Век Проклятых. Глава 2 Тень над Фландрией

Июль 1302 – Август 1304 гг.
Ветер, дующий с Северного моря, не приносил облегчения. Он гнал над плоскими, изрезанными каналами полями Фландрии не запах соли и свободы, а тяжелую, сладковатую вонь смерти. Здесь, на самой окраине его королевства, Филипп Красивый впервые воочию столкнулся не с надменностью баронов или коварством папской курии, а с грубой, животной силой мятежа. И ответить на него предстояло такой же грубой силой.
Известие о «Брюггской заутрене» достигло Парижа подобно удару боевого молота. Граф Фландрский, его вассал, был изгнан, а французский гарнизон вырезан горожанами — ремесленниками, суконщиками, мясниками, поднявшими окровавленные руки против своего сюзерена. Для Филиппа, чья власть зиждилась на порядке и иерархии, это было немыслимым кощунством. Мятеж нужно было утопить в крови. Железной рукой.
Но железо требовало золота.
— Они сражаются косилами и цепами, ваше величество, — докладывал один из командиров, только что вернувшийся с позором из-под Куртре. Его лицо было бледным, голос дрожал от унижения. — Но… но это ад. Они перекрыли каналы, заманили нашу конницу на топкие поля. Рыцари тонули в грязи под ударами этих… этих мужиков. Золотые шпоры… они срывали их с убитых и вешали в своей церкви как трофеи!
Филипп слушал, не двигаясь. Он сидел за своим дубовым столом в Лувре, и перед ним лежали не карты сражений, а финансовые отчеты. Свитки, испещренные колонками цифр, которые складывались в одну ужасающую сумму: стоимость войны.
— Золотые шпоры можно отбить, — холодно произнес король, отодвигая от себя документ. — Позор — смыть только кровью. Где теперь эта армия «мужиков»?
— Укрепилась у Лилля, государь. Ими командует Ги Намюрский. Они ждут нас.
— Значит, мы не заставим их ждать долго, — сказал Филипп. Его решение было принято. Не было гнева, не было ярости. Была лишь холодная, неумолимая необходимость. — Соберите новое ополчение. Прикажите герцогам Бургундии и Бретани привести свои контингенты. Графу Артуа… — он едва заметно замолчал, — …прикажите возглавить авангард.
Советники переглянулись. Собрать новую армию после такого разгрома? Это требовало колоссальных средств. Ангерран де Мариньи, стоявший поодаль с озабоченным видом, тихо кашлянул.
— Государь, казна… Выплаты наемникам, закупка продовольствия, оружия, доспехов… Мы исчерпали резервы. Придется вводить новый налог. «Военную десятину».
— Тогда введите его, — отрезал Филипп, даже не взглянув на финансиста. Его взгляд был устремлен в пространство, туда, где на карте его воображения уже двигались армии. — С духовенства и городов. Скажите, что это воля короля.
— Святейший Престол может усмотреть в этом ущемление своих прав, — осторожно заметил кто-то из придворных.
— Со Святейшим Престолом я разберусь позже, — последовал безразличный ответ. — Сейчас есть Фландрия.

Год спустя, под стенами Лилля, железная воля короля начала воплощаться в дело. Новая армия, собранная на последние деньги и на страх вассалам, была огромна. Но фламандцы, окрыленные победой, не сдавались. Война затягивалась, превращаясь в череду осад, стычек и изнурительных маршей по враждебной земле. Каждый день стоил короне новых сумм, которые Мариньи с отчаянием вычеркивал из свитков.
И тогда Филипп сделал то, что делал всегда, когда сталкивался с препятствием: он ударил по нему с максимальной, безжалостной силой. Он лично возглавил армию. Его появление в лагере под Лиллем произвело эффект разорвавшейся бомбы. Король! Прекрасный и невозмутимый, в сияющих латах, он объезжал позиции, и его ледяное спокойствие передавалось солдатам. Не было пламенных речей, не было обещаний славы. Был лишь взгляд его холодных глаз, говоривший: победа — это необходимость. Иного не дано.
Осада Лилля была жестокой. Когда город пал, Филипп показал, что значит его месть. По его приказу были казнены зачинщики мятежа. Цехи были распущены, стены срыты, на город наложена неподъемная контрибуция. Это был calculated terror — урок для всей Фландрии и для всей Франции.
Но урок не был усвоен до конца. Остатки фламандского ополчения отошли к побережью. Сердцем сопротивления стал портовый город Зеррикзее. И именно туда, на зыбкую почву прибрежных болот, двинулась королевская армия.
11 августа 1304 года. Битва при Зеррикзее.
Это была не битва, а бойня в грязи, повторение Куртре, но на этот раз с иным финалом. Французский флот, накарябанный по всей Нормандии, атаковал фламандские корабли на рейде. На суше рыцарская конница, наученная горьким опытом, действовала осторожнее, но топилась все в той же липкой грязи.
Филипп наблюдал за сражением с небольшого холма. Он видел, как гибнут его лучшие рыцари, как тонут знамена с золотыми лилиями. Его лицо было бесстрастно. Рядом с ним Мариньи, впервые видевший такое побоище, был бледен.
— Государь, — прошептал он, — мы несем чудовищные потери. Может быть, отступить, перегруппироваться…
— Нет, — тихо, но четко произнес Филипп. — Они несут такие же потери. Но у них кончатся люди раньше, чем у нас. Продолжайте натиск.
Это была арифметика. Холодный расчет. Он не видел людей — он видел ресурсы. И был готов потратить больше ресурсов, чем противник.
Его воля передалась командирам. Атака продолжалась с неослабевающей яростью. И фламандцы, в конце концов, не выдержали. Их ополчение, храброе, но плохо организованное, дрогнуло. Началось отступление, которое быстро превратилось в бегство.
Победа была за Филиппом. Горькая, кровавая, разорительная, но победа.
Вечером того дня король в своем шатре принимал доклады. Раненые стонали в лагере, потери исчислялись тысячами. К нему вошел Мариньи. Лицо финансиста было мрачным.
— Мы победили, государь. Фландрия сломлена. Ги Намюрский в плену.
Филипп кивнул, изучая карту. Он уже думал о будущем: об условиях мира, о смене графа, о гарантиях.
— И? — спросил он, заметив, что Мариньи не уходит.
— Казна опустошена, ваше величество, — тихо сказал Мариньи. — Мы влезли в долги к ломбардским банкирам, чтобы оплатить эту кампанию. Новый налог вызвал ропот в городах. Духовенство в Лионе отказывается платить «десятину». А фламандская контрибуция… ее будет едва ли достаточно, чтобы покрыть треть расходов.
Филипп медленно поднял глаза. В его холодном взгляде не было ни тени сомнения или раскаяния.
— Тогда найдем другие источники, — произнес он с ледяным спокойствием. — Если города ропщут — увеличьте подати с тех, кто молчит. Если духовенство забыло о своем долге перед короной — напомните им. Если ломбардцы требуют свои деньги назад… — он сделал едва заметную паузу, и его взгляд стал отстраненным, — …найдите тех, у кого денег больше, чем у них. Намного больше.
Он отвернулся и снова уставился на карту, но видел уже не Фландрию. Его взгляд скользил по землям Франции, останавливаясь на тех местах, где стояли неприступные крепости, не подвластные его налогам и его суду. На тех местах, где копились несметные богатства, которые могли бы спасти его королевство от банкротства и укрепить его власть на века.
Тень над Фландрией медленно рассеивалась, уступая место другой, гораздо более грозной и масштабной тени. Тени, что ложилась от белых плащей с алыми крестами. Тени Тампля. Победа при Зеррикзее показала Филиппу цену силы. И теперь он был готов заплатить любую цену, чтобы получить силу еще большую. Любую.

Купить книгу можно на Литрес, автор Вячеслав Гот. Ссылка на странице автора.