табуретная

- Дедушка Дракон, ну дедушка Дракооон, - они расселись на табуреточках и канючили. Светлые головы чередовались с темными. Шахматцы.
- Чтоу? – я всхлюпнул. Смусль определенно удался. Главный сикрет – корица. И кардамон. Без них смусль превращается в клей для керамической плитки. Или прочистку засоров. Или крысиный яд. В зависимости от. Я зевнул.
- Ну дедушкаааа
- Ладно, - и они довольно взвизгнули. Настурция привычно прикусила кончики косичек и начала причмокивать. В предвкушении. Ее сестра пошуршала фантиками и приготовила леденцы. Дабы не отвлекаться после. В самом интересном месте. Возможно. Ну а вдруг. Вы же не знаете. Пока исчоу.
- Давно-давным, - вздохнул я. Время нас не щадит. Как и окружающие мрази. Выздохнув опять я продолжился.
- Когда Конрад был совсем юн и чрезвычайно восприимчив ко всему такому, в класс к ним привели девочку. Не для того, чтобы поужинать, нет. Тогда – не теперь. Да и вообще, в давние времена солнце было золотое, ночи серебряными, а девочки милыми. Преимущественно. Или так казалось Драко..тьфу..Конраду. Поскольку он был малоопытен и копытками не лягаем. Исчоу.
И была эта пришлая девочка всем пригожа и замечательна. Но без пальцев. На руках.
- Как ее звали? - спросила Бегония, не вытаскивая леденца.
- Важный вопрос, - заметил я. – Но разве это важно?
Все закивали. В этом тоже состоял смысл игры. А без - рассказка была бы не…
- Крыштина? – вопросил я. Дети отрицательно помотали головами. Хихикая.
- Все Крыштины – шлюхи! – выпалила Фиалка. Я кивнул.
- Однако и от воспитания зависит. Парадигма, - заметив при этом. – Но – да. Катаржина?
Собрание захихикало снова. В тишине чавкались леденцы. Они знали, что последует дальше. Кто на этот раз?
- Катаржины – припизнутые! - высказалась Мята. Я кивнул. И с этим не поспоришь. Даже если воспитывать розгами. Прорвется. Тр-р-р-еск.
- Как же ее звали, ох ох? – я сделал вид, что пытаюсь вспомнить. Даже потер нос. Переносицу. Оттопырил губу. И глотнул смусля. - Пьюля? Хуюля
- КО-ЖУР-КА! – высказался хор. По слогам. Хорошо в этот раз без плакатиков обошлось.
- Даа, - встрепенулся дедушка. Дракон. Я. – Никто не помнил почему. Но звали именно так.
И очень хотелось мальчику Конраду с Кожуркой дружить. Не тужить. Но складывалось не то.
Без пальцев. Не походишь по буеракам и кустам. Держась за. Чтоу? Вот именно. Упадет, например, Конрад с обрыва. Зацепится за травинку. Протянет ему Кожурка культяпку и скажет «Держииись!». «Конрад! Ты чего не держишься? Аа?» А держатся то и не за что. Гладкая она у нее, кожа на культяпках. Опять же – крем. Косметический. Скользкий. И полетит мальчик Конрад, матерившись и спрашивая по дороге «Ты специально намазала культяпку кремом, милая Кожурка? Признайся, пока я не pizdанулся о дно-но-но». Хряпсь. Это он уже pizdанулся. Раз и два. И ушиб коленку. И много чего еще. Выдвижного. А девочка даже не ответила, потому что подумала – Ускорение свободного падения на массу тела, она хотела спросить мальчика Конрада о массе его тела, но подумала-2, что это не вежливо так сразу, после знакомства, а какая у вас к примеру масса тела? А вам к чему? А вдруг вы pizdанетесь с обрыва и вам надо будет что-то у меня спросить, я же должна прикинуть скорость падения, чтобы знать, из скольких слов составить ответ. Подумать-3. Непросто. Жить. С культяпками. Поэтому от стресса Кожурка всегда носила с собой крем для рук. Трешь-трешь, успокаиваешься. И не спрашивайте меня чем она его выдавливала и как втирала. Не скажу.
И они обходили овраги за километр, предварительно сбегав к тому с рулеткой. И отмерив этот самый километр. Чтобы обходить овраг за него. Километр. Иначе как. Непросто. Жить. Потому что. Без пальцев.
И подумал однажды мальчик Конрад, как было бы здорово Кожурке с пальцами. Но хирургия тут была без сильна. Не сильная. В зачаточном состоянии во всем. Что касалось изготовления пальцев. Для Кожурок. В основном девочку отправляли к психологу. Иди, говорят. И без пальцев не возвращайся. Зато с пальцами, говорят, возвращайся. Цитата. Который психолог выписывал ей трамадол. И спрашивал – Видишь? Чтоу – спрашивала девочка. Это – говорил психолог и хихикал. Потом вскакивал и бегал вокруг своей табуреточки. Озираясь. После выяснилось, что половину таблеточек психологи кушают сами. Перед сном, утром и вечером. И спрашивали они, психологи, свои вопросы, исключительно у себя. Самих. Психологов. Потому, что они то видели. Психолог психолога видит. Издалека. И коней и поней. Пони. Тоже видели поней. Как и кони. И были психологи понями лягаемы. И конями лягаемы. И повреждаемы. Потому что на каждой таблеточке, вот такусенькими буковками написано заклинание. «Не ешь меня без рецепта, психолог, позязя». В общем, не помогало это Кожурке. И пальцы не отрастали. Даже не чесались на культяпках эти самые пупырки. Места крепления пальцев. И предложил мальчик Конрад сходить в морг, нарубить там свежих пальцев и приклеить Кожурке. Смусль, если в него не досыпать кардамону, отличный клей. Для пальцев.
- Это все знают, - подтвердила Медуница. Остальные покивали. Я тоже. Дедушка. Дракон.
- Все - да не все, - поэтому загадочно произнес он. Я. – Мальчик Конрад тогда не знал. Да и смусля еще не обнаружли. Тогда.
- Темные времена, - подытожила Фиалка. – Необразование.
- Однако, - щелкнул я пальцами. – Не потому икспидиция в морг не состоялась. А потому, что одна колдунья по фамилии Пшич рассказала детям о влиянии пальцев мертвецов на нового хозяина под луной. И девочка решила, что это другая история и мы ее сейчас рассказывать не станем, да и слишком она плагиатная. Или потому, что в то время в морг привезли только шестерых девочек, которые сунули пальцы в мясорубки, измельчители, миксеры и крысиную нору – посмотреть, что будет. И поэтому посмертно они были без многих пальцев. В память о всех этих добрых девочках морговый санитар Ыгор Жив предлагал детям все пальцы. Приклеить. На другой хороший клей. Однако Кожурка решила, что лучше вовсю без пальцев, чем с тридцатью семью уцелевшими, причем многие из них большие и мизинцы, а указательных нет вовсе. Погибли в мясорубке, измельчителе, миксере и крысиной норе. Не хотеть, - сказала девочка решительно.
Как хотеть – заметил санитар и продолжил выпивать. Не смусль. Пейте только смусль, дети, и ваша жизнь не закончится в морге. Даже профессионально. Хотя работа безусловно важная. Да и нет никчемных работ. Кроме ххх, но эти никому не нравятся. И эти. И те. В общем, есть ненужные профессии. Но в давным-давно.
А потом колдунья Пшич отхаркивалась, отхаркивалась и отхаркнула волосяной катышек. История не сохранила природу волос. И шелковизну. И – с лобка или колобка. Но это был именно он. Катышек. Поскольку мальчик Конрад поймал его на лету лицом. И хорошо запомнил. И завопил – Старая ведима, ты заипала. Хваркать своими катышками. Вылизывается-вылизывается, а потом все коврики заблеванные стоят. Лежат.
- Коврикиии. Лежааат., - прошелестело по рядам внимательных слушателей. И эхом вернулось – Катышкиии
- После этого старуха Пшич заметила чтоу, не обнаружила одну вещь на полу, а высказала идею. За что мальчик Конрад поблагодарил ее, вернув катышек, прибавив две баночки ревеневого вареньица и остаток пирожка с творожком. И апрелевыми козявками. И побежал вприпрыжку. Кудау?
- Тудаууу, - дети хором. Я кивнул
- Правильно. В Туда было темно и прохладно. И путь преграждали три реки. И ни одного мостка. Или досточек. Или коры. И даже, если и были коры, то чем их рубить. Мальчик Конрад был малоопытен и не носил тогда с собой. Чтоу?
- Инструмееенты! – славный сегодня хор. Памятливый.
- Потому Конрад снял трусы, одел курточку, или наоборот. Давно-давным, никто не вспомнит уже. В целом не спасли мальчика трусы. Носки. И хорошее воспитание. Потому что вброд ему пришлось плыть. Ползти. Плюхаться. Через реку гноя. Через реку какулек. И потом через главную. Реку.
- Кррроови!!! – воодушевились пострелята. Да, это им всегда по вкусу.
- Именно. Крови. Время от времени отпихивая оторванные ладони, ступни и бобров. Небольшого размера. Но кусучих.
Когда мальчик выбрался, на последнем берегу, дружить с ним бы не стал никто. Даже Кожурка. Всем неверующим предлагалось в истории повторить, но мы посоветуем просто попросить-подавить у прохожих на улице гной и помазать свои миленькие щечки. И представить. Что есть и другие реки.
-Фу-фу, - детишки картинно позажимали носики. Я хмыкнул. Даже вспомнить приятно.
И на последнем берегу встретил Конрада демон-проныра. По имени Бес Имени. И громогласно обьявил демон Конраду. Вопрос.
- Мальчик?
-Угу
-Пришел все таки?
-Угу
-Помылся бы сначала?
-Угу
-Другие слова знаешь? Если скажешь «угу» оторву голову
-Зачем?
-Ага, - призадумался Без Имени. – Так что хотель?
- Пальчики для милой девочки
- Уверен? Пройдя такие испытания? - демон брезгливо ткнул в потеки гноя и какулек и вытащил белоснежный платочек. Тщательно вытер коготь и подбросил платок в воздух. Вспыхнуло, бумкнуло и просыпались пеплы. Запахло Блю де Шанелью, но Конрад этого не знал. Тогда.
- Угу. Пальчики. Для Кожурки
- Ко..Жур..Ки? Ко..жур…?– демон хихикал несколько минут, вытирая слезы и икая. – Придумают же. Ох люди, что с вас взять.
- Реку гноя, какулек и..
- Да-да, - перебило мальчика существо. – Я риторически. Угу?
- Угу.
- Может я тебе подрочу? С кремом для рук, аж искорки полетят из глаз. Не пойдет?
- Пальчики, - поперхнулся слегка Конрад. Опешил немного. Поэтому охрип. На время.
- Ну, мое дело попытаться, - демон пожал крыльями. – Не знаешь, кстати, от чего отказываешься. Многие не могут забыть, знаешь ли, - Без Имени подмигнул и облизнулся. Конрад закашлялся и уверенно помотал головой
- Окай-хокай, - произнес демон заклинание на шумерском и выплюнул сгусток синего дыма. Запахло корицей. Мальчик закашлялся больше. Демон протянул стаканчик с булькающей жижей и присоветовал – Запей, унд полегчает. Магия, малыш. Она такая. Серьезная штука. Угу
Так и появился смусль. В мире людей, - добавил дедушка Дракон и отхлебнул из своей черной чашки с черепами.
- Смуууусль, - пролетело по рядам. Детишки причмокивали. Забыв про леденцы.
- Однако история еще не закончилась.
Вернулся мальчик Конрад назад. А у Кожурки выросли пальчики. Лиловые, но настоящие. И они теперь могли ходить за ручку везде, включая кусты и буераки, и если бы Конрад упал в овраг, то Кожурка бы его вытянула. Не думая. Потому что это вам не культяпки.
И вот стоят они за школой, покуривают волшебную пыль страны Забадум через приспособление и девочка и говорит. «Спасибо тебе, Конрад, никто для меня не делал такого, а ты делал. Прямо как особенный. И наверное даже тебя люблю, Конрад. Я. Конрад?» – уточнила она. – «Аллоу?»
Мальчик же немного опешил, запершило в горле, сопли текли опять же, плюс трава из страны Забадум делала свое дело. Травяное. И он спросил одно, что ему пришло. В ум. Прокралось.
- Подрочишь?
И я вам скажу, детишки, что Конрад получил свою порцию искорок из глаз. Как и обещал демон. Вот только волшебные пальчики были нечеловеческие, и сила в них была нечеловеческая. И лежал потом Конрад месяцы в санатории с переломом челюсти. На жидкой еде. Поскольку звезданула ему девочка от души. Спасибкнула. За все.
Подглядел этот нокаут тренер по рукопашному бою мимо ходя и записал Кожурку в секцию. И стала она всех лупить, и справа и слева, и промеж, потому что один мальчик сказал глупость. Вслух. А не подумал, как остальные. И заняла Кожурка второе место на чемпионате Центра и окрестностей. Конечно сменила имя на другое.
- Какое? – спросила Фиалка, но дедушка Дракон видел, что знать хотят все. Он улыбнулся и пофыркал.
- Слишком быстро. Это будет в продолжении, а теперь кыш баиньки. Поздно.
- Ну вооот, - прошелестело эхо.
Главное, что помнил мальчик Конрад всегда, но никому не рассказывал – это далекий смех демона Без Имени, краем уха, перед тем как лишился сознания от удара. Кожурки. Демон знал. Непременно.
Теперь знаем и мы.
Но все равно забудем.
Слишком быстро
(с) 23 окт 2019