Без права на смерть

Окна в классе распахнуты настежь. Месяц май дополнял урок литературы умиротворяющим фоном пробужденной природы. Зелень молодой листвы и проблеск небесной голубизны вливали в класс радостный настрой. Мелодичное пение птиц приглушало городской шум. Нетронутый лесной массив, в котором выстроена школа, по задумке советских градостроителей призван подчеркнуть гармоничное сосуществование природы и человека. И как не новому поколению вшить в подсознание, внушить эту простую и краеугольную истину.

Учитель русского языка и литературы в приподнятом тоне разбирала сочинения учеников и учениц на тему «Модель человеческого счастья». Это было домашнее задание на целую неделю. Столь длительный срок дан вовсе не для того, чтобы написать подобие пухлой монографии, наоборот, чтобы сумели услышать голос сердца и кратко изложить свое видение о самом сокровенным, что пока в мечтах и мыслях, что будут осуществлять за порогом школы. В большой взрослой жизни. Изложить искренне и достоверно — это равнозначно отправить запрос судьбе о выборе.
Почему-то сразу учитель, она же классная руководительница, объявила, что лучшей признана работа Лизы Мерцаловой. Ладная юная девушка зарделась. Она вовсе не хотела, чтобы её работу выделили и назвали лучшей. Она лишь попробовала точно и лаконично выразить свое представление, прежде всего для себя. Может быть такие откровения правильнее заносить в личный дневник? Однако что такого непубличного она написала?.. Лиза постаралась выразить все то, что все школьные годы им явно и не явно говорили, внушали, убеждали.
 
Восьмиклассница Лиза просто, понятно обрисовала модель самого счастливого счастья. В основе его любовь к Родине. Эта любовь действенная. Это не умение петь дифирамбы, прославлять и восхвалять, а четко осознать: настоящая любовь должна базироваться на делах и поведении в целом, с ориентацией на пользу Родине как высшему началу в жизни. По существу, это была жизненная программа юной девушки, вступающей в мир взрослых.

Учительница в качестве памятного приза подарила Лизе деревянную черепашку. Её выточил ученик параллельного класса на уроке труда. Черепашка была признана также лучшей работой. Лиза прижала к груди теплую деревянную поделку и сказала, что сохранит её на долгие-долгие годы. Навсегда. Искусно выточенная черепашка — путеводная нить в большое человеческое счастье.

***

Елизавета Степановна по традиции перед новогодними праздниками делала капитальную уборку жилища. Мало навести идеальную чистоту в трехкомнатной квартире, первым делом следовало избавиться от лишних вещей. Часть из них отслужила отведенный срок эксплуатации, часть заменена новыми, улучшенными, часть пылилась за ненадобностью. Всегда хотелось тотально отсортировать книжный шкаф с четырьмя застекленными дверцами. Полки его ломились от книг. Памятные вещицы: сувениры, статуэтки из поделочного камня, медальоны, немногочисленные награды и многое другое — все это вповалку громоздилось у корешков книг.

Грядущий год будет для Елизаветы Степановны переломным. Она, несмотря на уговоры поработать еще годик-другой, собралась уйти на заслуженный бессрочный отдых. Под которым она понимала возможность плотнее заняться своим здоровьем. И на это у неё есть особые причины.

Окна в комнате поставлено на проветривание. На пластиковых стеклопакетах не увидишь зимних узоров. Вместо них — вид заснеженного городского квартала. С высоты девятого этажа и с учетом, что дом расположен на пригорке, можно было полюбоваться родным любимым городом, где родилась, выросла, создала семью, где прошла вся трудовая жизнь. Временами полюбоваться, временами и всплакнуть…
Елизавета Степановна раскрыла книжный шкаф. Тонкий слой пыли покрывал череду статуэток, фигурок. Слишком много их тут скопилось. Памятные ли это предметы или пылесборники? Большинство из них, все-таки, памятные.

Вот две деревянные черепашки. По форме один в один похожие друг на друга. По качеству обработки отличаются. Одна грубая, шершавая, в нескольких местах потрескалась. Видно, что ручной работы. Эту черепашку подарили в восьмом классе, получается почти сорок лет назад. Подарили за лучшую домашнюю работу на тему «Модель человеческого счастья». Вторая черепашка идеально обработана на станке с программным управлением бывшим воином, потерявшим ногу от разрыва мины. В качестве приза черепашка подарена дочке Катеньке за лучшую роль в спектакле, где все актеры и актрисы были так называемыми людьми с ограниченными физическими возможностями. Премьера его состоялась в центре инклюзивного творчества.

Дочка, дочка — и печаль и радость. Столько с ней пережито, какие небывалой силы страдания испытаны… До пятилетнего возраста Катя развивалась как обычный ребенок, радуя родителей и давая им чувство полноценного семейного счастья. На шестом году в канун Нового года дочка тяжело заболела. Затяжная ангины переросла в осложнение на сердце. В больницу Катю унесли на руках. Продиагностировали: сердечная мышца покрылась гнойными нарывами. Рост инфекции остановили, язвочки на сердце затянулись, но рубцы от них остались. Несколько на клапанах. В итоге тяжелейший приобретенный порок сердца. От физической нагрузки лицо девочки белело, губы синели. Сердце не могло справиться даже с легкой физической нагрузкой. Началось длительное реабилитационное лечение, практически до совершеннолетнего возраста.

Катя, слава Богу, осталась жива со строжайшими ограничениями по физической и эмоциональной нагрузке. Была оформлена инвалидность. Школу окончила на домашнем обучении.  Дистанционно получила высшее гуманитарное образование по направлению русский язык и литература. А дальше… одни ограничения: свыше пяти килограмм поднимать и переносить нельзя, о материнстве забыть: ей даже не выносить ребенка и никаких сильных эмоций; изнурительный труд не допускается…

Елизавета Степановна по характеру общительная и неунывающая сразу решила, что замыкаться в собственной квартире не с бедой и горем, а сложнейшим ребенком, нельзя ни под каким предлогом. Она записала Катю в кружок рукоделия в центре детского творчества (бывший Дом пионеров), в музыкальную школу и воскресную школу. Везде её сопровождала. Пришлось самой обучиться вождению транспортным средством категории В, сдать на водительские права, купить простенький отечественный автомобиль.

Супруг Алексей Степанович первое время силился выполнять обязанности отца сложного ребенка, но быстро сломался. У него самого были большие личные планы: стать богатым, известным, знаменитым. Кто в юности об этом не мечтает? Карьеру начинал в СССР по комсомольской линии с литературным уклоном. Писал стихи и, главное, умел их мастерски декламировать. Устраивал сольные вечера поэзии, собирал на них полные залы. Писал очерки в областную молодежную газету. Были неплохие перспективы роста по службе. Во время «перестройки» примкнул не к той политической партии — карьера оборвалась.

На стихах в реалиях страны, вставшей на путь буржуазного развития, не заработаешь. Бывшие друзья-товарищи по комсомолу помогли устроиться на крупное предприятие специалистом по работе с персоналом. Работа нудная, неинтересная, держался на ней ради денег для обеспечения семьи. В выходные дни расслаблялся алкоголем — затянуло, сердце не выдержало, умер на свой 60-летний юбилей от некроза сердечной мышцы.

Елизавета Степановна осталась с дочкой Катей. Одни в трехкомнатной квартире. Работа, супружество, мечты — все это осталось в прошлом. До «Модели человеческого счастья» она не дотянула. Бывало, в утешение она подумывала, что построила модель в одной стране, а жить пришлось в другой при неизменной прописке. Что значит сейчас «Родина»? Спроси-ка у первого встречного… Хотя, кто что скажет — это не аргумент. Для неё как была Родина, так и осталась. Правда, много ли она лично принесла пользы Родине?

Да, работала честно и добросовестно, повышала эффективность и душой болела за предприятие. На работе её ценят и уважают. В личной жизни немного не так, как у большинства. Ребенок у неё особенный, не приспособленный к жестким реалиям. Потом, никогда ей не стать бабушкой, не понянчить внучат. Её род прервется на дочке. Это полбеды. Иной раз она внутренне содрогалась от мысли, как дочка сможет жить одна, без неё? Скорее всего никак. Елизавета Степановна смахнула слезу. Хочется улиться слезами — не плачется. В груди теснит, но разрыдаться не может.
Волевым усилием много испытавшая Елизавета вернула себя в рабочий настрой. Она собралась делать капитальную уборку — так и делай, не распускай нюни… Хотя время будить дочку. Разоспалась её красава. Одно солнышко встало, засверкал снег за окном. Пора поднять свое солнышко, чтобы заискрилась радость в душе. И кроме того, у них у обеих строгий распорядок дня.

Елизавета прошла в комнату дочки, присела у изголовья. По нежно розовому личику плывут неизъяснимые тени снов. Наверняка сказочно чудесных, потому как лицо удивительно красиво. Вообще, дочка у неё милая, симпатичная, как и все дети до переходного возраста. Катенька, несмотря на то что ей перевалило за тридцать, остается ребенком. Девственно-чистая, мечтательно-юная, но крайне хрупкая и не приспособленная к самостоятельной жизни. Дочка унаследовала от отца склонность к литературе, к творческим поискам. Она поет, играет, пишет — все на благотворительной основе. Её чужд меркантильный интерес. Чужда гордость и гордыня. Чуждо стремление к славе, известности, что погубило отца.

Пусть они живут небогато, скромно, просто… Елизавета Степановна уже не уничижала себя, что дочка её не годна на трудовые подвиги, и есть ли практическая польза для Родины от их существования. Она чаще думала, их жизнь с дочкой не своеобразный ли это вид монашества?

Силуан Афонский говорил о монахах, неустанно молящихся об укреплении христианских добродетелей в нашем бренном и противоречивом мире, как о силе, что помогает удержать мир от полного распада. Чем больше чистых сердец, тем крепче надежда на добрый справедливый мир. Катенька своим существованием точно умножает ряды ангельски чистых, узревших Бога…

Дочка открыла глаза, улыбнулась, потянулась, села. В розовой пижаме с распущенными волнистыми волосами, обрамляющими тонко очерченное лицо, она выглядела так трогательно, что Елизавета, наконец, смахнула слезинки.

— Ты снова плачешь, мама?
— Это от радости.
— Ты боялась, что я не проснусь, усну навсегда?
— «Навсегда» у нас уже есть — это ты и я. Вставай, дочка. Умывайся и делай утреннюю зарядку. Тем временем, я накрою на стол. После завтрака пойдем кормить уток. Хорошенько прогуляемся, после обеда отдохнем, потом  у нас физкультура на целый час.
— Вечером у меня репетиция в нашем театре. Мне дали роль поэтессы с гитарой.
— После физкультуры мы найдем время, чтобы ты поупражнялась на гитаре. На репетицию доставлю тебе точно в срок.
Дочка просияла.
— Какая ты у меня хорошая мама!
— Взаимно милая!

Новому дню дан хороший старт.
Елизавета пошла на кухню, вперед, за дело, не отступать от найденных спасительных правил ни на шаг, ни на миг. Среди органичного свода жизненных установок  — правильное питание, дозированные физические нагрузки, добрый эмоциональный фон, молитва… Эти правила позволят им быть подольше «навсегда» здесь, в земной жизни. Ибо нет у обеих права на смерть.