Перед пределом. Война у атомных станций Европы

Перед пределом: война у атомных станций Европы
Война у АЭС репетиция ядерной войны
Война у АЭС как метод удаления общественного страха ядерной войны


На наших глазах полыхает война вблизи АЭС. Странно, что при этом журналисты не видят в этом ядерной угрозы, а специалисты ядерной энергетики хранят молчание, хотя должны были бы бить тревогу "денно и нощно"! Но если к продажности журналистов нас приучили, то трудно понять, что заставляет молчать европейских инженеров, специалистов в ядерной сфере? Они ведь точно знают, что АЭС не предусмотрены для работы в условиях войны!


Настоящее эссе относится к сфере литературной фантастики не потому, что сама тема фантастична, а потому, что современное общественное сознание нередко оказывается не готово воспринимать инженерную логику происходящего. Массовая информационная среда формирует картину реальности, во многом оторванную от инженерного осмысления действительности, где место строгих принципов безопасности нередко занимают мифы:
стремление к богатству как универсальная цель,
декларативные, но не обеспеченные реальными механизмами права,
ориентация на колеблющееся общественное мнение вместо объективных критериев риска,
господство гуманитарного анализа там, где требуется инженерный расчёт,
информационные и политические шоу, подменяющие серьёзный разговор о безопасности зрелищем.


В результате общественная дискуссия всё чаще формируется людьми, не имеющими профессионального опыта работы с системами повышенной опасности.
Формируется людьми слабо представляющими сложность инженерных конструкций современных государств.

Речь идёт не об абстрактной угрозе, а о реальной ситуации: боевые действия происходят в непосредственной близости от атомных электростанций, расположенных в Европе — на территории Украины и России. Любой серьёзный инцидент на одном из этих объектов не останется локальным событием. Радиоактивное загрязнение не знает государственных границ и способно распространиться на значительную часть европейского континента, затронув страны, которые формально не участвуют в конфликте.


С другой стороны, специалисты, обладающие инженерным мышлением в области техносферной и общественной безопасности, практически не присутствуют в публичном обсуждении. Даже на доступных площадках их голос звучит крайне редко. При этом журналисты не всегда игнорируют специалистов сознательно — чаще происходит обратное: сами специалисты остаются в пределах узкопрофессиональных изданий, которые не доходят до массового читателя. В итоге медийное пространство заполняется политологами, комментаторами и «универсальными экспертами», тогда как инженеров там почти не слышно.


Попробуем задать простой вопрос: почему специалисты по технике безопасности сложных производств, понимая приближение опасных ситуаций, редко объясняют обществу, что в их профессиональной сфере подобная деятельность была бы немедленно остановлена? Почему они не говорят открыто, что за игнорирование предельных параметров безопасности в промышленности предусмотрена персональная уголовная ответственность?


Любой инженер, работающий с объектами повышенной опасности, прекрасно знает: если параметры выходят к пределу допустимого, работа должна быть прекращена, а ответственное лицо обязано письменно зафиксировать предупреждение. Игнорирование такого предупреждения неизбежно ведёт к судебной ответственности.


Трудно представить, что руководители атомных электростанций не понимают: функционирование ядерных объектов в зоне боевых действий изначально не предусматривалось конструкцией и регламентами эксплуатации. Тем не менее политическая реальность создаёт ситуацию, в которой техническая логика безопасности отступает перед политическими решениями.


История уже показывала, к чему приводит игнорирование принципов безопасности в условиях конфликта. Трагедия рейса MH17 над Донбассом стала примером того, как нарушение базового правила — недопустимости опасной деятельности в зоне активных боевых действий — привело к гибели людей. После катастрофы последовали долгие политические споры, но главный урок был очевиден: техника безопасности не имеет политической принадлежности и действует независимо от того, кто прав в конфликте.


Исторически заметные изменения в общественном отношении к безопасности происходили тогда, когда инженеры, атомщики, авиаторы публиковали открытые обращения, профессиональные сообщества выступали коллективно, а специалисты объясняли риски простым и понятным языком. Именно так формировались современные стандарты авиационной, химической и ядерной безопасности — не через эмоциональные обвинения, а через настойчивое присутствие профессионального мнения в публичном пространстве.


Опасность заключается ещё и в том, что создание прецедента эксплуатации атомных объектов в условиях войны разрушает сам принцип ядерной безопасности, на котором десятилетиями строилась европейская энергетика. Если работа реакторов в зоне боевых действий становится допустимой практикой, то завтра подобный риск может возникнуть и в других регионах Европы. В этом смысле происходящее касается не одной страны и не одного конфликта — речь идёт о безопасности всего континента.


В рамках литературной фантастики можно представить ситуацию, в которой за нарушение принципов атомной безопасности Европы к ответственности привлекаются реальные политические и международные деятели — представители международных организаций, надзорных структур и органов управления. Такая фантастическая картина заставляет задуматься о простом вопросе: кто именно несёт персональную ответственность, когда инженерные пределы безопасности оказываются подчинены политической целесообразности?



Выводы
Возможно, самый тревожный вывод состоит в том, что катастрофы начинаются не в момент аварии, а значительно раньше в тот момент, когда общество перестаёт воспринимать:
1. Реальную сложность инженерной конструкции современного государства;
2. Требования техники безопасности как безусловный закон существования высокоразвитого техногенного государства;
3. Необходимости при голосовании выбирать не артистов, певичек писателей и поэтов, а инженеров, знающих технику безопасности современных техногенных обществ.

Автор эссе прекрасно понимает выражение "глас вопиющего в пустыне". Однако считает себя обязанным сказать, что каждый пришедший в политику должен, обязан не просто избираться, а ещё быть подготовленным к принципу "не навреди"!
Автор недоумевает, почему:
чтобы быть водителем авто нужно сдавать экзамены,
чтобы  быть врачом нужно много учиться и получить патент,
а чтобы стать президентом достаточно быть клоуном или психопатом?

Примечание:
При написании эссе автор исходил из анализа инструкций МАГАТЭ.
Международное агентство по атомной энергии (МАГАТЭ) не «допускает» работу АЭС в зоне боевых действий в том смысле, что дает на это разрешение. Агентство работает в рамках своего мандата, пытаясь предотвратить ядерную катастрофу, так как полная остановка и вывод из эксплуатации атомных станций в зоне конфликта могут быть еще более опасными, чем их функционирование под наблюдением.
МАГАТЭ придерживается позиции, что присутствие их экспертов на станциях (в частности, миссии ISAMZ на Запорожской АЭС) — единственный способ снизить риски, несмотря на крайне напряженную обстановку.
Основные причины, почему МАГАТЭ обеспечивает работу миссий на АЭС:
Предотвращение аварий при остановке: В случае полного отключения АЭС (в частности ЗАЭС, где реакторы переведены в режим холодного останова) системы охлаждения все равно требуют электроэнергии. Внешнее питание часто нарушается из-за боев, и станция вынуждена переходить на дизель-генераторы. МАГАТЭ наблюдает за техническим обслуживанием и контролирует работу этих систем, чтобы не допустить расплавления топлива.
Семь принципов ядерной безопасности: МАГАТЭ разработало и контролирует соблюдение семи обязательных принципов, включающих физическую целостность объектов, работоспособность систем безопасности и наличие персонала.
Документирование нарушений и дипломатическое давление: Присутствие инспекторов МАГАТЭ позволяет фиксировать факты обстрелов, милитаризации территории (размещение техники) и нарушения безопасности. Это дает возможность организации публично призывать к прекращению огня, действуя как независимый наблюдатель.
Ограниченный мандат: МАГАТЭ — техническая, а не военная организация. Она не имеет полномочий принудительно выводить войска с территории станции или прекращать боевые действия. Миссия обеспечивает «фактическое присутствие» для предотвращения ядерной аварии, стараясь сохранять нейтралитет, чтобы иметь доступ к объектам с обеих сторон.
Почему ситуацию не решают кардинально?
Позиция МАГАТЭ подвергается критике. Украинская сторона часто указывает на пассивность миссии, утверждая, что российские военные используют станцию как базу, прикрываясь присутствием экспертов. В то же время, эксперты отмечают, что на данный момент альтернативы присутствию МАГАТЭ нет, так как полный уход экспертов оставит станцию без независимого мониторинга.
Гендиректор МАГАТЭ Рафаэль Гросси регулярно заявляет, что ситуация остается крайне нестабильной, а любые военные действия вблизи ядерных объектов неприемлемы.