Блокада Ленинграда. Часть 6

Весна. Смерть Володи.

Весна вселяла надежду на улучшение жизни: прекратятся смерти от голода, закончится холод, и многое уже свершилось. С наступлением тепла улицы города убирали, многие, особенно женщины, одевали красивые, нарядные одежды. Да, город был в блокаде, но чувствовалось улучшение жизни. Весна отогревала не только природу, она отогревала людские души.

В марте в Ленинграде стали открываться бани, которые давно не работали. В первую очередь мылись граждане, которые имели талончики на помывку, которые давали только особо отличившимся труженикам. Остальные люди, чтобы помыться, стояли в громадной общей очереди. И еще падали от голодных обмороков и умирали от голода, но город потихоньку оживал.

В бане мылись все вместе: мужчины, женщины, дети. Нагота никого не смущала, все были от голода одинаковы. Интерес к противоположному полу давно пропал.

— У кого-то было мыло. Если мыла не было, просто мылись горячей водой, иногда ее совсем мало разбавляли. Какое это блаженство — горячая вода!

За хорошую работу в госпитале бабушке Ульяне и Людочке выдали талоны на баню, один талон они выменяли для Володи. В баню шли как на праздник, нашли в шкафах чистую одежду. Их пропустили без очереди, мылись долго, горячей водой, с мылом. У них еще была взята мочалка, которая осталась от прежней жизни. Получив удовольствие от помывки в бане, они втроем, поддерживая друг друга, еле дошли до дома. Настроение было замечательное.

На улице, когда они шли по Невскому проспекту домой, было чисто, светило солнышко — тёплое солнце весны. И ничего, что одежда была на два-три размера больше и болталась на них. Настроение у них было замечательное. Было радостно, что они пережили тяжёлую для города зиму. А сейчас наступает весна.

В марте 1942 года Ленгорисполком принял решение о развитии индивидуального огородничества. С одной стороны, город чистили, убирали от грязи, с другой стороны, каждый желающий мог раскопать и посадить всё, что душе было угодно. Сажали картошку, репу, капусту, огурцы, свеклу. Во дворе бабушка Уля и ребятишки вскопали и посадили небольшую грядку, засадили её картошкой. Исходный материал брали с картошки, что была привезена отцом Александром. Отрезали маленькие глазки-проростки и сажали. А в апреле в городе пошли трамваи, сначала всего 4 маршрута, к осени их было намного больше. Весну в город на Неве принесли не ласточки, а трамваи. Это было так радостно — слышать звон трамваев в городе. Как только стали ходить трамваи, домой стала приезжать на ночлег дочь Валентина.

Жить стало радостнее, прибавили хлеба на карточки, пусть совсем немного, но это было заметно. Кроме того, для особо истощённых людей приняли решение открыть в осаждённом городе специальные столовые. Продумано было меню, ведь практически все ленинградцы страдали дистрофией — это болезненная потеря веса.

Новый руководитель горздравотдела Машанский Ф. при встрече с Ждановым А., первым секретарём Ленинградского горкома и обкома, требует повышения норм питания. Благодаря ему лечебно-профилактические учреждения буквально перезапускаются. При поликлиниках создают врачебные комиссии, которые массово осматривают пациентов. С третьей степенью дистрофии немедленно госпитализируют.

Людей с первой или второй, не такими тяжёлыми формами дистрофии, направляют в столовые лечебного питания на две-три недели. Многие поначалу располагались при заводах и обслуживали рабочих. Но руководство Ленинграда понимало: чем больше накормленных людей, тем больше и сил, а значит, рук на предприятиях. Своеобразный ход был частью военного плана обороны города.

Нормы питания там были в два раза выше, чем по обычным карточкам. В сутки люди получали 500 граммов хлеба, 100 — мяса, столько же сахара. Там появились яйца, сухофрукты, упор делали на крупы. В Доме учёных, например, периодически подавали пшенную кашу. Выращивали и находили крапиву, она считалась витаминным комплексом, с ней варили суп, ошпаривали, делали салаты.

Настал день, когда Валентина, Ульяна и дети решили навести в квартире порядок. Ещё нельзя было открывать окна, но ничего не мешало вымыть, почистить, прибрать. Во дворе дома была установлена колонка, где можно было брать воду сколько хочешь. С какой радостью и энтузиазмом семья взялась за дело! Квартира была прибрана, намыта, мебель переставлена. Всё это делали в свободное от работы время. Большую часть времени Ульяна и внучка Людмила дежурили в госпитале, Валентина ездила на работу в институт, а внук Владимир работал в бригаде, которая была прикреплена к пожарным. За это время он возмужал и был очень ответственным работником, хоть по возрасту и был несовершеннолетним.

Весна и начало лета были дружными и весёлыми для всех жителей. Несмотря на блокаду, жизнь улучшалась, и, видимо, это бесило фашистов. Июль 1942 года начался с активных обстрелов.

1 июля 1942 года по городу выпущено 108 снарядов, ранено 36 человек, убито 10.
2 июля 1942 года выпущено 39 снарядов, ранен 1 человек, убито 3 человека.
5 июля 1942 года выпущено 130 снарядов, ранено 20 человек, убито 14 человек.
7 июля 1942 года выпущено 224 снаряда, ранено 6 человек.
11 июля выпущено 245 снарядов, 15 человек ранены.
15 июля было выпущено 345 снарядов, раненых было 24 человека, убитых 15. Погиб наш мальчик, наш взрослый, умный мальчик Володя. Он погиб героем, прикрыл собой двух ребятишек, которые оказались рядом. Вот так мы жили рядом с героем, которым был наш внук, брат, сын.

Бабушка Уля слегла, мама и Люда ухаживали за ней, но она, видимо, решила умереть. Она лежала, отказывалась есть и пить. Прошло две недели, мы в безнадёжном состоянии сидели у её кровати, мама плакала. К нам в квартиру пришёл мужчина на костылях. Он разыскал нас по адресу, который ему дали в госпитале. Он долго сидел рядом с бабушкой Ульяной и что-то ей говорил и говорил, а она не гнала его, как нас. К вечеру он ушёл, а утром пришёл опять, а в обед Ульяна села и попросила чаю. Она надела на голову чёрный платок и пошла в госпиталь, где и бывала почти сутками. Людмила, внучка, ей помогала. Сумел военный убедить бабушку Ульяну остаться жить, чтобы спасать раненых, которые лежали в госпитале.

Продолжение следует...