Парфянские надписи из Кал-и-Джанги

Профессор Ричард Н. Фрай
Ассоциация Ага Хана,
Профессор иранских исследований
Гарвардский университет, США

В январе 1952 года я посетил место раскопок Кал-и-Джанги и подготовил заметку о надписях, обнаруженных там, но прошло время, и другие исследователи детально изучили основную надпись и барельеф, или, скорее, граффити Кал-и-Джанги. Недавно я наткнулся на свою заметку и решил дополнить ее результатами исследований, проведенных с 1962 года.

Позже, в том же 1952 году, доктор Садик Кия, профессор пехлевийского языка из Тегеранского университета, опубликовал брошюру о парфянских надписях близ Бирдженда, которые были сфотографированы его студентом Джамалом Резаи [1].

Несколько статей об этих надписях были опубликованы в персидском журнале «Михр» [2], затем профессор В. Б. Хеннинг написал статью о надписи на барельефе [3], и, наконец, профессор Ф. Альтхайм из Берлина написал статью о той же надписи [4].
В дополнение к вышеупомянутым статьям представляется целесообразным привести некоторые справочные материалы, в том числе информацию, собранную мной в городе Кесф или на месте раскопок, которые я посетил в январе 1952 года.

Город Кесф находится в 48 километрах к юго-западу от Бирдженда, но надписи расположены в горах, до которых можно добраться по тропе, начинающейся в пяти километрах к востоку от Кесфа (в 25 километрах от Бирдженда). Путь к месту, где находятся надписи, пролегает примерно в шести километрах от дороги, между вершинами Чинг-и-Шахи на западе и Кух-и-Рич на востоке. Ближайшие населенные пункты — это несколько домов в Хардузе в предгорьях, чуть ниже высот, на которых расположены надписи, и яйла Сак-Бучук неподалеку, на востоке.

Основная надпись с изображением человека, сражающегося со львом, расположена на южной стороне голой скалистой вершины. Справа от фигуры находится ущелье, спускающееся на 25–27 метров к руслу реки. С южной стороны гор, северная сторона которых обращена к надписи через ущелье, находится деревня Гундж, ниже которой расположены руины под названием Кале-йи Рустам.

В ответ на наш запрос группа из десяти или более жителей Кесфа заявила, что место, которое мы ищем, называется Кал-и Джанги — «долина битвы», а не «джунгли», как некоторые исследователи переводили ранее. Они сказали, что название «джунгли» дали ему какие-то чужаки. Неизвестно, названо ли это место в честь того, что здесь человек сражался со львом, или же оно связано с каким-то полем битвы поблизости.

Хеннинг вкратце, с указанием библиографии, описал значение Кесфа в древности [3]. Он прочитал надпись “Gry rthshtr nhwde W hshtrp” и перевел её следующим образом:  «Префект и сатрап Гри’ртштра».  Далее  он довольно подробно разбирает титул nhwdr и говорит, что других источников для топонима Гар-Ардашир здесь нет. В этом переводе Хеннинг  пишет: «Это наводит на мысль, что надпись неполная. Первая строка находится близко к нынешнему краю скалы. Возможно, от неё откололся кусок, на котором была еще одна строка с именем сатрапа».  То, что эта гипотеза  маловероятна, очевидно для любого, кто побывал на этом месте, но это также можно понять, тщательно рассмотрев фотографию. Если какой-либо  кусок скалы и откололся от поверхности, то это произошло до того, как были сделаны надпись и барельеф. Части первой буквы g и второй строки выгравированы на поверхности, которая могла осыпаться до того, как была сделана надпись. На самом деле эта скала очень твердая, и если бы она была отколота, то на ней остались бы следы инструмента.  Судя по состоянию камня, маловероятно, что его часть откололась по естественным причинам.

Следует добавить, что профессор Хеннинг теперь признает, что перед названиями стоит личное имя, а не топоним [3].

Недавно Франц Альтхайм выдвинул предположение, что:
1) фигура человека обращена к нам спиной, а не лицом, и что на ней изображен Бахрам Гур, хватающий льва за уши.
2) надпись следует читать как «Гураз-Ардашир, наместник и сатрап».
3) Следовательно, рельеф и надпись датируются концом V века, возможно, даже периодом после правления Бахрама Гура (421–439) [4].

У меня есть ряд замечаний по поводу выводов Альтхайма. В его распоряжении была только фотография, опубликованная в статье Хеннинга, по которой могло сложиться впечатление, что человек стоит спиной к зрителю. Однако если посмотреть на фотографию справа, то впечатление от груди и профиля спереди будет гораздо сильнее. С художественной точки зрения можно сделать несколько наблюдений:
1) мастер был профессиональным художником, а не простым солдатом или рабочим военного лагеря.
2) он гораздо лучше изобразил льва, чем человеческую фигуру,
3) левая рука у него получилась отлично, но с ногами, положением спины и груди возникли сложности.

Следует отметить еще один момент. На фотографии Джамаля Резаи, опубликованной Хеннингом, кусок бумаги(?) закрывает новоперсидскую надпись «Я Али». Это указывает на то, что мы не можем определить возраст оригинальных граффити какими-либо физическими методами, поскольку на твердом камне одинаково хорошо видны царапины, сделанные как тысячу, так и десять лет назад.

Мой следующий комментарий к замечаниям Альтхайма касается прочтения «Гураз», которое связано с изображением Бахрама Гура. На мой взгляд, оба предположения следует отвергнуть не только потому, что на парфянском языке слово «гураз» пишется как wr’z, независимо от произношения, но и потому, что отождествление этого персонажа с Бахрамом Гуром выглядит скорее романтично, чем правдоподобно. Получается, что любой герой, убивший мифическое чудовище в любой точке мира за последние полторы тысячи лет, должен отождествляться со святым Георгием. Боюсь, что Альтхайм забывает, что борьба человека со львом была излюбленной темой ближневосточных художников на протяжении тысячелетий. В Иране можно найти множество изображений, на которых человек убивает льва мечом или стрелой, но встречаются и сцены борьбы человека со львом голыми руками. Вот два примера: изображения 42 и 64 с сасанидских серебряных блюд из работы Дж. Орбели и К. Тревера [5]. Здесь не место для монографии, посвященной подвигам Геракла в Иране и т. д. Достаточно лишь заметить, что не стоит соглашаться с утверждением Альтхайма о том, что на обсуждаемом объекте изображен Бахрам Гур.

Таким образом, поздняя датировка Альтхайма отпадает, и мы можем вернуться к III веку нашей эры как наиболее вероятному периоду создания нашего барельефа. Кроме того, можно предположить, что сатрап и наксвдар (если этот титул вообще существовал в V веке нашей эры) использовали сасанидский язык в V веке нашей эры, а не парфянский. Не стоит исключать также возможность того, что на месте, где были обнаружены граффити, некогда произошла битва или какое-то историческое событие. Изображение льва и человека не обязательно должно быть сценой охоты, оно может носить символический характер. Изображение можно считать парфянским, как и надпись, датируемую III веком нашей эры.

ЛИТЕРАТУРА

1) J. Reza’i and S. Kiya. Guzarish-i naviseha va peikarha-yi Kal-i Jangal (Iran Kude ), no. 14, Tehran, 1952, c.15.

2) R.N. Frye. Tatiha wa lahjeha-yi Khuri va Baluchi. Mihr, 8. 1952, c.220.

3) W.B. Henning. A New Parthian Inscription.  JRAS. October 1953, c.132-134.

4) F. Altheim.  Philologia Sacra. Tubingen. 1958. стр.  24 - 29.

5) Сасанидское серебро. Ленинград. 1935.

Перевод с английского,
Журнал Anjoman Farhang Iran Bastan,
Том 4, №1, октябрь 1966 г.