11 Каzантип - III Latex in lacrimis

Пока месяца полтора готовился к поступлению в МГУ, занимаясь у тамошних репетиторов, качался в ясеневском спортзале, и тренер в разговоре со знакомым представил меня так: "Воспитанник севастопольской школы бодибилдинга. Хм... отличной школы." Выглядел я прекрасно, почему и засматривался на себя в любые отражательные поверхности, что замечали сокурсники, спервоначалу считавшие меня голубым, но изменившие мнение, увидев в деле с бабами. Приехав домой на каникулы, каждый день шлялся в "Театральный" и по пути наглядеться не мог на обольстительного двойника, скользящего обок со мной в окнах кафешек. 

Футболочку, специальную такую, сверхэластичную, натягивал на свой могучий торс, как презик. Мышцы буграми играли под ней, особенно плечевой пояс, трапеция и широчайшие спины, у меня наиболее мощные. В качалке понял, что тренажеры - фикция, и, если и нужны, то только тем, кто колется. Остальным штанги более чем достаточно - с ней и работал. Все эти "индивидуальные системы", "комплексы", "планы" - полная лажа: выкачивание денег из лохов. Каждому свое: одни растут лучше, другие хуже, - ничего не поделаешь. В любом случае, чтобы выложиться по максимуму, нужен лишь гриф с блинами. Тогда, если из кожи вон лезешь, можно достичь своего апогея, но не более. Очень немногие способны стать Гераклами: это связано с конституцией, усвоением белка, обменом веществ, иннервацией, - но нисколько не с тем, как именно мусолить изолированные группы мышц, которых не заметно.

Когда супер-пупер бодибилдер прописывает навороченную программу, тягая кубики на тросиках, что предлагает делать и вам, не верьте: он на стероидах. "Спортивное питание" тоже не помогает, так как в лучшем случае излишки белка окажутся в унитазе, а в худшем - весь. Поэтому кушайте мясо, творог, яйца и посещайте спортзал 3 раза в неделю, делая не более 6-ти разных упражнений, по 2 в день, поднимая, ни в коем случае не сидя, как можно больший вес раз по 5-10, в 2-3 подхода, и после 15-минутной тренировки валите, если сможете. Я часто шел с трудом: до того ухайдокивался, что ноги подкашивались. Главное, ничего, кроме штанги! Так каждый мускул проработаете. Но объяснять это сейчас, когда люди стали приложениями к индустриям: фитнесу, порно и проч, - бессмысленно, ведь все нацелено на понт.  

И последнее, на всякий случай, не "сушитесь"! Это чрезвычайно вредно и до крайности глупо. Красота - в форме, всегда и только в ней. Посмотрите на молодого Боло Янга: ему сушиться было незачем, поскольку и так красивый. И никто не станет выглядеть лучше, приобретя сходство с экспонатом анатомического театра. Это иллюзия - очередной уродующий "улучшайзинг". Одним дана форма, то есть красота, а другим нет - суровая реальность. Что говорили о моем лице, не помню, но глазами восхищались: "как у девушки". Позже, в 23 года, студентки очередного учебного заведения, куда со скуки поступил, давая характеристику каждому однокурснику, на моем фото написали "идеал совершенства". Я один, а их много, и значит, пусть плачут - по пределу мечтаний. Поэтому в тот разгульный курортный сезон мне, 18-летнему, запал в душу клип Энрике Иглесиаса "Love to See you Cry". Не хотел никого обижать, но полагал, что встреча со мной не оставляет женщинам выбора, и, более того, сам не желал по ком-либо томиться, а тут либо так, либо сяк. К тому же, слезы, проливаемые из-за неразделенного влечения ко мне, заводили меня.

За несколько месяцев до того, зимой, потерпел первое и единственное в жизни крушение в почти любви. В общагу приходила девушка-москвичка, тоже с психфака, сестра-близнец известной шлюхи, да и сама не без того, но все в ней как-то сглажено: веселилась, конечно, напропалую, но нерешительно, грустно, с оглядкой. Кличку ей дали Заяц за большие передние зубы и слегка вздернутый нос. Глаза, крупные, продолговатые, были разного размера, не слишком, но заметно, и линия верхнего ряда зубов кривоватая: немного уезжала вверх на сторону. В обычных обстоятельствах и внимания бы на такую не обратил, да и стыдился бы общаться, но что-то странное испытывал: словно мы одной крови, - и непреодолимо влекло к ней, всем существом. Как появлялась, милейше ворковали голубками, в итоге оказавшись в одной постели: я голый, для усиления эффекта, она в трусах. Целуемся, ласкаемся, обнимаемся, но не дает. Тогда встаю, смотрю на свое отражение в окне и вижу: великолепно.

- Да что такое?!
- Не могу...
- В чем дело?
- Ты похож на смесь Маугли и гориллы - страшно.

Финита ля комедия. Но урок усвоил крепко: не лезь, куда не просят. А она... Ей было 22, выпустилась и пропала. В соцсетях ее искал, но не нашел. Подобные чувства потом переживал только с мужчинами, и мучился подчас ужасно. Наверное, все же стоило ее добиться. Творилась эта канитель в Настиной комнате, от которой у меня был ключ. Потому и решил порвать с той, опостылевшей, что временно утратил вкус к жизни.

Девки особого, отвязно-впечатлительного, рода от меня кипятком ссали, то есть знакомились на улице, предлагая "провести вечер вместе", от чего я отказывался, к вящему возмущению приятелей, но не подписываться же так надолго! В "Театральном" на танцы не приглашал, зная, что подойдут сами, да и нужна была от них исключительно страсть, то есть инициатива, которую поддерживал, в частности не надевая нижнее белье, чтобы *** в медленном танце сильнее выпирал. Половая жизнь моя во время оно была сумбурней некуда: следующим летом моими постоянными партнершами были краля с Черноморского филиала и Таня, а тогда сплошной круговорот каких-то скамеек, дворов и сисек, не помню уже чьих, и писек, идентификации не подлежащих.

Запомнилось только два эпизода. Первый, когда жопастая блондинистая баба прямо на танцполе лапала меня за все места, лизалась и, ставши раком, елозила ****ой о мой причинный орган. Приятель спрашивает:

- А где белая телка?
- Какая?
- Танцевала с тобой.
- Что?
- Ну терлась об тебя булками!
- А, не знаю... Домой пошла.

И тут я понял, что за час она совершенно вылетела у меня из головы, каковой факт красноречиво свидетельствовал о моем отношении к ним вообще, о чем уже не забывал.

А второй, когда в очереди в туалет очень хотелось ссать, из-за чего вошел туда вместе с девчонкой, стоявшей передо мной. Она спустила трусы, села, а я достал член, готовясь помочиться, когда сдристнет. Интересуется:

- Когда-нибудь ссал вместе с бабой?
- Нет.
- Давай.

Начинаю, но струя поднимается кверху и льется на ее ****у.

- Не могу, встает.

От алкоголя мне становилось плохо, хотя пил мало, и нередко блевал, но почему-то уже во дворе своего дома, а один раз с балкона. Но чаще сдерживался, покупая по дороге литр-два молока, - помогало. Утром, с похмелья, ходил, держась за стенки, но ничем себя не выдавал, и родители считали меня трезвенником. 

Девки тогда почти поголовно носили бриджи, демонстрируя упругие ягодицы, и эти полукружия доводили меня до умопомешательства. То есть лезли в голову до того часто, что приходилось на улице на скамеечки присаживаться - *** вставал. Без баров жить не мог. Общение с противоположным полом стремился свести к единственной фразе: "Пойдем трахнемся", а потом как захочет, так и будет. Конечно, соблазнял, но ни к чему их не склонял, поскольку принужденность переживал болезненно, как надругательство над собственной природой. Хотел только спонтанности. С таким целеполаганием Леша, Катя и Митя, сын крупнейшего российского топ-менеджера, братов сокурсник, забрали меня на Казантип, проходивший в 2000-ом году по Судаком, в Веселом, и писавшийся через "z".

Добрались поздно вечером. Темень, и куча неформалов орет и беснуется вокруг рыдающей хипповки:

- Куда он побежал?!
- Туда, в виноградники. Сумка моя, сумка... - безостановочно льет слезы.
- Да где ж его найдешь...
- А менты где, мать их?!! Где менты?!
- Козлы, мать их, козлы... Уебки местные...

Переночевали в машине, и утром узрел отвратительный мусорный, засранный пейзаж: несколько кабинок, но, видимо, заполненных говном, и испражняются вокруг. Запах стоит невыносимый, и контингент ему под стать. Все какие-то кривые, косые, засаленные и закутанные в отрепья а-ля изодранный флаг Мозамбика, но, как вскоре узнал, невыносимо вежливые и добродушные, за что возненавидел их всем сердцем. Приехал-то за бабами, а ничто так не противоречит сексу, как благостность: от нее не стоит. Мировоззрение уходящего поколения: волчья страсть, риск, криминал, ебля. Сейчас наоборот: даже преступность - сплошная наркота и компанейскость.

Пошли по чайханам, по барам: где в биллиард, где по коктейлю или пожрать, и всюду план, который не курил, но был всегда окутан дымом. Леша сотоварищи шмалили непрерывно и по этой части познакомились с семьей оторванных москвичей, вечно под кайфом теряющих своего двухлетнего сына. "Винни! Винни! Где ты?!!" - подрывается ошалелая мать и в истерике бегает, ищет, а голый карапуз уже залез в урну для мусора или играет с котиком. Казалось бы, надо следить, но не тут-то было: возвращается, дает сисю и опять за свое, и все повторяется снова. Впечатление это производило полнейшей невменяемости, но только на меня. В остальном все было хорошо, особенно еда, но запах анаши в конце концов осточертел настолько, что стало от него тошнить.

Только дождался вечера, как подорвался искать приключений на свой член. Музон орет так, что по всему телу дрожь пробирает, особенно ближе к колонкам, где кажется, что бьет прямо по сердцу, которое вот-вот замрет, а эти отморозки заваливаются спать чуть не в обнимку с ними. И девки - жуть: какой-то зоопарк из самых разных клуш, изобретательно одетых и выкаблучивающихся, но, будучи нулями, нелепых и смешных. Бродил без толку, и вдруг гляжу: тонкие славянские черты, правильный овал лица и ровный прямой нос, как мне нравится; русые волосы собраны в хвост; и прекрасная фигура каким-то чудом втиснута в донельзя облегающее, по длине напоминающее набедренную повязку розовое платье на бретелях, - королева Казантипа. Подхожу: "Привет, идем". И мы пошли.

Купили бутылку вина, распили на пляже, поболтали: она из Чехии - в детстве эмигрировали. Платье латексное оказалось. Пока лизались, засунул ей руку в ****у, ласкал - там пирсинг с кольцом в капюшоне клитора. Долго блуждали, везде натыкаясь на обдолбышей в разной степени интоксикации, и пришлось пилить до самых виноградников, где, стянув ее единственный предмет одежды, обнаружил идеальную выбритость в промежности и на всем теле. Хотел ей полизать, но постеснялась даже ноги раздвинуть. Тогда стал на колени и попытался снизу, но это самая неудобная для такого дела поза, в чем убедился не далее, чем через год, в точно такой же ситуации, с похожей девушкой и даже такой же пилоткой, - а я не акробат. Забил и лег, а она сверху, но опять не слава богу. Спрашивает:

- Ты что-то делать будешь? - не нравится, что завалился, забросив руки за голову, пока **** меня.
- Ну давай сзади. 

Становится раком.

- В ****у или жопу? - на всякий случай.
- В жопу.

Ебу в жопу - не могу кончить. Положил на спину, но ей неудобно: повсюду жесткие комья земли. Тогда вещи свои под нее запихнул, а под голову - сумку. Продолжаю. Кончил. И тут она начинает всхлипывать. Поднявшись, одевается - рыдания все громче.

- Ну как ты мог? Я специально платье это, кольцо надела, а ты... Ты... Где мои очки?! - плачет.
- Какие?
- Обычные. Сняла их, линзы надела, - ходит, ищет, высматривает, а ночь уже, хоть лунная, и темень. - Бабушка подарила, в сумочке были. Ну где они?...

Согнувшись в три погибели, шарит руками по земле. 

- А... Сломались! Это же бабушкин подарок... Ну зачем ты меня на них кинул?!

Обиженная в лучших чувствах, льет слезы, хлюпая носом. Ни объяснять, ни выяснять ничего не пытался. И так понятно: пока трахал, не целовал, не гладил, - вообще ничего личного. Вот тебе подарок - пользуйся. Собрала вещи и пошла, а я за ней, медленно, чтобы отстать, пока смотрю на звезды, размышляя.

Еще два дня там провели, но ни разу ее больше не видел - как в воду канула. А дома на меня навалился страшный депресняк. Да, она плакала, но не от любви к недостижимому идеалу, а от раскаяния в том, что связалась с таким отвратным козлом, как я. Каждый день, распростершись без движения на полу, часами слушал Nine Inch Nails:

Staring at the sea 
Will she come? 
Is there hope for me 
After all is said and done? 
Anything at any price 
All of this for you 
All the spoils of a wasted life 
All of this for you 
All the world has closed her eyes 
Tired faith, all worn and thin 
For all we could have done 
And all that could have been...

And I descend from grace 
In arms of undertow 
I will take my place 
In the great below...

I can still feel you 
Even so far away...

Мне действительно было очень ее жаль, а от себя - тошно. Даже в жопу сразу дала: так хотела быть желанной. Но нельзя изменить прошлое... Она уже в чешском городке, название которого забыл, когда услышал, и мы больше не встретимся. Подлец я, сволочь и дурак. А ведь могло быть иначе... 

И что, изменил я свое поведение? Ничуть: каждый вечер как штык являлся в "Театральный" и куролесил в том же духе. А через год познакомился с такой же русской красивой девчонкой, тоже в коротком платье и с русыми волосами, собранными в хвостик, только вот пирсинга не было, и получилось все точно так же, и я ее кинул, а она потом звонила и просила передумать. Так зачем меняться? Бегония, испанка, как бросил ее, писала, безответно, и в последнем послании, поздравительном на день рождения, спросила: "Why do you despise me?" Но не презирал я их, а использовал, нисколько не желая обидеть, и не было мне приятно от их боли, ничуть! Я был не виноват! Лишь много позже, встретив себе подобную, я ощутил, как это на самом деле мучительно больно, когда тебя используют, и в то же время невыразимо приятно - мы оба поняли. Только страдание должно быть настоящим, чтобы с тоски волком выть, а не картонным, как модно. Но такого никто не хочет.

Что до Леши и компании, то они все три дня на Казантипе валандались по чайханам, и так и продолжают по сей день. Даже дома фестивалят - финансы позволяют. И ничего им больше не надо: на все готовы ради того, что можно закупить, как мой израильский брат. Весь мир сошел с ума на почве денег. А я... I will take my place in the great below...

P. S. Местный воровской элемент хоть как-то оживлял казенную контркультурщину. Приехав через год уже в другое место, куда перенесли тусовку, увидел всепобеждающую индустрию развлечений. Брат был в восторге: снял жилье и потонул в море кафешек. Втянулся...