Талак в шутку

Молодая семья началась как сказка.
Фархад посватался к Рамиле — парень золотой: работящий, спокойный, без единой вредной привычки. Родители девушки подумали две недели и благословили. По обычаю молодые поселились в доме его родителей.
Рамиля вошла в этот дом, как родная. Тихая, улыбчивая, руки не покладала: готовила, убирала, ухаживала за свекром и свекровью. Свекровь не налюбовалась на невестку, обнимала её, шептала: «Дочка ты мне, настоящая дочка».
А Фархад… Фархад оказался лёгким.
Любил шутить, иногда так, что Рамиля не знала, где правда, где выдумка. Но ссор не было. Никогда.
Прошли годы. Родились двое малышей — сначала сын, потом дочь. Рамиля смотрела на них и думала: «Господи, как же я счастлива».
Однажды Фархад вернулся с работы, сел за стол. Она поставила ему тарелку.
И вдруг он, с улыбкой:
— Рамиля, талак. Трижды талак.
Сердце у неё ёкнуло.
— Что ты сказал?
— Да шучу я! Успокойся, родная.
Она выдохнула. Пошутил. С кем не бывает.
Через пару месяцев — снова. Ни с того ни с сего:
— Рамиля, талак тебе трижды!
— Фархад…
— Шучу, шучу!
Она молчала. Не придавала значения. Он же никогда не кричал, не обижал. Просто шутит.
Забеременела третьим. Живот уже большой, до родов — месяц. Она всё так же готовила на всю семью, стирала, мыла полы. Ни разу не пожаловалась маме — зачем тревожить родителей из-за глупостей?
Зимний вечер. Холодно. В доме пахнет пловом.
Рамиля ставит ужин. Свекровь сидит за столом, усталая, но довольная. Заходит Фархад, садится рядом.
— Налить тебе суп? — тихо спрашивает Рамиля.
— Давай, голодный.
Она ставит чашку.
И тут он, всё с той же улыбкой:
— Слушай, Рамиля… талак тебе трижды!
И рассмеялся.
Свекровь вскочила, лицо белее снега за окном.
— Фархад! Что ты наделал?!
— Мама, я шучу…
— Ты только что развёл свою жену! Три раза сказал — всё!
— Я же пошутил…
— С талаком не шутят! Никогда!
Рамиля стояла, держась за живот, и тихо сказала:
— Он уже год так говорит. Каждый раз — «шучу».
Свекровь задохнулась. Слёзы хлынули. Она схватила телефон, дрожащими пальцами набрала мать Рамили.
Те приехали быстро. Мать влетела в дом, глаза красные.
— Что случилось? Ссорились?
Отец Рамили молча посмотрел на зятя. Потом повернулся к дочери:
— Собирай вещи. Едем домой.
Ни криков. Ни скандала. Только слёзы свекрови:
— Сынок… что же ты натворил…
Рамиля собирала вещи и плакала без звука. Дети спали в соседней комнате. Она целовала их спящие лица, гладила волосёнки и шептала: «Простите маму…»
Родила девочку. Красивую, тихую.
Через сорок дней принесла младенца свекрови. Положила на руки и отвернулась — слёзы душили.
Потом привела двоих старших.
— Берите… Я не могу их разлучать с вами.
Свекровь рыдала, прижимая детей к себе:
— Дочка, прости нас… прости…
Рамиля ушла с пустыми руками и разбитым сердцем.
Так из-за одной «шутки», повторённой слишком много раз, рухнула семья.
Без измен. Без ссор. Без ненависти.
Только боль. И пустота.
И вопрос, который будет жечь всю жизнь: знал ли Фархад, что талак нельзя говорить просто так? Даже в шутку.