Дюма не Пушкин. ДНК 31

Глава 31. Альфред де Мюссе. Фехтование. Троица. 

Отступать не значит бежать, это – аксиома фехтовального искусства.
Честолюбие это страсть тех, кто лишен других страстей.
В то время никто не стыдился своего счастья.
А в наши дни дух первенствует над материей, и никто не осмеливается признать себя счастливым.
У души так же, как у тела, есть свои раны, и они не так хорошо заживают, чтобы не открыться от нового удара.
Почти всегда на новый путь человека увлекает случай, подобный ветру, уносящему опавший лист, и человек вынужден подчиняться высшей силе, думая, что следует свободно принятому решению.
Дрожать за свою жизнь – удел тиранов.
Людовик 15-й со свойственной ему пунктуальностью, впоследствии побудившей его сказать, что точность – вежливость королей.
Они уже говорили друг с другом на языке сердца, самым опасным из всех языков.
А. Дюма «Шевалье Дарманталь»

Вот чего подлец Воронцов не понимает. Он воображает, что русский поэт явится в его передней с посвящением или с одою - а тот является с требованием на уважение, как шестисотлетний дворянин,- дьявольская разница!
ПУШКИН - А. А. БЕСТУЖЕВУ (май - июнь 1825 г. Михайловское)



ОБ АЛЬФРЕДЕ МЮССЕ (черновик статьи Пушкина)

… вдруг явился молодой поэт с книжечкой сказок и песен и произвел ужасный соблазн. Musset взял, кажется, на себя обязанность воспевать одни смертные грехи, убийства и прелюбодеяние. Сладострастные картины, коими наполнены его стихотворения, превосходят, может быть, своею живостию самые обнаженные писания покойного Парни. 
Как же приняли молодого проказника? За него страшно. Кажется, видишь негодование журналов и все ферулы, поднятые на него. Ничуть не бывало. Откровенная шалость любезного повесы так изумила, так понравилась, что критика не только его не побранила, но еще сама взялась его оправдывать, объявила, что «Испанские сказки» ничего не доказывают, что можно описывать разбойников и убийц, даже не имея целию объяснить, сколь непохвально это ремесло, что живые картины наслаждений простительны 20-летнему поэту…
Драматический очерк Les marrons du feu (Каштаны с жару) обещает Франции романтического трагика. А в повести Mardoche Musset первый из французских поэтов умел схватить тон Байрона в его шуточных произведениях, что вовсе не шутка».

Вот еще один отрывок, на этот раз  из «Путевых впечатлений в России» Дюма:
«Лермонтов — это ум, равный по силе и размаху Альфреду де Мюссе… В прозе его сходство с Альфредом де Мюссе ещё более разительно. “Печорин, или Герой нашего времени” - родной брат “Сына века”, только, на мой взгляд, лучше построен и имеет более прочную основу. Ему суждена более долгая жизнь».

П. Вяземский в 1836 году писал А. Тургеневу о де Мюссе: «Мы с Пушкиным угадали в нем великого поэта, когда он еще шалил и делал чудачества в Испанских сказках».

ИИ: «В путевых заметках, которые Александр Дюма собрал в книгу «От Парижа до Астрахани», писатель упоминал Альфреда де Мюссе - французского поэта-романтика первой половины XIX века, автора романа «Исповедь сына века». 
Дюма писал, что женщины в России, с которыми он беседовал, хорошо знали лишь произведения Мюссе, но мало - о самом поэте. Писатель отметил, что должен был рассказать им об Альфреде де Мюссе».

Пушкин увлекся поэтом, прочитав первую книжку «Испанские сказки»; Дюма еще  прочел роман «Исповедь сына века».  Однако и тот и другой с восхищением относятся к автору - Альфреду де Мюссе.

Ставим улику-ген: Альфред де Мюссе.

Фехтование

Есть такая сетевая библиотека: ФЭБ «Русская литература и фольклор», где опубликована статья об учителе Пушкина по фехтованию. Приведу отрывки.

«Пушкин значился среди немногих лицеистов, получивших по фехтованию высшую оценку.
Он занимался фехтованием у Вальвиля и выдвинулся в число лучших фехтовальщиков Лицея. По окончании выпускных экзаменов в 1817 г. Вальвиль был от имени царя награжден драгоценным перстнем. Службу в Лицее он окончил в 1824 г. профессором нравственных и политических наук (!) с чином статского советника.
В  последующие годы Пушкин проявлял интерес к фехтованию, тренируясь у Огюстена Гризье, одного из лучших европейских мастеров первой половины XIX в. Этот факт отмечен в «Заметке о Гризье», предваряющей его сочинение «Фехтование и дуэль» - выдающийся труд по истории, теории и практике фехтования, обобщивший богатый педагогический опыт автора. Этот биографический очерк написан учеником Гризье Роже де Бовуаром.
  Значительную помощь в этой задаче оказал роман близкого друга Гризье Александра Дюма «Учитель фехтования» - беллетризованная повесть о пребывании Гризье в России.

Гризье, фехтовальщик-профессионал, последовательно выступал против дуэлей и первым пропагандировал фехтование, прежде всего как полезную для здоровья спортивно-гигиеническую дисциплину. Он привлекал себе друзей и как прекрасный рассказчик, много повидавший во время своих путешествий, и как образованный собеседник, в круг интеллектуальных интересов которого входили театр, литература и музыка. В присутствии одного из членов царской семьи он высказался против наказаний ссылкой в Сибирь. Гризье перед отъездом из России выкупил на свободу за тысячу рублей крепостную девушку по имени Машенька. Роман «Учитель фехтования» позволяет заключить, что Гризье был знаком с некоторыми из будущих декабристов и поддерживал с ними дружеские и профессиональные связи.

Смерть поэта вызвала слова Гризье: «Дуэль знаменитого поэта Пушкина с его шурином - одно из самых бедственных событий такого рода, известных истории. Жена и дети Пушкина остались лишенными средств к существованию. Щедрость и благожелательность императора вырвали из несомненной нищеты эту пораженную горем семью».

В энциклопедиях Лярусс об этом романе сказано, что он является родом мемуаров или автобиографии Гризье, который снабдил романиста соответствующими сведениями. Роман начинается эпизодом в доме Гризье на улице Фобур Монмартр, 4 (где он действительно проживал в 1834 - 1850 гг.), причем Дюма замечает, обращаясь к Гризье: «Вы мне пятьдесят раз рассказывали о путешествии в Россию». В предисловии к труду Гризье, написанном в форме беседы с автором, Дюма шутливо спрашивает своего друга: «У вас есть для меня какая-нибудь интересная история? Вторая Полина, еще один Учитель фехтования? На сей раз я сделаю из них не один и не два тома, а двадцать или двадцать пять...» (A. Grisier. Les armes et le duel, p. 19).
Наконец, один из учеников и почитателей Гризье граф д’Орбур пишет в своем отзыве: «Александр Дюма опубликовал Полину и эти знаменитые Записки учителя фехтования, которые Жанен всегда ставил вам в упрек за то, что вы их подарили.... Я поглотил три тома Записок, я следовал за вами по пути из Парижа в Петербург... Двадцать раз я перечитывал это произведение, написанное Дюма под вашу диктовку...» (там же, стр. 568 — 569)».

Так как встречи Дюма с Гризье могли происходить после 1837 года, то мы не можем делать конкретное заключение. Статья написана с опорой на реальные источники. Из текста мы видим, что роман «Учитель фехтования» мог быть написан литератором-французом. Данные в романе соответствуют реалиям декабрьских событий, но исключить мистификацию мы не можем, так как Дюма помогал и в составлении биографического очерка о Гризье.

Роже де Бовуар в очерке выделяет  из общего круга петербургских учеников Гризье троих лучших -  герцога Вюртембергского - брата императрицы-матери, поэта Пушкина и графа Орлова.

Вот как описывается дуэль Александра Дюма и известного литературного критика Жюля Жанена. Дюма выбрал пистолет, но Жюль Жанен вскричал:
- Только шпаги! Оскорблён я, выбор оружия за мной, и поэтому я желаю, чтобы мы дрались на шпагах.
- Вы с ума сошли! - воскликнул Дюма. - Разве вы не знаете, что я гений шпаги? Мне известна каждая из двенадцати тысяч двухсот десяти комбинаций, возникающих из восьми основных позиций. Давайте драться на пистолетах, иначе можете считать себя покойником.
Биограф Дюма Роже де Бовуар не раз повторял, со слов самого Дюма-отца, что его учителем фехтования был Огюстен Гризье – лучший в мире учитель фехтования.

В романе «Полина» (глава 1) есть фраза: «К концу 1834 года, в субботу вечером, мы сидели в зале, смежной с фехтовальной Гризье… с рапирой в руках и сигарой во рту вошел Альфред де Нерваль», которая настаивает, что Дюма и Гризье были знакомы, Дюма занимался у него фехтованием - в романе. Роман не является доказательством.

Таким образом, мы уверены – на основании фактов - в одном: и Пушкин и Дюма были отличными фехтовальщиками.

Улика-ген: Фехтование.

Троица

Пушкин и Троице-Сергиев монастырь 

В книге «Русские писатели XIX века в Сергиевом Посаде» Ю. Н. Палагин рассказывает историю о том, как в мае 1830 года компания литераторов во главе с поэтом Николаем Языковым отмечала новоселье историка Михаила Погодина, среди гостей был и Пушкин. После застолья возникло предложение съездить на Николу вешнего к Троице, но Пушкина по каким-то причинам среди друзей не оказалось.
По дороге Николай Языков сочинял опубликованные впоследствии экспромты, посвящённые «мытищенским чаепитиям», селу Воздвиженское и сувенирам из Сергиева Посада (купленной в Лавре деревянной ложке).

Газета «Вперед» (Сергиев Посад):

«Александр Дюма-отец несколько дней провёл в Троице-Сергиевом монастыре во время путешествия по России в 1858–1859 годах. Писатель посвятил монастырю целую главу в своём произведении «Путевые впечатления в России».

Дюма описал монастырь как огромный, величиной с целый город, окружённый высокой и толстой крепостной стеной с восемью сторожевыми башнями.
На подступах к монастырю — обширный посад, который насчитывает тысячу домов и шесть церквей.
Рядом со своим скитом святой Сергий воздвиг церковь, посвящённую Троице, - отсюда и нынешнее название монастыря.

«На следующий день я был готов войти в монастырь, как только отворят ворота. Спор на историческую тему, который я вёл накануне за чаем с Нарышкиным, подстёгивал моё любопытство. Я утверждал, что у входа в Успенский собор, слева, находится надгробная плита в шесть футов длиной, распиленная на уровне пятого фута с той стороны, где должна находиться голова покойника. Это связано с легендой о Петре Великом, которую при мне рассказывали моему старому другу господину де Вильнав.

Итак, я поспешно вступил под сводчатые ворота и по красивой аллее, усаженной деревьями, дошёл до собора, окружённого решётчатой оградой монастырского кладбища. Сделав четыре-пять шагов внутри ограды, я испустил радостный крик. Моя плита была тут, распиленная на уровне пятого фута, и хотя я плохо разбираю русские буквы, но, сопоставляя их с греческими, на которые они очень похожи, прочитал на плите имя Авраама Лопухина. Я помчался объявить Нарышкину о своём триумфе. Он ещё спал.
Пришлось его разбудить. Это было ему наказанием.

А вот и сама легенда.
Мы уже рассказывали о заговоре Евдокии Алексеевны Лопухиной в пользу её сына Алексея. Мы говорили, как в этот заговор вступил влюблённый в неё боярин Глебов. И наконец, мы рассказали, как он был посажен на кол на эшафоте, по трём углам которого на плахах были выставлены головы его сообщников. На четвёртой, пустой, плахе стояло имя Авраама Лопухина, ускользнувшего от гнева царя, который, несмотря на самые усердные розыски, не мог его схватить. Авраам Лопухин укрылся в Троицком монастыре, постригся в монахи и умер своей смертью три или четыре года спустя. Его похоронили на монастырском кладбище.

Пётр I услышал о его смерти от самого настоятеля, который, уповая на почтение Петра к монастырю, надеялся избежать кары. Первая мысль царя была — выкопать труп и обезглавить его, но, вняв просьбе настоятеля, умолявшего не совершать подобного святотатства, царь ограничился тем, что приказал распилить надгробную плиту на уровне головы. Не имея возможности обезглавить труп, он обезглавил накрывший его камень. В этой казни есть что-то одновременно от законника и от дикаря.

Святой Сергий родился в Ростове в 1315 году. Решив предаться созерцанию и уединению, он попросил у князя Андрея Радонежского клочок земли, на котором построил свой первый скит. Вместо нескольких футов земли, о которых просил святой Сергий, князь дал ему квадратную версту. Рядом со своим скитом святой Сергий воздвиг церковь, посвящённую Троице. Отсюда и нынешнее название монастыря, который включает в себя эту маленькую церковь.
Могила князя Андрея Радонежского, первого дарителя земли, находится рядом с могилой святого Сергия, в церкви Троицы.

Чтобы представить себе, какие богатства может заключать русский монастырь, нужно видеть сокровища Троицкой церкви. Десять больших залов заполнены драгоценными предметами: ризы, облачения митрополитов, надгробные покровы, врата алтаря, евангелия, требники, чаши, кресты, дароносицы. Глаза слепит сверкание алмазов и всевозможных драгоценных камней, как бы струящихся с тканей и священных украшений. Один-единственный алтарь оценивается в миллион пятьсот тысяч франков.
Среди всех этих сокровищ бросается в глаза в шкафу у двери конская уздечка и старый халат. Это уздечка князя Пожарского и халат Иоанна Грозного.

В числе наиболее драгоценных предметов посетителям показывают оникс, найденный в Сибири и подаренный митрополиту Платону Потёмкиным. На нём виден естественный отпечаток распятия, у подножия которого молится коленопреклонённый человек. Наконец, как бы в противовес всем этим мирским сокровищам, нам показывают лохмотья рясы святого Сергия, который был, конечно, далёк от мысли, что его преемник Никон будет носить тунику, отягчённую пятьюдесятью фунтами драгоценных камней».

Мы видим огромную радость человека, достигшего своей главной цели. Если мы посмотрим на ситуацию глазами Пушкина, не сумевшего попасть с друзьями в этот монастырь с его реликвиями, о которых он прекрасно знал и с которыми мечтал встретиться и дотронуться до них, то этот день стал вознаграждением за двадцать лет разлуки с родиной. Но мы видим Дюма, который узнал о монастыре из беседы некоего господина де Вильнав, из которой сразу «сообразил», где что находится. Дюма радуется богатствам монастыря, тщательно перечисляет их, словно показывает нам свое – близкое, родное.
Хоть Дюма и атеист, но прибыл-то он из католической страны, имеющей несколько иные святыни. А в душе у него царит православие, мы же это видим.

Поэтому ставим улику-ген: Троица.

Список улик-генов за 31 главу: 

А. «Анжель». Андре Шенье. Апеллес. Анахорет. Атеизм. Аглая-Адель. Альбом. Айвенго. Аи. Аббат.  Альфред де Мюссе.   11
Б. Боже, царя храни. Бильярд. Бестужев-Марлинский. Бокс. Бородино.   5
В. Вольтер. Вергилий. Воспитанность. Великан. Валаам. Витт. Воронцов. Волшебный сон. Вяземский. Вязёмы.      10
Г. Ганнибал. Гримо. Газеты. 3
Д. Дева из Тавриды. Дуэль-шутка. Дон-Жуан и Командор. Двойная дуэль. Делавинь. 5
Е. Ермолов.   1
Ж. Жанна  д'Арк.   1
З. Золотые рудники. Занд. Заяц. Зизи.    4
К. Костюшко. Картошка. 0,5 «Каратыгины». Кулинария. Калмычка. Казнить нельзя помиловать.   5,5
Л. Лермонтов. Лестница. Лукулл. Лимонад.  4   
М. Морошка. Магнетизм. Молчание.   3
Н. «Нельская башня». Ножка. Наполеон.  Нарышкин.   4   
П. Полина. Письмо военному министру.  Пороки. Подпись-перстень. Письма Пушкина и Дюма. Пальма. Пленные французы. Помпеи. Поэт.   9   
Р. Русалочка. Руссо.  2
С. Суворов. Сталь. Сан-Доминго. Снежная пустыня. Скопцы.  Сказочник. Стул.    7
Т. Трость. Тучков. Троица.     3
Ф. Фон-Фок. Фехтование.     2
Х. Ходьба голышом.  1
Ц. Цыганы.  1
Ч. Черный человек.  1
Ш. Шахматы. Шашлык.  Шекспир.   3
Я. Язык цветов.  1

Формула ДНКФ: (11)А(5)Б(10)В(3)Г(5)Д(1)Е(1) Ж(4)З(5,5)К(4)Л + (3)М(4)Н(9)П(2)Р(7)С(3)Т + (2)Ф(1)Х(1)Ц(1)Ч(3)Ш(1)Я = 86,5

(О ДНКФ см. главы 4, 15 и 30)
Оглавление (см. глава 30)

Анти-улики:
1. «Деятельность Дюма до 1837 года»: ДП1
2. «Рост»: ДП2
3. «Письмо Жуковского»: ДП3
4. «Каратыгины»: ДП4 (0,5).

Вероятность события:  86,5+3,5=90; 86,5 делим на 90, умножаем на 100 = 96,11%.

Для заключения достоверности ДНКФ необходимо иметь 99%, поэтому продолжаем искать новые гены «днкф».

Продолжение - глава 32: http://proza.ru/2026/02/10/1588