Бутон алого мака

Цветочная лавка возле дома всегда радует меня своим ассортиментом. Я прихожу сюда раз в 1-2 недели и выбираю новый букет. Когда на моем кухонном столе стоит ваза, наполненная цветами, я чувствую себя намного счастливее. Так что я говорю всем, что это не трата денег, а инвестиция в эмоциональное состояние.

Сегодня работает моя любимая флористка – она всегда помогает мне с выбором, если я долго не могу решить, кустовую розу какого цвета мне взять. Мы обсудили с ней последние новости (у нее на днях появилась собака, которую она до безумия любит), и я принялась за выбор цветов. Нежные альстромерии, дерзкие розы, стабильные хризантемы и игривые лилии – какой же букет собрать сегодня…

И тут мой взгляд зацепился за красные, наполовину раскрытые тюльпаны. В сердце что-то больно кольнуло, как бывает, когда неожиданно слышишь давно забытую песню. Я подошла ближе и стала всматриваться в ярко-красные бутоны, хитро расположившиеся вокруг желтой сердцевины с черными тычинками и больше не скрывающие ее.

– Тюльпаны уже почти раскрылись. Хочешь отдам со скидкой? – предложила флористка и своим вопросом вырвала меня из омута безнадежных попыток вспомнить что-то очень важное. 

– Звучит заманчиво, давай! Уж больно они понравились мне…

Она заботливо выложила цветы из вазы на деревянную стойку и, подрезая каждый тюльпан, начала формировать букет. “Как удивительно раскрывшиеся красные тюльпаны похожи на маки” – пронеслось в моих мыслях. И когда лепесток в очередной раз коснулся поверхности, мое сердце вновь осуществило тот болезненный скачок. Я вспомнила.

***

Это было давно. Слишком давно, чтобы рассказывать эту историю на посиделках со старыми друзьями. Это произошло за много веков до сегодняшнего дня.

Средневековая Франция. Узкие улицы, громкие зазывалы, смесь самых разнообразных запахов (от свежеиспеченного хлеба и жареных каштанов до гнилой соломы и сырой рыбы), регулярный колокольный звон и грациозно возвышающийся на горизонте замок.

День начался не самым приятным образом: меня обвинили в убийстве. Кто-то сделал донос сеньору, заявив, что я использовала свои чары во вред человеку. Удивительно, как слухи и домыслы могут искажать реальность. За все мое существование я ни разу не причиняла людям вреда (во всяком случае, намеренно). Мои заговоры и травяные отвары призваны спасать людей от болезней и напастей, это моя принципиальная позиция.

Я часто сталкивалась с недоверием людей и слухами, ползущими по темным углам города, но еще ни разу меня не вызывали в суд. Я шла в замок с неприятным волнением внизу живота: хоть я и знала, что невиновна, этот путь был для меня в новинку. Хватит ли мне доказательств, чтобы отстоять свою правду?

Разбирательство был долгим и ужасно нервным. Я узнала обвинителя – он был мужем недавно скончавшейся горожанки, для которой я создавала отвары. Жуткая история… Я долгое время пыталась разобраться с причиной недуга этой невинной женщины, но ни одно из моих средств не помогало. Организм отказывал с каждым днем все сильнее, так что было принято решение передать ее на попечение монастыря. Я искренне надеялась и молилась, чтобы монахи нашли решение проблемы. Но этого не случилось. Спустя несколько дней она скончалась.

– Моя жена погибла от чар этой ведьмы! Она навлекла на нее смерть! – кричал раздавленный горем вдовец.

Но как я ни пыталась доказать свою невиновность, моих слов было недостаточно. После долгих обсуждений с противоречивыми фактами и разделившимися на два лагеря свидетелями был назначен “Божий суд” – считалось, что только он способен доказать или опровергнуть слова обвинителя, ведь во время испытания Бог спасет правого.

Ожидание судебного поединка было практически невыносимым. Меня держали под надзором, и я каждой частичкой своей души надеялась, что найдется какой-нибудь смельчак и вызовется защищать меня. Я бы и сама хотела почувствовать в сражении, я была готова отстаивать свою правду, даже если мне придется рискнуть жизнью. Но по правилам суда женщина не могла участвовать в битве. Глупые правила.

Спустя два дня, которые тянулись, казалось, целую вечность, мне сообщили, что нашелся человек, решивший отстаивать мою правду.

Утреннее солнце игриво поблескивало на его доспехах. Лицо было скрыто шлемом, а рука уверенно сжимала меч. Он сообщил свое имя сеньору, но мне предпочел не называться. Кто он? Почему уверен в моей невиновности? Может быть, когда-то я помогла ему? Он рискует своей жизнью ради меня, обычной городской ведьмы. А вдруг что-то выйдет из-под контроля и… Да, я уверена, что закон и Бог на моей стороне, но вдруг…

Раздался громкий звук: герольд протрубил о начале поединка. Обвинитель (кстати, его звали Жан) и таинственный рыцарь, решивший защищать мою честь, произнесли торжественные клятвы о том, что их притязания истинны, а обвинения противника ложны; они не имеют при себе заговоренных предметов или магических амулетов; а также о том, что они обещают сражаться честно.

– Пусть Бог рассудит правых! – прокричал герольд и удалился с места поединка.

Повисла гробовая тишина. Я встревоженно оглядывалась по сторонам и слышала, как перешептываются люди. Шуметь во время боя зрителям запрещалось, и это правило еще больше накаляло обстановку. Мои ладони вспотели, а в мыслях был лишь один вопрос: “Кто ты?”

Первый удар раздался, как гром – Жан начал атаку. Безжалостный лязг металла, звон кольчуги и вскрики сражавшихся. Я с замиранием сердца наблюдала за ходом битвы, неустанно теребя в руках пояс своей шерстяной накидки – эта привычка идет со мной от века к веку.
Мой защитник держался уверенно, он был явно готов к этому поединку. Жан нервничал, его техника во многом уступала сопернику – оно и понятно, простолюдин, вышедший против рыцаря… На что он надеялся? На Бога? Он был настолько уверен в моей причастности к смерти его жены?

Поединок длился недолго. Уже совсем скоро рыцарь выбил оружие из рук Жана и, ранив в плечо, повалил его на землю. Обвинитель стал кричать о пощаде и умолял закончить поединок. Лицо его исказилось от боли, но глаза все еще горели злостью и отчаяньем.

Рыцарь подошел к побежденному:

– Признаешь ли ты теперь, что правда и Бог не на твоей стороне? Признаешь невиновность этой женщины?

– Признаю! – сквозь зубы крикнул Жан.

Толпа взорвалась неоднозначными возгласами: кто-то ликовал и обнимался с сидевшими рядом горожанами (я узнала этих женщин, совсем недавно они обращались ко мне за помощью), кто-то неодобрительно свистел и хмурил брови, явно испытывая недовольство от исхода поединка.

Рыцарь подал Жану руку, чтобы хоть немного спасти честь вдовца, которому и так грозила унизительная казнь вскоре после этого судебного разбирательства. Он принял помощь и, взявшись за руку, тяжело поднялся с земли. Через долю секунды он достал из рукава кинжал и, словно обезумевший, резким ударом вонзил его в горло рыцаря.

Алая кровь окропила доспехи, и рыцарь начал медленно опускаться на колени. Я вскрикнула и рванула к нему, наплевав на все правила.

– Предательство! Казнить! – орала толпа.

Он лежал на земле, истекая кровью и задыхаясь. Нашептывая целительное заклинание, я сняла с него шлем – для должного эффекта мне необходимо было видеть его глаза. Незнакомец. Впервые вижу его. Почему ты встал на мою защиту?!

Взгляд его был спокойным, будто в этот момент не происходило ничего исключительного. Он протянул мне руку, которую безжалостно сводила предсмертная судорога. С трудом разжал ладонь и передал мне что-то. После этого тело его обмякло и глаза потухли.

Бутон алого мака.

Я часто приходила на маковое поле, свободно раскинувшееся за высокими стенами замка. Оно помогало мне набраться сил перед трудными событиями или восстановиться после насыщенных будней городской ведьмы. Я могла часами завороженно сидеть в окружении этих невероятных красных цветов, слегка колышимых ветром

Он знал об этом? Он видел меня? Он… любил меня?


***
– Оплата картой или наличными?

Я вздрогнула. Цветочный магазин, моя любимая флористка и букет красных тюльпанов, перевязанный лентой в цвет.

– Ой, я немного задумалась, – растерянно хихикнула я. – Картой.

Я оплатила покупку и направилась к дому. Красные тюльпаны, так предательски напоминающие те самые маки, ощущались в руках невероятной тяжестью, подобно рыцарскому мечу. Сердце заныло, в горле встал ком.

Я всегда буду помнить тебя, кем бы ты ни был.


08.02.2026