Сияние роскоши. Дипломатия мечей

Криота спустилась в обеденный зал. Она двигалась с изяществом, которое можно было счесть либо абсолютным спокойствием, либо глубокой усталостью. Ее платье, цвета льда, облегало фигуру, подчеркивая хладнокровие, которое она так ценила. Свет, проникающий сквозь высокое окно, выхватывал серебряные искры в ее длинных, собранных на затылке волосах. Но под этой ледяной оболочкой Феридиан видел иное — тонкую линию напряжения вокруг глаз, которые всегда казались слишком большими, слишком ясными для их темного мира.

— Моя хладнокровность никогда не подводила тебя, — ровно ответила она, наливая себе чай. — В отличие от твоей способности держать меня в неведении. Валериан доставлен. Ты говорил, что «его придется оставить при себе». Ты принял окончательное решение? Оставляем его здесь, в поместье, или отвозим в столицу?

Феридиан отрезал кусок инжира с видом человека, обдумывающего шахматный ход. В отличие от Криоты, в нем не было ни капли ледяной хрупкости. Он был воплощением власти: высокий, с широкими плечами, в идеально сшитом черном сюртуке. Его лицо, резкое и красивое, всегда выражало одну эмоцию — расчет. Сейчас он двигался с едва уловимой, но очевидной небрежностью, словно сам инжир был частью его сложного плана.

— Вот почему я заночевал в твоей спальне, Криота. Чтобы напомнить, что мы сейчас одно целое. Речь идет не о сделке. Речь о свидетельстве.

— Свидетельстве, которое может стоить нам жизни, если его перехватят, — ее тон стал острым. — Если ты отвезешь его в столицу сейчас, ты подвергнешь риску самое ценное, что у нас есть. Ценность для Криоты заключалась не в самом Валериане, а в контроле над ситуацией, который сейчас ускользал, как вода сквозь пальцы. Она почувствовала эту утрату, этот знакомый, горький привкус бессилия, который всегда приносили решения Феридиана.

— Риск здесь выше, — Феридиан поднялся, его взгляд был холоден. — Здесь его будут искать те, кто не хочет, чтобы он заговорил. В столице, под нашей легендой, он будет ближе к суду и под более надежной охраной, которую мы можем выставить.

Он подошел к ней и взял ее за подбородок. Его прикосновение не было лаской, а скорее подтверждением права собственности, напоминанием о том, кто здесь принимает финальное решение. Криота ощутила, как ее тщательно выстроенный фасад хладнокровия слегка дрогнул.

— Наша гарантия в том, что ты будешь убедительна. Валериан должен быть там, где он представляет наибольшую угрозу для наших врагов. И это столица. Сегодня же ночью.

— Ты подвергаешь его огромному риску во время транспортировки, — прошептала она. Это была ее последняя попытка оспорить его решение, а не забота о Валериане. Она пыталась вернуть себе инициативу, доказать, что ее инстинкты безопаснее его логики.

— Риск есть всегда. Но в столице он будет сильнее давить на нужных людей. Твоя задача, Криота, — создать иллюзию, что он остается в Фиоране. Убеди слуг, что он болен и не выходит из комнаты. Ты должна убедить всех, что Валериан здесь.

Криота почувствовала, как под его словесным давлением ее план начинает трещать по швам. Она знала, что фальсификация болезни — это сложно, но выполнимо. Что по-настоящему пугало, так это его готовность действовать немедленно, не давая ей времени перестроиться и защититься от потенциальных последствий.

 — А Кирандан?

 — Кирандан уедет вместе с Валерианом, — сказал Феридиан. — Он позаботится о безопасности свидетеля. А ты остаешься здесь. Твой фасад должен быть безупречен.

Он знал, что в этой воде таится не просто непогода, а глубокое беспокойство морей. И он знал, что, оставляя ее здесь, он превращал ее в живую, но идеально работающую приманку. И Криота это понимала, но единственное, что она могла сделать — это кивнуть, сжимая в руке ледяную чашку.

Звон, гомон, цокот копыт слились воедино, становясь неразборчивым шумом. Океан поигрывал волнами, порой подбрасывая к небу блестящих перламутром рыбок. Птичьи крики разносились далеко. Запах здесь был густым, морским: соленый воздух смешивался с ароматом свежей рыбы, старой древесины и смолы, что было для Клаори непривычно и почти враждебно. Солнечный свет, отражаясь от мокрой брусчатки, слепил глаза.

На пристань осторожно ступила женщина. Красное платье с накидкой того же цвета, расшитое желтыми листьями будто подчеркивало ее величие и одновременно расслабленность. Каштановые волосы заплетены в косу. Голубые глаза удовлетворенно блеснули. Эльдусса улыбнулась. Она любила Фиоран. Этот город словно дышал свободой. Открытый миру. Альсатран выглядел и ощущался как маленький клочок земли, на котором легко поскользнуться и упасть в бушующие волны. А еще здесь никто не встречает ее со всеми почестями. Пожалуй, мысль о том, чтобы пройтись под видом простолюдинки ее страшила. Желающих причинить зло королеве более чем достаточно. Клаори напротив, ощущал себя неуютно. Он отчетливо ощутил, как непостоянна земля под ногами. Его впечатление скорее было противоположностью чувствам Эльдуссы. Он видел не свободу, а бесконечную опасность, которую несет вода и толпа. Он чувствовал тяжесть своего меча и острую необходимость оглядываться каждые несколько секунд.

Их ждала карета. Клаори тоже пришлось сесть рядом. Королева улыбнулась, глядя в окно. Солнце ненадолго выглянуло, будто утешая заплаканный город. Жители вроде выглядят счастливыми... Впрочем, в этом плане в Альсатране не хуже. А вот и поместье де Леаджерито. Слуги, кланяясь, распахнули огромные двери.

Феридиан и Криота ожидали их — с улыбками. Обе пары — королевская и хозяйская — резко контрастировали. Эльдусса и Клаори несли на себе пыль долгого пути и ауру публичной власти. Феридиан и Криота, в безупречных одеждах, казались вырезанными из мрамора, воплощая сдержанную, теневую силу. В их улыбках была идеальная вежливость, но Клаори инстинктивно почувствовал за ними сложное, многослойное намерение.

— Ваше Величество, мы очень рады вас видеть.

 — Взаимно, — улыбнулась эльфийка. — Вы, должно быть, устали и голодны с дороги? Позвольте показать гостевые комнаты? А потом мы пообедаем.

— С удовольствием.

Продолжая идти за королевой, Клаори хмурился. Вся эта роскошь вызывала в нем отчуждение... Как будто он не заслужил все это. Слишком много золота, слишком много шелка, слишком много пространства, которое невозможно защитить. Он чувствовал себя голым, несмотря на доспехи. Его место было рядом с Эльдуссой, но не в этом замке, который казался ему ловушкой. Их распределили по соседним спальням, что еще больше смутило Клаори. Рыцарь покосился на Эльдуссу. Ее глаза были широко распахнуты, в них светилось небо. В этот момент она показалась ему прекрасной, будто ангел.

Повернувшись, он увидел могучего полуорка.

Появление помощника графини было тихим, как падение сумерек, но его массивная фигура мгновенно изменила геометрию комнаты. Он выглядел сурово: грубые черты лица, словно высеченные из темного камня, и взгляд, привыкший сканировать пространство на предмет угроз. Однако он не спешил проявлять агрессию.

Криота смерила его взглядом. В этом взгляде не было страха — лишь холодное, аналитическое любопытство, с которым ювелир изучает редкий, но опасный минерал. Она изящно приподняла бровь, и этот жест, исполненный ледяного достоинства, заставил воздух в комнате стать еще суше. — Что-то случилось? — голос её прозвучал ровно, как звон дорогого хрусталя.

— Все в порядке, — отозвался он. Его голос, низкий и хриплый, казалось, вибрировал в самом полу. Внезапно гигант склонился в глубоком, почтительном поклоне. — Я просто хотел выразить свое почтение Ее Величеству.

Эльдусса замерла, её пальцы невольно сжали край стола. Она уставилась на воина, не зная, чего ждать от этого существа, так неожиданно заговорившего о почтении. Но спокойствие Криоты, окутывающее её как невидимая вуаль, передалось и королеве. В этом доме графиня была единственным незыблемым ориентиром. — И кто вы? — спросила Эльдусса, стараясь вернуть голосу прежнюю властность.

— Это мой помощник, — Криота едва заметно улыбнулась, и в этой улыбке скользнула тень тайного знания. — Он может быть нам полезен.

Королева быстро уловила ритм этой странной игры. — Да, — вмешалась она, переводя взгляд на своего телохранителя. — Раз ваш человек так хорошо знает эти места, пусть он покажет город моему рыцарю?

Это было подобно удару грома в ясный день. Оба мужчины — и суровый помощник графини, и вышколенный рыцарь с другого материка — встревоженно вскинули брови. В их глазах отразилось одинаковое недоумение, почти детское замешательство. Криота позволила уголкам губ приподняться чуть выше. Её высокомерная маска начала оттаивать. — Верно, — подтвердила графиня. — Мы сейчас будем обедать, а после — долгая беседа в кабинете. Лишние мечи нам только помешают.

Телохранитель королевы замер. В его груди боролись преданность долгу и внезапное, жгучее любопытство странника. Ему было почти обидно — его навыки отодвинули в сторону так просто. Но если королева доверяет этим людям, значит, она в безопасности.

Снимая доспехи, рыцарь ощущал странную беззащитность, словно лишился кожи, но вместе с ней пришло и острое предвкушение. Когда они вышли за ворота, двое мужчин долго шли молча, подбирая слова и привыкая к присутствию друг друга. Телохранитель заговорил первым, когда тишина стала слишком тяжелой: — У вас... очень интересные дома. Будто их вылепили из самой земли. — Правда? — помощник графини обернулся, его взгляд потеплел. Ему было лестно видеть искреннее внимание этого чужака. — Да. У вас крыши как куски камня... или тяжелой глины. — А у вас? — воин-орк остановился, явно заинтригованный.

Улыбка чужеземца была кроткой и одновременно мечтательной. Он смотрел на горизонт, где небо над Фиораном казалось ему слишком бледным. — А наши крыши... они выглядят как цельный розово-бело-желтый камень. Словно небо застыло над головой и превратилось в щит.

Собеседник поднял бровь: — Хочешь сказать, это волшебство?

Кажется, вопрос о волшебстве немного смутил гостя. Он на мгновение отвел взгляд, словно пытаясь подобрать слова для чего-то слишком масштабного и сложного, чтобы уместить в одну фразу. Он искренне любил свою страну, но её тайны были тяжелой ношей.

— У нас нет магии, — негромко произнес рыцарь, и в его голосе послышалась странная смесь гордости и облегчения. — Возможно, пара человек в столице балуется чем-то подобным, но я... никогда не интересовался этим. Это скучно.

Помощник графини понимающе кивнул. Для него, привыкшего доверять только тому, что можно потрогать или сломать, слова чужака отозвались глубоким сочувствием. — Понимаю, — пробасил он. — Металл прост. Ты знаешь его вес, его предел. Он не превратится внезапно во что-то...

— ...неприятное, — договорил рыцарь, и на его лице впервые промелькнула тень настоящей, открытой улыбки. Он покачал головой, стряхивая остатки напряжения. — У вас это распространено? Магия, которая может предать?

— На севере — да. Там воздух пропитан ею так сильно, что порой не понимаешь, где кончается лес и начинается морок, — орк остановился у низкого каменного здания, над которым на тяжелых цепях раскачивалась потертая вывеска. — О, давай зайдем?

Проследив за его взглядом, мужчина увидел изображение треснувшей наковальни и кубка. Не дожидаясь ответа, его новый знакомый уверенно толкнул тяжелую дверь и повел его внутрь.

В нос сразу ударил густой запах жареного мяса, старого хмеля и воска. Здесь, в полумраке таверны, не было места дворцовым интригам. Здесь были только грубые деревянные столы, гул голосов и тепло очага, которое казалось Клаори почти родным, несмотря на всю экзотику этого места.

— Эй, подайте нам закусок! Плачу! — зычный голос помощника графини перекрыл общий гул таверны.

В ту же секунду вокруг них закрутилась веселая суета. Официантки, привыкшие к щедрым гостям, забегали между столами, и вскоре перед воинами вырос настоящий гастрономический бастион: горы свежевыпеченного, еще дышащего жаром хлеба, круги соленого сыра, пряные колбасы и в центре — огромная, сочащаяся золотистым жиром жареная курица.

Тяжелая золотая монета блеснула в воздухе и перекочевала в мозолистую ладонь хозяина таверны. Тот едва заметно поклонился, сверкнув глазами. — Вам привет от Феридиана! — бросил орк.

Лицо трактирщика мгновенно расплылось в широкой, беззубой, но искренней улыбке. Имя хозяина поместья подействовало лучше любого пароля. — О, даже так? Чудесно! Пейте, сколько влезет, за счет заведения сегодня не обеднеете!

После этого началось настоящее, первобытное веселье. Забыв о столовом серебре, этикете и правилах, которых от них требовали во дворцах, мужчины хватали еду прямо руками. Клаори чувствовал, как хрустит зажаристая корочка, как тает на языке соленая плоть сыра. Тяжелые кубки наполнились темной, густой жидкостью.

Первый глоток горько-сладкого напитка приятно обжег горло, расходясь по телу волной тепла. Напряжение, копившееся месяцами службы и долгой дорогой, начало медленно отступать. Гул голосов вокруг сливался в единый уютный фон, в котором Клаори больше не чувствовал себя чужаком.

Здесь, в дымном зале, под приветливые кивки и звон кружек, его статус телохранителя королевы и доспехи рыцаря остались где-то снаружи. Остались только два воина, хороший ужин и предвкушение настоящей свободы. Веселье нарастало, и в какой-то момент Клаори поймал себя на мысли, что Фиоран начинает ему нравиться куда больше, чем он ожидал.

Этот момент за столом стал той редкой точкой искренности, где два воина на мгновение перестали быть тенями своих господ.

— Так расскажи мне о себе, — Кирандан откинулся на спинку стула, вертя в руках пустой кубок. Его взгляд, обычно острый, теперь подернулся дымкой хмельного добродушия.

— Я родом из Нибелиана, — негромко отозвался Клаори, глядя на танцующее пламя свечи. — Это небольшой городок на востоке. Мои родители скончались от болезни много лет назад. Из родных осталась только сестра. Сейчас она замужем, растит детей... Она счастлива там, в тишине.

Орк кивнул, принимая эту простую и суровую историю. — Нас у матушки было пятеро. Я давно не видел своих братьев и сестер. Жизнь раскидала нас быстрее, чем осенний ветер сухую листву.

— Не скучаешь? — Клаори поднял на него ясные, чуть печальные глаза.

— Не особо, — Кирандан равнодушно пожал широкими плечами. — Мы никогда не были близки. В моем роду близость проверяется не кровью, а общим костром и общим врагом.

Клаори неопределенно хмыкнул, вглядываясь в дно своего кубка. Он явно намеревался что-то сказать — возможно, о том, что для него семья всегда была единственным незыблемым оплотом, или о том, как странно слышать такое равнодушие. Но, помедлив, он решил оставить эти мысли при себе. Пропасть между их мирами была всё еще слишком глубока, чтобы перепрыгнуть её за один вечер.

Однако Кирандан не собирался заканчивать на этой ноте. Он подался вперед, и в его глазах блеснул огонек азарта, который бывает только у людей, знающих истинную цену роскоши и власти.

— В Рагфелиане тебе еще больше понравится, — пробасил он, и в его голосе прозвучало не то обещание, не то предостережение. — Фиоран — это лишь преддверие. Там, в сердце Империи, камни пахнут золотом, а интриги слаще этого хмеля. Приготовься, рыцарь. Твое настоящее путешествие только начинается.

За окном таверны на город окончательно опустилась ночь, укрывая крыши Фиорана серым бархатом, а впереди, за горизонтом, уже разгоралось холодное и величественное сияние Рагфелиана.