Персональный буй глава 3

ПЭ-ПЭ-ПЭ.
«Порядочность, прочность, престиж».  Именно так называлось акционерное общество открытого типа или примитивная финансовая пирамида, в акции которой репортёр Алик Скороход однажды вложил сбережения бабушки, доставшиеся ему по наследству. Хорошо ещё дело ограничилось только этим. Ведь новоиспечённый бизнесмен Алик, получив первые дивиденды, задумывал заложить ещё и родительское гнездо, двухкомнатную квартиру в центре Петербурга, однако его жена Сима, рухнув в припадке отчаянной тоски и печали прямо на пороге жилища, выдвинула ультиматум: «Только через мой последний труп!» И уже потом, когда эта перспективная и стремительно развивающаяся «порядочность и прочность» скоропостижно сыграла в ящик, лишив всех наличных и дивидендов самого репортёра и его семью, Алик потерял дар речи. Причём, натурально. И теперь молчит. Единственное, что произносит время от времени, это «пэ-пэ-пэ…», и всё.
И что только с ним не делали?! И академикам показывали, которые предположили действие неизвестного заморского вируса, атаке которого и подвергся Алик, и целителям представляли, и порчу с него снимали. Первый целитель рекомендовал варить супы из перловки и урюка, взвешивая ингредиенты на аптекарских весах. Другой велел обливаться ледяной водой, держа при этом голову в тепле. Третий объяснял, как правильно делать то, о чём даже не прилично и вспоминать. После всех этих консультаций каждый новый день начинался так: Алик, раздевшись донага и нахлобучив на голову старую ушанку, лез под ледяной душ. Затем делал то, о чём и упоминать-то неприлично, а не то, что вспоминать, и только после этого бежал к аптекарским весам взвешивать урюк.
С тех пор ему раз десять пронзали мозг магнитно-резонансным способом, но каждый раз ничего там не находили. По крайней мере, никаких затаённых мыслей и нежелательных помыслов. В медицинском заключении так и сказано: «цистерны заполнены, сильвиев водопровод не протекает, порчи нет».
- Хватит импровизаций! – заявил однажды физиолог Власьев, - Всё это несерьёзно: урюк, скандинавские палки, конский навоз? Теперь мы будем лечить вестиписца.
Влас на правах друга детства называл Алика вестиписцем ещё со школы, ведь тот всегда бредил ремеслом журналиста. А уж когда добрался до высот древней профессии так и стал подписывать статьи: «Вестиписец».
- Интересно, каким способом? – спросил Найдёнов другой друг детства, - Электричеством?
Найдёнов знал, о чём говорил, потому что именно его, когда ещё служил срочную в ансамбле песни и пляски Забайкальского ВО, лечили электричеством в госпитале. Дело в том, что солдат первогодок Найдёнов имел привычку вскакивать по ночам и трясти койку старослужащего  сержанта. Поэтому военные медики сразу предположили у него системные дефекты мозга, а потом пришли к выводу, что особенных дефектов нет, и все потряхивания сержантской койки от излишней впечатлительности врождённого актёрского темперамента.
- Скажешь тоже, электричеством! – фыркнул Власьев, - Мы не имеем права опускаться до тяжёлых методов. Поэтому будем лечить вестиписца особенными и тонкими способами.
- Значит тогда методом контратрибуции? – снова предположил Найдёнов, ему как художнику и актёру характерного амплуа, явно импонировали витиеватые и непонятные научные термины. Но доктор Власьев не одобрил и «контратрибуцию», метод, скажем так, довольно условный с точки зрения материальной науки. К тому же этим методом некоторые учёные лечили алкогольную зависимость, а Скороход такими зависимостями не страдал.
- Мы повезём вестиписца на Глубокие озёра. К Чаадаеву! – торжественно произнёс Власьев.
-Куда?! – вздрогнул Найдёнов, для него, как человека искусства, в имени «Чаадаев» заключался особенный смысл, поэтому он тотчас прошептал скороговоркой:
- Где, укажите мне, Отечества отцы,
  Которых мы должны принять за образцы?
  Не эти ли, грабительством богаты?..
Затем спросил:
- А что скажет Сима? – полагая, что Сима Скороход затею не одобрит. Между тем предложение Власьева получило неожиданный отклик.
- На Глубокие озёра к Чаадаеву? – переспросила Сима. - А почему не на остров Святой Елены к Наполеону?
- К Чаадаеву ближе! – независимо друг от друга ответили Власьев и Найдёнов.
- Да везите его хоть в Арктику, хоть в Антарктику! – согласилась Сима. Затем после некоторого раздумья:
– Хоть к бегемотам на луну! И желательно на длительный срок, а то мы скоро сойдём с ума!