Февральские кактусы

Морозно. Мелкий колючий снег, подгоняемый разгневанным зимним ветром, бьёт в лицо. Я закрываю ладошкой, укатанной в варежку, нос и щёки. Плечи самопроизвольно сжимаются, утягиваясь внутрь шубы, мохнатая шапка надвинулась на глаза, чему я очень рада.

Быстрей домой, быстрей — подгоняю себя мысленно, в тепло. Мороз уже здорово покусал мочки ушей. Шустро разгребаю ногами вчерашний тяжёлый снег, смешанный с новым — лёгким, воздушным, вечно перебегающим с места на место в поисках пристанища. Дорога — вся в контрастах: местами утоптана, местами расчищена, а местами непроходимо взъерошена колёсами машин.

Солнце за весь день так и не пробилось меж нависших, набитых снежной синевой, облаков. Вечер. Обычно фонари, ярко подсвечивающие дорогу домой, сегодня затуманены снежной дымкой, излучают тусклый, холодный свет. И только высокая искусственная ель, светящаяся всеми цветами радуги в их льющемся сверху вниз ледяном сиянии, отчётливо показывает округу.

Ух… Подбежала к подъезду. Сумка, подчинившаяся воле жгучего мороза, совсем не желала открываться. Замерзшими пальцами я всё же достала ключи.

«Дверь открыта», — прозвучал звонкий женский голос домофона. Одним быстрым, почти падающим движением я навалилась на нее всем телом — и она мгновенно распахнулась, впустив меня в спасительную теплоту - контраст… Тёплый, нет, горячий воздух внутри обдал мое лицо.

«Осторожно!» — прозвучало в голове. Кафельный пол в подъезде превратился в бурную реку от потаявшего снега, натащенного сапогами предшественников. Не упасть бы...

Лифт поднял на свой этаж. Зашла в квартиру — пахнет мандаринами, оставшимися лежать на столе. Быстро сняла верхнюю одежду, заварила горячий чай, добавив ложечку ароматного гречишного мёда, и подошла к окну — полюбоваться этим незабываемым зимним вечером.

И тут, замедлив наконец свой бег, перевела взгляд на кактусы, давно живущие на моём подоконнике.

«Надо же!» — вспыхнуло всё внутри. — Я совсем не замечала, как же они выросли!
День за днём, неделя за неделей, из малюсеньких, микроскопических кругляшков с мелкой, мягкой щетинкой, похожей на колючки, они за полтора года прожили как будто три жизни!

Один раздулся, как мыльный пузырь, превратившись в настоящего пузатого снеговика (не совсем подходит сравнение, но другого и нет...), широко растаптырив свои редкие острые иглы в стороны. А рядом с ним — длинный, как шпага, статный, словно оловянный солдатик, мелким решетом выпустил свои разноцветные колючки: снизу — оранжевые, посередине — белоснежные, а макушка — жёлтая.

Просто удивительно! И как же я не замечала этого раньше?

Видимо, жизнь состоит именно из этого: из того, что тихо подрастает за твоей спиной, пока ты смотришь в метель. Из обещаний, которые нарушаются самым лучшим образом. Из подарков, которые оказываются больше, чем подарки.

От этой мысли становится очень тихо.

Я допиваю чай. За окном — всё тот же февраль. А на подоконнике своим чередом творится лето. Так же, как и в нас самих, — день за днём, совершенно незаметно для нашего замыленного глаза. И в этой тишине зреют самые важные слова — те, что не нуждаются в звуке.