- «Дворец труда», - Солянка,12

То есть, редакция газеты «Гудок» и Дворец Труда имеют один и тот же адрес: Солянка,12, а это значит, что именно здесь М. Булгаков работал в течение многих лет.
Редакции располагались по этому адресу до конца 1930-х годов, когда здание Воспитательного дома/Дворца Труда и ближайших к нему строений было передано Артиллерийской академии им. Ф. Э. Дзержинского.
Тогда же все сторонние организации, и редакции в том числе, покинули эти стены.
Если внимательный читатель попробует найти этот адрес на современной карте Москвы, он увидит, что сейчас под этим адресом значится совсем другое строение, не Воспитательный дом//Дворец Труда! Это потому так, что нумерация домов за прошедшие годы несколько раз менялась.
Нынешний адрес Воспитательного дома/Дворца Труда – Китайгородский проезд, дом 9.
От редакции «Гудок» мы пойдём в сторону Чистых прудов, по направлению к улице Жуковского, прямо в гости к Валентину Катаеву.
Путь наш пройдет сначала, по Солянскому проезду, потом по улице Забелина, - тут мы увидим по правой стороне, на самом перекрёстке, огромный доходный дом, в котором некоторое время жил русский писатель Борис Акунин. Мемориальной доски на доме нет, поскольку Акунин здравствует и поныне.
Далее, уже по левой стороне улицы Забелина, рядом с особняком, где расположилось Императорское православное Палестинское Общество, в крошечном сквере увидим памятник поэту Осипу Мандельштаму.

 
                Памятник Мандельштаму

Голову поэта изваяла скульптор Елена Мунц.
Автор постамента-колонны - Дмитрий Шаховской.
Голова поэта напоминает посмертную маску. Глаза закрыты, черты лица предельно заострены, голова запрокинута назад.
На кубах постамента выбиты стихотворные строки: «За гремучую доблесть грядущих веков, за высокое племя людей».
А рядом дом, где поэт часто бывал и даже жил некоторое время у своего младшего брата Александра. Брат Осипа Мандельштама, Александр или Шура, как его звали в семье, не был профессиональным литератором. Известна только одна статья, написанная им – «Красный книгоноша». Александр был специалистом по книжному делу, работал при Госиздате.
Он занимал в этом доме одну комнату в коммунальной квартире. Рассказывал о ней так: «большая, узкая, светлая, с высоким потолком и большим венецианским окном, а в окне – вид на Ивановский монастырь».
Вход в дом находится с противоположной стороны, со стороны Старосадского переулка, поэтому точный адрес этой квартиры: Старосадский переулок, дом 10, кв. 3.
Осип Мандельштам погиб в 1938 году в пересыльном лагере. Трагический удел великих русских поэтов: травля и убийство. За что?! За стихи.
Молодым людям, в 21 веке, трудно себе представить, что власти огромной страны могут ожесточенно преследовать и убить, в конце концов, поэта.
«Да кто его читал?». «Кому он опасен?». «Нет, ну не серьёзно…».
Но, получается, что читали. Что он был опасен.
Как не вспомнить: «поэт в России больше, чем поэт»!
Сами собой приходят на память два знаменитых стихотворения Осипа Мандельштама.

Мы живём, под собою не чуя страны
Мы живём, под собою не чуя страны,
Наши речи за десять шагов не слышны,
А где хватит на полразговорца,
Там припомнят кремлёвского горца.
Его толстые пальцы, как черви, жирны,
И слова, как пудовые гири, верны,
Тараканьи смеются глазища
И сияют его голенища.
А вокруг него сброд тонкошеих вождей,
Он играет услугами полулюдей.
Кто свистит, кто мяучит, кто хнычет,
Он один лишь бабачит и тычет,
Как подкову, кует за указом указ:
Кому в пах, кому в лоб, кому в бровь, кому в глаз.
Что ни казнь у него — то малина,
И широкая грудь осетина.
Осип Мандельштам. Ноябрь, 1933.

И ещё…

Ленинград

Я вернулся в мой город, знакомый до слез,
До прожилок, до детских припухлых желез.
Ты вернулся сюда, так глотай же скорей
Рыбий жир ленинградских речных фонарей,
Узнавай же скорее декабрьский денек,
Где к зловещему дегтю подмешан желток.
Петербург! я еще не хочу умирать!
У тебя телефонов моих номера.
Петербург! У меня еще есть адреса,
По которым найду мертвецов голоса.
Я на лестнице черной живу, и в висок
Ударяет мне вырванный с мясом звонок,
И всю ночь напролет жду гостей дорогих,
Шевеля кандалами цепочек дверных.

                Старосадский переулок - улица Покровка

Повернув на первом же т-образном перекрёстке с улицы Забелина налево, в Старосадский переулок, мы уже через несколько минут выйдем на Покровку, там как раз, где в доме №3 в 1920-ые годы располагалось общежитие литераторов.
В этом здании давно нет общежития литераторов. Нет даже мемориальных досок на фасаде.
Есть только табличка, прикреплённая к водосточной трубе. Это – инициатива жителей района, поддержанная местной Управой. Как напоминание нам о том, что и до нас здесь жили люди. Жили, работали, мечтали о чём-то, ходили по этим же улицам…

 
Табличка на стене дома №3, на Покровке

Поэтому поблагодарим сотрудников расположенного неподалёку, в Армянском переулке, музея «Огни Москвы» за то, что они создали программу «Наши соседи», за то, что установили такие справочные таблички и продолжим наш путь по Покровке.
А Покровка выведет нас прямиком к Чистопрудному бульвару.
Вот на этом самом месте, у входа на бульвар со стороны Покровских ворот, стояла будочка «Пиво-воды». Я помню, она существовала ещё в 90-ые годы прошлого века. Это была уже не разноцветная «будочка», которая была во времена Михаила Булгакова, а другая, «ларёк» из пластика, но надпись на нём была всё та же, традиционная: «Пиво-воды». Когда-то подобных «будочек» в Москве было много.

 
Вид на Чистопрудный бульвар со стороны Покровки

Чистопрудный бульвар
Чистопрудный бульвар - это часть Бульварного кольца между Покровским и Сретенским бульварами.
Чистые пруды — это на самом деле один пруд, по форме напоминающий вытянутый прямоугольник. Вокруг пруда разбит сквер, растут липы, по аллеям вдоль пруда любят прогуливаться москвичи. Здесь приятно посидеть на скамейке, коих множество установлено вдоль пруда, полюбоваться водной гладью. Еще не так давно здесь плавали лебеди.
Зимой, когда пруд замерзает, здесь по традиции открывается каток. Надо льдом развешивают гирлянды из разноцветных лампочек, в центре катка устанавливают ёлку, ставят дополнительные скамейки, играет музыка…
В общем, Чистопрудный бульвар хорош в любое время года.
Бульвар обнесен невысокой чугунной оградой со всех сторон. Вдоль ограды бегут трамваи.

 
Вид на Чистопрудный бульвар с внешней стороны Бульварного кольца.

 
Вид на проходящий трамвай с Чистопрудного бульвара

Вообще то, давно пора нам, как и героям романа, Берлиозу и Бездомному, перейти трамвайные пути, войти в сквер под липы, выпить абрикосовой воды и сесть на скамью лицом к воде. На одной из скамеек сквера еще в прошлом году был нарисован огромных размеров кот.
Посидим, глядя на воду и на то, как солнце отражается в окнах соседних домов, затем пройдем по скверу вдоль пруда в сторону Сретенского бульвара и Мясницкой улицы, увидим многое из того, о чём писал Булгаков и попробуем разгадать некоторые загадки.

                Загадка №1 - Патриаршие пруды

Мы полагаем, что под именем «Патриаршие пруды» Булгаков описал не собственно Патриаршие пруды, а Чистые пруды. Для такого предположения есть основания.

Основание первое. Собственно трамвай

В Москве, действительно, есть и Патриаршие пруды, правда, трамвая там нет, и трамвайной линии там никогда не было.
Поэтому само существование трамвайной линии на Чистых прудах это – аргумент в пользу нашей гипотезы. Не единственный аргумент и не главный, но все же существенный.
Интересно, что трамвайные пути не просто проложены вдоль Чистых прудов. Они проложены так, что окружают бульвар со всех сторон. Кольцо трамвайных рельс - замкнуто. Не петля, а полноценное кольцо. Во времена Булгакова кольцо тоже существовало, правда, со стороны Покровских ворот, трамвайные линии соединялись чуть подальше, а точнее: в самом начале Покровского бульвара.

                Основание второе. Магический круг

Известно, что Михаил Булгаков был большим поклонником Гоголя и Гофмана. И в творчестве самого Булгакова мистика занимает очень важное место.
Мы легко можем представить себе, какое впечатление на Булгакова произвёл сквер на Чистых прудах. Ведь на Чистых прудах образован этакий магический круг. Читатель, конечно, знает, что это такое. Если нет, то запоминайте, может очень пригодиться.
Н.В. Гоголь повесть «Вий»:

«Она приподняла голову…
Он дико взглянул и протер глаза. Но она точно уже не лежит, а сидит в своем гробе. Он отвел глаза свои и опять с ужасом обратил на гроб. Она встала… идет по церкви с закрытыми глазами, беспрестанно расправляя руки, как бы желая поймать кого-нибудь.
Она идет прямо к нему. В страхе очертил он около себя круг. С усилием начал читать молитвы и произносить заклинания, которым научил его один монах, видевший всю жизнь свою ведьм и нечистых духов.
Она стала почти на самой черте; но видно было, что не имела сил переступить ее, и вся посинела, как человек, уже несколько дней умерший. Хома не имел духа взглянуть на нее. Она была страшна. Она ударила зубами в зубы и открыла мертвые глаза свои. Но, не видя ничего, с бешенством – что выразило ее задрожавшее лицо – обратилась в другую сторону и, распростерши руки, обхватывала ими каждый столп и угол, стараясь поймать Хому. Наконец остановилась, погрозив пальцем, и легла в свой гроб.
Философ все еще не мог прийти в себя и со страхом поглядывал на это тесное жилище ведьмы. Наконец гроб вдруг сорвался с своего места и со свистом начал летать по всей церкви, крестя во всех направлениях воздух. Философ видел его почти над головою, но вместе с тем видел, что он не мог зацепить круга, им очерченного, и усилил свои заклинания. Гроб грянулся на средине церкви и остался неподвижным. Труп опять поднялся из него, синий, позеленевший. Но в то время послышался отдаленный крик петуха. Труп опустился в гроб и захлопнулся гробовою крышкою».

Теперь вы знаете, как защитить себя от нечистой силы. Главное, не робейте. Надо нарисовать вокруг себя специальным мелком круг. Рисовать надо строго по часовой стрелке. Такой круг не позволит нечистой силе проникнуть внутрь круга и причинить Вам вред. Если же круг начертить против часовой стрелки, вся нечисть соберется именно там, внутри круга. Она не сможет оттуда выбраться.
Читатель уже догадался.
Разумеется, трамваи вокруг Чистых прудов мчатся как раз против часовой стрелки. Николай Васильевич Гоголь вполне одобрил бы выбор места для появления на сцене самого Сатаны.
Эту несколько мистическую, одновременно волшебную и дьявольскую атмосферу сквера у Чистых прудов чувствуют очень многие. Именно здесь ежедневно с наступлением сумерек собираются «готы»- представители модного молодежного течения. Оно вновь стало «новомодным», каким было в начале 20 века. Это – своего рода культ смерти, темных сил. Молодые люди имеют мрачный вид, нередко загримированы под вампиров, все они одеты в черные одежды, впрочем, ведут себя тихо, хотя иногда пугают своим внешним видом прохожих.
Они не считают себя сатанистами. Насколько я знаю, поклонниками таланта М.А. Булгакова они все поголовно тоже не являются. Тем не менее, здесь, в центре этого мистического круга они смотрятся очень органично.
Похоже, глава №1 романа «Мастер и Маргарита» навеяна Михаилу Булгакову впечатлениями от Чистопрудного бульвара. Но хотелось бы больше доказательств, и мы без большого труда найдём их в тексте романа.
Будем исходить из того, что сам роман Вы хорошо помните. Но, право, не станем же мы лишать себя удовольствия ещё раз перечитать некоторые отрывки!
С чего начинается роман. Обратимся к тексту. Как там у Булгакова?
М.А. Булгаков. Мастер и Маргарита.

«Глава 1. Никогда не разговаривайте с неизвестными.
Однажды весною, в час небывало жаркого заката, в Москве, на Патриарших прудах, появились два гражданина. Первый из них, одетый в летнюю серенькую пару, был маленького роста, упитан, лыс, свою приличную шляпу пирожком нес в руке, а на хорошо выбритом лице его помещались сверхъестественных размеров очки в черной роговой оправе. Второй – плечистый, рыжеватый, вихрастый молодой человек в заломленной на затылок клетчатой кепке – был в ковбойке, жеваных белых брюках и в черных тапочках.
Первый был не кто иной, как Михаил Александрович Берлиоз, председатель правления одной из крупнейших московских литературных ассоциаций, сокращенно именуемой МАССОЛИТ, и редактор толстого художественного журнала, а молодой спутник его – поэт Иван Николаевич Понырев, пишущий под псевдонимом Бездомный.
Попав в тень чуть зеленеющих лип, писатели первым долгом бросились к пестро раскрашенной будочке с надписью «Пиво и воды».
Да, следует отметить первую странность этого страшного майского вечера. Не только у будочки, но и во всей аллее, параллельной Малой Бронной улице, не оказалось ни одного человека. В тот час, когда уж, кажется, и сил не было дышать, когда солнце, раскалив Москву, в сухом тумане валилось куда-то за Садовое кольцо, – никто не пришел под липы, никто не сел на скамейку, пуста была аллея.
Абрикосовая дала обильную желтую пену, и в воздухе запахло парикмахерской. Напившись, литераторы немедленно начали икать, расплатились и уселись на скамейке лицом к пруду и спиной к Бронной.
Тут приключилась вторая странность, касающаяся одного Берлиоза. Он внезапно перестал икать, сердце его стукнуло и на мгновенье куда-то провалилось, потом вернулось, но с тупой иглой, засевшей в нем. Кроме того, Берлиоза охватил необоснованный, но столь сильный страх, что ему захотелось тотчас же бежать с Патриарших без оглядки. Берлиоз тоскливо оглянулся, не понимая, что его напугало. Он побледнел, вытер лоб платком, подумал: «Что это со мной? Этого никогда не было... сердце шалит... я переутомился. Пожалуй, пора бросить все к черту и в Кисловодск...»
И тут знойный воздух сгустился перед ним, и соткался из этого воздуха прозрачный гражданин престранного вида. На маленькой головке жокейский картузик, клетчатый кургузый воздушный же пиджачок... Гражданин ростом в сажень, но в плечах узок, худ неимоверно, и физиономия, прошу заметить, глумливая.
Жизнь Берлиоза складывалась так, что к необыкновенным явлениям он не привык. Еще более побледнев, он вытаращил глаза и в смятении подумал: «Этого не может быть!..»
Но это, увы, было, и длинный, сквозь которого видно, гражданин, не касаясь земли, качался перед ним и влево и вправо.
Тут ужас до того овладел Берлиозом, что он закрыл глаза. А когда он их открыл, увидел, что все кончилось, марево растворилось, клетчатый исчез, а заодно и тупая игла выскочила из сердца.
– Фу ты черт! – воскликнул редактор, – ты знаешь, Иван, у меня сейчас едва удар от жары не сделался! Даже что-то вроде галлюцинации было, – он попытался усмехнуться, но в глазах его еще прыгала тревога, и руки дрожали.
Однако постепенно он успокоился, обмахнулся платком и, произнеся довольно бодро: «Ну-с, итак...»– повел речь, прерванную питьем абрикосовой.
Речь эта, как впоследствии узнали, шла об Иисусе Христе. Дело в том, что редактор заказал поэту для очередной книжки журнала большую антирелигиозную поэму. Эту поэму Иван Николаевич сочинил, и в очень короткий срок, но, к сожалению, ею редактора нисколько не удовлетворил. Очертил Бездомный главное действующее лицо своей поэмы, то есть Иисуса, очень черными красками, и тем не менее всю поэму приходилось, по мнению редактора, писать заново. И вот теперь редактор читал поэту нечто вроде лекции об Иисусе, с тем чтобы подчеркнуть основную ошибку поэта. Трудно сказать, что именно подвело Ивана Николаевича – изобразительная ли сила его таланта или полное незнакомство с вопросом, по которому он собирался писать, – но Иисус в его изображении получился ну совершенно как живой, хотя и не привлекающий к себе персонаж. Берлиоз же хотел доказать поэту, что главное не в том, каков был Иисус, плох ли, хорош ли, а в том, что Иисуса-то этого, как личности, вовсе не существовало на свете и что все рассказы о нем – простые выдумки, самый обыкновенный миф.
Надо заметить, что редактор был человеком начитанным и очень умело указывал в своей речи на древних историков, например, на знаменитого Филона Александрийского, на блестяще образованного Иосифа Флавия, никогда ни словом не упоминавших о существовании Иисуса. Обнаруживая солидную эрудицию, Михаил Александрович сообщил поэту, между прочим, и о том, что то место в 15-й книге, в главе 44-й знаменитых Тацитовых «Анналов», где говорится о казни Иисуса, – есть не что иное, как позднейшая поддельная вставка.
Поэт, для которого все, сообщаемое редактором, являлось новостью, внимательно слушал Михаила Александровича, уставив на него свои бойкие зеленые глаза, и лишь изредка икал, шепотом ругая абрикосовую воду.
– Нет ни одной восточной религии, – говорил Берлиоз, – в которой, как правило, непорочная дева не произвела бы на свет бога. И христиане, не выдумав ничего нового, точно так же создали своего Иисуса, которого на самом деле никогда не было в живых. Вот на это-то и нужно сделать главный упор...
Высокий тенор Берлиоза разносился в пустынной аллее, и по мере того, как Михаил Александрович забирался в дебри, в которые может забираться, не рискуя свернуть себе шею, лишь очень образованный человек, – поэт узнавал все больше и больше интересного и полезного и про египетского Озириса, благостного бога и сына Неба и Земли, и про финикийского бога Фаммуза, и про Мардука, и даже про менее известного грозного бога Вицлипуцли, которого весьма почитали некогда ацтеки в Мексике.
И вот как раз в то время, когда Михаил Александрович рассказывал поэту о том, как ацтеки лепили из теста фигурку Вицлипуцли, в аллее показался первый человек.
Впоследствии, когда, откровенно говоря, было уже поздно, разные учреждения представили свои сводки с описанием этого человека. Сличение их не может не вызвать изумления. Так, в первой из них сказано, что человек этот был маленького роста, зубы имел золотые и хромал на правую ногу. Во второй – что человек был росту громадного, коронки имел платиновые, хромал на левую ногу. Третья лаконически сообщает, что особых примет у человека не было.
Приходится признать, что ни одна из этих сводок никуда не годится.
Раньше всего: ни на какую ногу описываемый не хромал, и росту был не маленького и не громадного, а просто высокого. Что касается зубов, то с левой стороны у него были платиновые коронки, а с правой – золотые. Он был в дорогом сером костюме, в заграничных, в цвет костюма, туфлях. Серый берет он лихо заломил на ухо, под мышкой нес трость с черным набалдашником в виде головы пуделя. По виду – лет сорока с лишним.
Серый берет он лихо заломил на ухо, под мышкой нес трость с черным набалдашником в виде головы пуделя. По виду – лет сорока с лишним. Рот какой-то кривой. Выбрит гладко. Брюнет. Правый глаз черный, левый почему-то зеленый. Брови черные, но одна выше другой. Словом – иностранец.
Пройдя мимо скамьи, на которой помещались редактор и поэт, иностранец покосился на них, остановился и вдруг уселся на соседней скамейке, в двух шагах от приятелей.
«Немец», – подумал Берлиоз.
«Англичанин, – подумал Бездомный, – ишь, и не жарко ему в перчатках».
А иностранец окинул взглядом высокие дома, квадратом окаймлявшие пруд, причем заметно стало, что видит это место он впервые и что оно его заинтересовало.
Он остановил свой взор на верхних этажах, ослепительно отражающих в стеклах изломанное и навсегда уходящее от Михаила Александровича солнце, затем перевел его вниз, где стекла начали предвечерне темнеть, чему-то снисходительно усмехнулся, прищурился, руки положил на набалдашник, а подбородок на руки.
– Ты, Иван, – говорил Берлиоз, – очень хорошо и сатирически изобразил, например, рождение Иисуса, сына божия, но соль-то в том, что еще до Иисуса родился еще ряд сынов божиих, как, скажем, фригийский Аттис, коротко же говоря, ни один из них не рождался и никого не было, в том числе и Иисуса, и необходимо, чтобы ты, вместо рождения и, скажем, прихода волхвов, описал нелепые слухи об этом рождении... А то выходит по твоему рассказу, что он действительно родился!..
Тут Бездомный сделал попытку прекратить замучившую его икоту, задержав дыхание, отчего икнул мучительнее и громче, и в этот же момент Берлиоз прервал свою речь, потому что иностранец вдруг поднялся и направился к писателям.
Те поглядели на него удивленно.
– Извините меня, пожалуйста, – заговорил подошедший с иностранным акцентом, но не коверкая слов, – что я, не будучи знаком, позволяю себе... но предмет вашей ученой беседы настолько интересен, что...
Тут он вежливо снял берет, и друзьям ничего не оставалось, как приподняться и раскланяться.
«Нет, скорее француз...»– подумал Берлиоз.
«Поляк?..»– подумал Бездомный.
Необходимо добавить, что на поэта иностранец с первых же слов произвел отвратительное впечатление, а Берлиозу скорее понравился, то есть не то, чтобы понравился, а.… как бы выразиться... заинтересовал, что ли.
– Разрешите мне присесть? – вежливо попросил иностранец, и приятели как-то невольно раздвинулись; иностранец ловко уселся между ними и тотчас вступил в разговор.
– Если я не ослышался, вы изволили говорить, что Иисуса не было на свете? – спросил иностранец, обращая к Берлиозу свой левый зеленый глаз.
– Нет, вы не ослышались, – учтиво ответил Берлиоз, – именно это я и говорил.
– Ах, как интересно! – воскликнул иностранец.
«А какого черта ему надо?»– подумал Бездомный и нахмурился.
– А вы соглашались с вашим собеседником? – осведомился неизвестный, повернувшись вправо к Бездомному.
– На все сто! – подтвердил тот, любя выражаться вычурно и фигурально.
– Изумительно! – воскликнул непрошеный собеседник и, почему-то воровски оглянувшись и приглушив свой низкий голос, сказал: – Простите мою навязчивость, но я так понял, что вы, помимо всего прочего, еще и не верите в бога? – он сделал испуганные глаза и прибавил: – Клянусь, я никому не скажу.
– Да, мы не верим в бога, – чуть улыбнувшись испугу интуриста, ответил Берлиоз. – Но об этом можно говорить совершенно свободно.
Иностранец откинулся на спинку скамейки и спросил, даже привизгнув от любопытства:
– Вы - атеисты?!
– Да, мы – атеисты, – улыбаясь, ответил Берлиоз, а Бездомный подумал, рассердившись: «Вот прицепился, заграничный гусь!».

Вот так: в первой же сцене романа автор представляет читателю главную для себя тему, тему Христа. И тут же, устами героев, приводит все возможные доводы за и против самого факта существования Христа. В качестве фона автором был выбран Чистопрудный бульвар, и c этого мгновения Москва стала полноправным действующим лицом романа.

 
Вид на Чистопрудный бульвар

Обращает на себя внимание то, с какой тщательностью автор выписывает эту сцену и последующие, так прорисовывает мельчайшие детали, что не узнать место действия невозможно.
Дано точное описание места. Но … названо - Патриаршие пруды.
Вообще, надо сказать, что писатели так делают весьма часто – описывают, например, одного человека, причем всем известного, часто популярного, а называют его, чуть изменив фамилию. Вроде и узнать можно / свои, посвященные, узнают/, и интрига закручена, и правила хорошего тона соблюдены – все-таки, пальцем ни на кого прямо не показали. В литературе это принято: многие герои имеют своих прототипов. В романе «Мастер и Маргарита» мы имеем дело, в том числе, и с прототипом места. Тот же прием: дано детальнейшее описание Чистопрудного бульвара и прилегающего к нему района, такое, что и не узнать нельзя, а названия изменены. Изменены то они, изменены, но в ассоциативный ряд вполне укладываются.
Булгаков выбрал в качестве прототипа «Патриарших прудов» сквер на Чистых прудах в том числе и потому, что хорошо знал эти места. Здесь неподалёку, в Мыльниковом (ныне ул. Жуковского) переулке, жил писатель Валентин Катаев. Многие молодые литераторы не просто бывали у него, иногда ночевали, а нередко и подолгу жили.
От квартиры Катаева до редакции Гудка путь лежит через Чистопрудный бульвар. Этим путем Булгаков проходил туда/обратно несколько лет. Здесь, как раньше, бывало, говорили, «каждый камень его помнит».
На склоне своих лет Валентин Катаев написал книгу воспоминаний «Алмазный мой венец» и сохранил, таким образом, для нас чудесные картины московской жизни 20-х и 30-х годов 20 века.
Рассказал он и о своём и своих друзей особом отношении к Гофману и Гоголю:

«Несмотря на все несходство наших взглядов на жизнь, нас сблизила с синеглазым страстная любовь к Гоголю, которого мы, как южане, считали своим, полтавским, даже как бы отчасти родственником, а также повальное увлечение Гофманом.
Эти два магических Г - Гофман и Гоголь - стали нашими кумирами. Все явления действительности предстали перед нами как бы сквозь магический кристалл гоголевско-гофманской фантазии.
А мир, в котором мы тогда жили, как нельзя более подходил для этого. Мы жили в весьма странном, я бы даже сказал - противоестественном, мире нэпа, населенном призраками.
Только вооружившись сатирой Гоголя и фантазией Гофмана, можно было изобразить то, что тогда называлось «гримасами нэпа» и что стало главной пищей для сатирического гения синеглазого.
…
Он не был особенно ярко-синеглазым. Синева его глаз казалась несколько выцветшей, и лишь изредка в ней вспыхивали дьявольские огоньки горящей серы, что придавало его умному лицу нечто сатанинское.
Это он пустил в ход словечко «гофманиада», которым определялось каждое невероятное происшествие, свидетелем или даже участником коего мы были.
Нэп изобиловал невероятными происшествиями. В конце концов, из нашего узкого кружка слово «гофманиада» …

Катаев мог бы помочь нам разгадать многие загадки Булгакова, но он, как известно, больше любил загадывать свои.
«Синеглазый»- такой псевдоним он дал Булгакову.
Здесь на Чистых прудах есть все, что описал Булгаков. Липы, пруд, скамейки лицом к воде, дома вокруг, в окнах которых отражается заходящее солнце – хотя, конечно, уж этого-то в Москве сколько пожелаете.
Далее уже то, что является чем-то особенным. Это – трамвай, турникет, знак «Берегись трамвая», «Аннушка», «Колизей» - а вот уж это только район Чистых прудов.
Здесь читатель может потребовать некоторых объяснений. Но, всё по порядку.


Конец ознакомительного фрагмента.
Полный текст книги с иллюстрациями вы легко найдете на Литресе.

Приятного чтения!