Век Проклятых. Глава 5 Банкиры Бога

1310 год. Париж.
Владения Ордена Храма в Париже были не просто резиденцией. Это был оплот иной власти, государства в государстве, выстроенного не на крови и наследственных правах, а на золоте и вере. За высокими, неприступными стенами Тампля кипела жизнь, непохожая на суету остального города. Здесь царили порядок, дисциплина и несметное богатство.
Воздух в громадной казнохранительнице был густым и спертым, пахнущим старым камнем, пылью, воском от опечатанных свитков и сладковатым запахом благородного металла. Под сводчатыми потолками, поддерживаемыми мощными колоннами, рядами стояли дубовые сундуки, окованные железными полосами. Некоторые были распахнуты, и в свете факелов в них тускло мерцало золото — ливры, экю, флорины, марки, монеты всех христианских и не только королевств. В углах громоздились слитки серебра, свертки с жемчугом, ларец с изумрудами, присланными в дар от какого-то восточного эмира. Счетоводы, братья-тамплиеры в темных рясах, склонились над высокими конторками, их гусиные перья скрипели по пергаменту, внося в огромные фолианты приход и расход сумм, способных купить целое герцогство.
Рыцари в белых плащах с алыми крестами неспешно прохаживались между рядами сокровищ. Их лица были спокойны и надменны. Они были не просто воинами; они были стражами величайшей финансовой империи средневекового мира. Они предоставляли ссуды, переводили средства через границы, хранили ценности пап, королей и купцов. Их сеть командорств простиралась от Эдинбурга до Иерусалима, и везде их слово было весомее королевского, ибо оно было подкреплено звонкой монетой.
В личных покоях Великого Магистра Жака де Моле царила иная, но столь же уверенная атмосфера. Здесь пахло дорогим воском, старым вином и властью. Де Моле, человек уже в летах, с лицом, обветренным палестинскими ветрами, принимал высоких гостей. Кардиналы, герцоги, послы — все они говорили с ним почтительно, как с равным, а то и как с высшим по чину. Он был принцем Церкви и финансовым повелителем в одном лице.
Именно в эти покои, в этот оплот уверенности и силы, ввели короля Франции.
Филипп IV Красивый вошел не как повелитель, а как проситель. Его свита осталась у ворот. С ним были лишь Ногаре и Мариньи. Король был облачен в темно-синий, лишенный вычурности камзол, но на его мраморном, бесстрастном лице лежала печать унизительной необходимости. Он шел по коврам Тампля, и каждый его шаг отдавался в ушах глухим стуком — стуком королевской гордости, падающей на каменные плиты.
Де Моле принял его с подчеркнутой, холодной учтивостью. Не встал, а лишь указал рукой на кресло напротив. Между ними стоял массивный стол, на котором лежала не расписка, а уже составленный договор займа.
— Ваше величество, — голос де Моле был глуховатым и лишенным почтительности. — Рад видеть вас в добром здравии. Надеюсь, дела королевства процветают?
Филипп сел, выпрямив спину. Его взгляд был устремлен куда-то в пространство за спиной Магистра.
— Королевству требуются средства, — произнес он, опуская формальности. Его голос звучал ровно, но в его абсолютной ровности слышалась стальная напряженность. — Урожай был плох. Налоги собраны не полностью. Война во Фландрии потребовала новых расходов.
— Ах, война… — Де Моле сделал жест, полный сожаления, но в его глазах читалось лишь равнодушие. — Дело дорогое и, увы, редко окупаемое. Насколько именно… обременительна ваша потребность?
Мариньи, стоявший за спиной короля, тихо назвал сумму. Она была огромной. Чудовищной.
Великий Магистр медленно кивнул, его пальцы постучали по пергаменту.
— Значительная сумма. Очень значительная. Орден, конечно, всегда готов помочь набожному королю Франции в его… трудностях. Однако… — он сделал театральную паузу, наслаждаясь моментом, — …риски. Вы понимаете? Долг королевства уже велик. Обеспечение…
— Обеспечением будет будущий сбор налогов с Лангедока, — холодно отрезал Филипп.
— Который может снова оказаться неудачным, — мягко парировал де Моле. — У нас есть предложение. Командорство в Шампани. Его земли плодородны, доходы стабильны. В залог. На время, разумеется.
Это был грабеж. Филипп понимал это. Отдать под контроль Тампля одно из самых богатых командорств — значит не только лишиться доходов, но и позволить Ордену укрепить свое присутствие в самом сердце Франции.
Ногаре, наблюдавший за сценой с каменным лицом, видел, как скулы короля напряглись. Он видел, как белые, идеальные пальцы сжали подлокотник кресла до побеления костяшек. Филипп молчал несколько секунд, которые показались вечностью.
— Командорство не может быть передано, — наконец произнес он. — Это коронная земля.
— Тогда, боюсь, наши возможности ограничены, — развел руками де Моле. В его голосе звучала не озабоченность, а легкое презрение. Банкир, отказывающий несостоятельному клиенту.
Филипп медленно поднялся. Его рост и врожденное величие заставили де Моле на мгновение откинуться назад.
— Я — король Франции, — произнес Филипп, и его голос впервые зазвучал как сталь, обнажаемая из ножен. — Мое слово — достаточное обеспечение.
В зале повисла тягостная пауза. Де Моле выдержал взгляд. Он был банкиром, а банкиры имели дело с цифрами, а не с титулами.
— Слово короля — вещь бесценная, — сказал он наконец, выбирая слова с ядовитой вежливостью. — Но устав Ордена требует… материальных гарантий. Мы — всего лишь слуги Божьи и хранители вверенного нам достояния. Мы не можем так легкомысленно рисковать им.
Он отодвинул договор.
— Может быть, вам стоит обратиться к ломбардским ростовщикам? Хотя проценты у них, конечно, грабительские.
Это было последней каплей. Отказ, да еще и предложение пойти к презренным евреям и итальянцам. Унижение было полным.
Филипп не сказал больше ни слова. Он развернулся и вышел из покоев, не кивнув на прощание. Его спутники последовали за ним.
Они молча шли по внутреннему двору Тампля, мимо бесстрастных стражей в белых плащах, мимо сундуков с золотом, которое принадлежало не ему, королю, а этим монахам-воинам, этим банкирам Бога.
Только когда тяжелые ворота Тампля захлопнулись за их спинами, и они оказались на узкой улочке Парижа, Филипп остановился. Он обернулся и посмотрел на неприступные башни, на зубчатые стены, отбрасывавшие тень на его город. На его лице не было ни ярости, ни обиды. Лишь абсолютная, ледяная холодность.
Ногаре подошел ближе.
— Государь, это невыносимо. Их гордыня…
— Их гордыня будет сломлена, — тихо, но очень четко произнес Филипп. Он не смотрел на Ногаре, его взгляд был прикован к стенам Тампля. — Они забыли, кто в этом королевстве хозяин. Они думают, что их золото защитит их от королевской власти. Они ошибаются.
Он повернулся к Ногаре, и в его синих глазах горел новый, страшный огонь.
— Материальные гарантии, — повторил он слова де Моле с ледяным презрением. — Я дам им самую материальную гарантию. Их жизнь. Их богатство. Их орден. Все это теперь принадлежит короне. Все.
В этот миг, на пыльной парижской улице, родился план мести. Не просто взыскания долга. Не просто усмирения. Полного уничтожения. Зародыш будущего костра, на котором сгорят не только люди, но и целая эпоха.
— Готовьте все, — сказал: «Железный король», в последний раз бросая взгляд на Тампль. — Пришло время напомнить им, что есть только один Бог на небе и только один король на земле. И оба они — не в их распоряжении.

Купить книгу можно на Литрес, автор Вячеслав Гот. Ссылка на странице автора.