Путешествие к мечте. В столице Баварии

 На снимках: вид корпусов концерна "BMW" из автобуса;  в пивной Хофбройхаус;  на пароме по Боденскому озеру.               

                Вчера мы приехали в Мюнхен. Он
                показался мне красивее и
                интереснее Берлина. Уж не
                знаю, за что Берлин выбрали
                столицей – по мне Мюнхен
                гораздо столичнее...

                Из письма И. Бунина

    Наши на Мариенплац

Нешуточная страна эта Германия: от Баутцена до Мюнхена 450 километров, однако! И ландшафты один другого краше. Саксония лежит на зелёной равнине, которую разнообразят тихие речки и гряды возвышенностей с флегматичными ветряками, невозмутимо махающими своими лопастями с одной и той же скоростью при любом ветре. В стороне от автобана видны городки с обязательными шпилями кирх и ратуш и – никаких промзон, лепящихся к дороге, никаких рекламных щитов, никаких супермаркетов со стадами автомобилей, как у нас на МКАД и вдоль Ярославки. Как это Европа живёт без этого базара – дивимся мы. Наверное, побазарили когда-то после войны и перешли на другие способы бизнеса.


Но вот невысокие холмы сменились в лобовом стекле горами – въезжаем в Баварию, по-немецки - Bayern. Умиляемся овечкам и коровкам, пасущимся без пастухов на зелёных лужках, удивляемся ярко-жёлтым полям рапса (и зачем его столько?), восхищаемся замками, торчащими там и сям над местностью. И вдруг без всякой подготовки в два часа по местному времени въезжаем в Мюнхен. Он встречает нас умопомрачительными серебристыми корпусами концерна BMW, похожими на цилиндры двигателя, высоченной телебашней (кстати, подозрительно похожей на останкинскую) и фантастическими очертаниями олимпийского стадиона.

Пошли городские улицы, просторные, светлые, очень респектабельные, чем-то похожие на Старый Невский проспект. Потом поняла: улицы застроены доходными домами в стиле модерн, но в отличие от обшарпанных питерских они все отреставрированы и выглядят, как новые, блистая свежей краской и лепниной.

Автобус проехал мимо торжественной арки и остановился у гостиницы со звучным названием «Ambiance Rivoli» (я перевела это как «Уголок Риволи», намёк на парижский дух этого старого отеля). Мы получили ключ от номера на третьем этаже и напутствие от нашей Ирины, как нам добраться до исторического центра и что там посмотреть. Такая перспектива - остаться одним в большом незнакомом городе – нас смутила, и мы взмолились не бросать нашу троицу. Ведь основная часть группы должна прилететь самолётом, а с супружеской парой, тоже ехавшей из Бреста, у нас не сложились дружеские отношения. Добрая Ирина, поколебавшись (у неё были свои планы) согласилась сопровождать нас до шести вечера, и мы дружно погрузились в такси, вмиг доставившее нас на легендарную Мариенплац.

Эта площадь, прославленная Куниным в повести «Русские на Мариенплац», оказалась не такой уж большой, так что танку Т-34, на котором наши люди въехали на площадь, чтобы выручить друга, было тесновато, наверное. С одной стороны её теснят Новая  и Старая ратуши, с другой - церковь Фрауэнкирхе, с третьей стороны – колоссальная пивная Хофбройхаус (знаменитая «НВ»), а в центре – большой фонтан с золочёной статуей девы Марии. Теснота усугубляется толпами туристов, которые толкутся там с утра до ночи, причём, русских на Мариенплац в самом деле много.

Мы тоже потолкались на площади, полюбовались часами на Новой ратуше, зашли во все три храма в районе площади: св. Петра, архангела Михаила и Фрауэнкирхе. На наших фотографиях удачнее всего получился интерьер собора св. Петра («Альтер Петер», «Старина Пётр») Он хоть и самый старый, но последняя перестройка в барочном стиле сделала его светлым и нарядным. В темноватой готической Фрауэнкирхе интересна старинная раскрашенная скульптура, наивная и трогательная, и, конечно, бесподобные витражи, особенно яркие в полутьме церкви. Ирина, конечно, поведала нам легенду о вмешательстве дьявола в строительство церкви. Легенда гласит, что дьявол предложил помощь архитектору в обмен на то, что в соборе не будет окон (?!). Тогда архитектор установил внутри собора колонны таким образом, что они закрывали собой окна. Обман раскрылся поздно, и дьявол в ярости топнул ногой, оставив на полу след, но не в виде копыта, а в виде огромной ступни с хвостиком. Все туристы прилежно фотографируют эту акселератскую ступню.

Если обогнуть Фрауэнкирхе, то можно увидеть нарядное здание с треугольным порталом в стиле Ренессанс, со статуей архангела Михаила, сокрушающего зло, и с другими фигурами, закрытыми тонкой сеткой от беспардонных голубей. Здание встроено в какие-то торговые ряды, так что мы не сразу догадались, что это церковь. Но внутри было настоящее нарядное барокко, столь любимое иезуитами, искусными ловцами душ. В боковых приделах – впечатляющая галерея церковной живописи: не иконы, а прекрасные картины на религиозные сюжеты, обрамлённые мраморными колоннами и пилястрами. И небольшой, но поразительно изящный орган, который, наверное, издаёт небесные звуки... Внутри церкви под хорами находится Виттельсбахский королевский склеп, в котором покоятся среди прочих герцог Вильгельм V, король Максимилиан и "сказочный король" Людвиг II.

Неожиданно оказалось, что в соборе находятся саркофаги наполеоновского пасынка Евгения Богарне, его жены и маленького ребенка. Этот Богарне был храбрым воякой, участвовал в русском походе отчима, отличился в Бородинском сражении и под Малоярославцем. Но почему Мюнхен? Дело в том, что баварский король Максимилиан в годы побед примкнул к Наполеону, для упрочения союза выдал свою дочь Амалию за его пасынка и сделал Богарне герцогом Лейхтенбергским. Евгений Богарне остаток жизни провёл в Баварии, полюбился баварцам и умер в Мюнхене в 1824 году. После войн европейские короли, герцоги и императоры забыли вражду и возобновили практику породнения семейств. Младший сын Богарне — Максимилиан в 1839 женился на дочери российского императора Николая I — Марии и стал основателем российской династии князей Романовских, герцогов Лейхтенбергских. Вот такая цепочка протянулась от Мюнхена к России.

Походив по старому городу и изрядно притомившись, наша троица с Ириной присмотрела свободный столик недалеко от Мариенплац и заказала пиво с баварскими кренделями. Пиво было холодным и вкусным, а крендели – заманчивыми, но солёными и каменными, так что мы осилили один на всех, а остальную корзинку нам завернули на вынос (мы грызли их уже на обратном пути в поезде). Ирина должна была спешить на какую-то встречу, а нам она посоветовала зайти в знаменитую пивную «Хофбройхаус» и там поужинать.

Мы с трудом открыли старинную дубовую дверь под вензелем «НВ», вошли под высокие своды огромного зала и были оглушены страшным гвалтом, стоявшим в пивной. За сотнями длинных деревянных столов сидели посетители с литровыми кружками пива и старались перекричать друг друга. Некоторые были в национальных костюмах: мужчины – в кожаных шортах, гольфах и пудовых ботинках, дамы – в широких юбках, блузках с пышными рукавами; и те, и другие – в жилетках и шляпах. Между столами носились официанты, держа в руках, неизвестно каким чудом, полтора десятка больших кружек.

Мы потерянно бродили среди таких же посетителей, тщетно искавших свободное место. Увидели, что оркестранты на эстраде готовят аппаратуру, увидели штабеля бочек с пивом и тысячи кружек, полюбовались баварской дамой в шляпе со страусовым пером и её собеседником с красноречивым носом и двинулись к выходу.

Несолоно (или непивно?) хлебавши мы пошли снова бродить по городу. Прошли к мюнхенскому оперному театру, потом к Резиденции баварских королей, возле которой на высоком постаменте важно восседает король Максимилиан Иосиф, погуляли вокруг него. Фасад Резиденции был затянут сеткой по случаю реставрации и не впечатлил нас, хотя, говорят, это выдающийся дворец. Там внутри хранятся сокровища Виттельсбахов... Но всё-таки надо было поесть. Вернувшись на площадь, рядом с уже знакомой пивной мы обнаружили кафе на лесенке, где не мудрствуя заказали сосиски и кофе (я уже уверенно сказала официантке drei wartburst und drei caf; и была понята!). В ожидании заказа мы полюбовались миленькой пасхальной композицией (приближалась пасха) и осмотрелись. В кафе стояла старинная печь-голландка сливочного цвета, на красной стене (штоф?) висели портреты то ли владельцев кафе, то ли знаменитых посетителей. И, наконец, мы легко управились с принесенным обедом.

После еды сил прибавилось, и мы ещё заглянули в кое-какие сувенирные магазинчики. Я увлеклась бижутерией и купила серебряные серёжки для кого-нибудь из моих девочек, Таня вдумчиво подбирала сувениры для своих многочисленных друзей, а Аллочка перебирала шёлковые шарфы, которыми она ловко декорировала плечи, но никак не могла выбрать. Впрочем, узнав про серёжки, Аллочка проворно купила очень симпатичный вариант в виде двойных колец.

День заканчивался. Чтобы не заплутать в метро, мы взяли на площади такси и вскоре уже после душа вытянули усталые ноги на мягких кроватях в своём номере. Что ж, даже такое беглое знакомство с Мюнхеном подтверждает его богатое прошлое и объясняет, почему аборигены считают себя не немцами, а баварцами.

                Мы отправляемся в Швейцарию

…                Не в одних стихах поэзия: она разлита
                везде, она вокруг нас. Взгляните на эти 
                деревья, на это небо — отовсюду веет
                красотой и жизнью, а где красота и жизнь,
                там и поэзия.
                И.С. Тургенев

Спалось нам в отеле «Rivoli» отлично, и завтрак не разочаровал, хотя в у Ирины промелькнуло неприятное слово «континентальный». Для тех, кто ездил автобусными турами по Франции, «континентальный завтрак» означает чашку кофе, круассан и маленькую булочку с напёрстком джема. Но нет: немцы сами любят поесть и туристов не отпустят в дорогу голодными, так что мы перестали думать о своих припасах и забыли в холодильнике номера значительную часть продуктов.

Но грустить было некогда. За окнами автобуса, увозившего нас из Баварии в Швейцарию, разворачивались пейзажи один другого краше. Признаюсь, что для меня дорожные впечатления значат не меньше, чем созерцание достопримечательностей страны. Какая-то отрада поселяется в душе при виде красивой природы, а ещё больше – при виде того, как люди живут в согласии с этой природой, не разрушая, а дополняя её красоту.

Наш путь лежит к берегам Боденского озера, берега которого принадлежат Германии, Швейцарии и Австрии. Промелькнули склоны невысоких гор с виноградниками (юг Германии, земля Баден-Вюртемберг, всё-таки) и плантациями хмеля с шестиметровыми шестами (пиво здесь, пожалуй, популярнее вина), как видение, промелькнул чей-то белоснежный дворец, и вот за очередным поворотом открылось абсолютно голубое озеро. Мы приехали в город Меерсбург, достойный более пристального внимания, но наш автобус оставляет в стороне самую старую крепость Германии и пристраивается в хвост очереди, ожидающей погрузки на паром. Ждём недолго, и вот мы уже плывём к противоположному берегу. Глубокое и чистое озеро безмятежно, хотя на носу наши кудри встали дыбом от свежего ветра.

Расходимся левыми бортами со встречным паромом по имени «Меерсбург». Ну, да, а наш паром называется «Констанц», и мы плывём именно в Констанц. Когда-то давным-давно, читая в учебнике истории про Яна Гуса, осуждённого Констанцским собором на сожжение, я полагала, что этот собор проходил в румынской Констанце, хотя выбор места удивлял. С тем и дожила до седых волос. И только теперь я узнала, что жестокий инквизиторский приговор бедному Гусу был вынесен здесь, в этих прекрасных местах. Да, в этих благословенных местах кипели страсти, бились насмерть католики и протестанты, побеждали то одни, то другие, победители не щадили побеждённых. И когда говорят об умиротворяющей роли религий, я не верю.

Но вернусь на паром, на котором поместилось несколько автобусов и десятки автомашин. Если не считать полу-игрушечного парома через Свирь в фольклорной деревне Мандроги, то это моя первая паромная переправа. Она длилась минут двадцать, и всё это время мы бегали с носа на корму, с левого борта на правый, любуясь открывающимися видами. Озеро огромное, неправдоподобно голубое, не похожее на Ладогу, хотя оба они были созданы ледниками. Но вот дальний берег приблизился, стали отчётливо видны городские строения, а за ними уже проступили зубчатые очертания австрийских Альп.

Кто-нибудь знает, откуда берёт начало Рейн? Мы едем туда. А замка всё нет...