Банан

          Вспомнилось, как мы с мужем "объели" детей в те "лихие" времена 90-х прошлого столетия. Решили побаловать вкусненьким гостивших двух племянников и свою дочку - все трое погодки-дошкольники.
 
          Поковырялись в кошельке, высчитывая, что можно купить на то, что там было и как потом растянуть оставшиеся "капиталы" на оставшиеся дни до зарплаты. Пришли к выводу - гулять так гулять - "отхватили" связку бананов: 4 штуки. Дома поделили им на троих. Один из племянников спрашивает об оставшемся: а этот, кому? Отвечаю, что завтра вам поделю. Честно хотела детям отдать завтра. Почему завтра - чтоб удовольствие растянуть. Уложили малышню спать. А мысль о банане мучает: нестерпимо захотелось ощутить забытый вкус. Предлагаю мужу совершить преступление и съесть самим. Муж сомневается, а как же дети, обещали же. Отвечаю: – Забудут до утра. Съели.

          Утром первым делом после завтрака один из детей интересуется, мол, уже пора банан кушать? Мы с мужем переглянулись. Отвечаю, что нету банана. Ребёнок хлопает глазами: – А где он?

          Теперь смотрят на нас три пары глазенок.

          — Не знаю где, куда-то делся. Исчез.

          Сто раз пожалела, что не сберегли лакомство и позорно объели детей. Было очень стыдно перед ребятами. Муж трусливо из кухни ретировался в самом начале разговора и ответ пришлось держать мне одной. Да я и виновата. Собственной персоной подбила мужа на преступление.

          Мучитель морщит лоб, размышляет вслух, что же могло случиться с бананом. Потом встает из-за стола и направляется к шкафу, где стоит мусорное ведро, открывает дверцу. В пустом ведре на дне лежала кожура от единственного банана.

          — Его кто-то съел!

          Ребятня тоже сорвалась к шкафчику посмотреть.

          — Кто же его съел?

          — Мы съели. – муж вернулся в кухню на выручку.

          — А мы думали привидение или домовой, – и дружно выбежали из кухни.

          Я продолжила заниматься хозяйственными делами, муж пошел к детям разрешить какой-то их спор. Только поздно вечером, когда угомонились малыши, мы смогли обсудить утреннее происшествие. Вернее, не происшествие, а поведение детей – их благородство. Дети приняли действительность, не зная, что взрослые называют это «перестройкой», и не зная еще, что их поколению придется разгребать чудные дела перестройщиков. Главное для них было знание, что это не приведение и не домовёнок.