Негативные последствия оптимизаций

Они тряслись в душном вагоне электричке уже час. Говорить не хотелось. Совсем. Оба мужчины, насупившись, не смотря друг на друга, сидели рядом. Один глядел на мелькающие за окном деревья. Второй шарил взглядом то на пассажиров, то попросту опускал глаза в пол. При этом ссоры между ними не было. Просто переваривали то, что с ними происходило в данный момент. Они добровольно-принудительно согласились на то, на что бы не согласились при других обстоятельствах. Но руководство не оставило им выбора.
Оптимизация. Какое же это ненавистное словно не только для них, но и для тысячи граждан ощутивших её на собственной шкуре. Нечто непонятное. Не конкретное. Обтекаемое. Процесс, при котором можно творить всякую ересь, а позже, когда не получиться, списать именно на ней. На оптимизацию. По такому шаблону уже перетрубировали РЖД, медицину и образование. А теперь дошла очередь и до них.
Кому-то свыше ударила в голову неимоверно светлая мысль объединить Россельхоз, государственную лесную охрану, Росцентрлес и вообще не причастных к лестному хозяйству – Росводресурс. Хотя последних не объединили с «лесниками», а сняли с них ответственность за реки и озёра находящиеся вблизи лесных массивов. Проще говоря, отдали «лесовикам» часть акваториё. Так же к новому ведомству присоединили с десяток пожарных частей, Авиалесоохрану и множество совсем левых мелких организаций. И весь этот винегрет гордо назвали – «Министерство лесных и таёжных массивов». А если коротко – МЛТМ. Что тут же в простонародье мгновенно стало именоваться не иначе как МММ. Явно намекая на сомнительную организацию из 90-х.
Как и полагается при оптимизации, последовала череда увольнений и довольно крупных коррупционных скандалов регионального масштаба. В ходе объединения выяснилось, что министерству не требуется такое количество работников и под сокращение попали не сотни ненужных кабинетных псевдоспециалистов, а работники с низов. Собственно как оно и бывает. И по итогу, на одного «трудягу» стало не три, а пять начальников. Одним словом, если хочешь что-то развалить и сделать только хуже – введи оптимизацию.
Но, как и положено, работникам предложили альтернативу. Например, вахту. На которую собственно и согласились ехавшие в электричке мужчины. При огромном варианте выборов, выборов имелось всего два. Или ехать в командировку на месяц на  объект в какую-то лесную Тмутаракань. Или увольняться, так как их должности попросту убирают. Каким-то чудесным бюрократическим образом сокращение сокращением не считалось и трёх месячные выплаты им не светили как рыбе её уши. Оба выбрали первое. И теперь их ждала ни то сторожевая башня, ни то пожарная вышка с не ясным назначением и непонятными функциями, возложенными на них.
Вроде нужно следить за лесным массивом и обо всём докладывать по стационарной радиостанции. Но это только вроде. По факту, пожарные вышки давно сокращали в виду развития технологий. Но почему-то при оптимизации их решили перепрофилировать под наблюдательные пункты и оставить. То есть переделать в то, чем они собственно и являлись. Но только теперь нужно было наблюдать не только за пожарами, но и за передвижением диких животных, незаконной вырубкой леса и всевозможными нарушителями. Следить, сидя на вышке в глухом лесу и без оружия. Одним словом – оптимизация.
Ещё очередной жирный минус был в том, что их ждали на месте. И не на полустанке, а в самой вышке. Как добраться никто не сообщил. Выдали только координаты. По факту работники должны были добраться туда, не знаю куда, своим ходом, не известным маршрутом и опираясь на карту. О сменяемом известно было только две вещи: он являлся огромным радиолюбителем и то, что всегда работал один. Мужчины не знали даже его имени и если бы на месте застали браконьера или беглого зека, то попросту поверили на слово. И вежливо попрощавшись, проводили до выхода. А после бы нашли в подсобке труп настоящего работника. С такими мыслями, мужчины, выйдя на полустанке, выдвинулись в лесной массив, отталкиваясь от крайне скудных данных.
На их удивление, интернет на телефоне работал и, вскоре убрав бумажный вариант карты, они перешли на электронный. Возможно, хоть и маловероятно, вышки связи установили в ходе оптимизации. Но наверняка мужчины не знали. Если честно, они вообще мало что понимали во всём происходящем.
Они долго плутали кругами. Вроде каких-то 5 километров, но если ты не знаешь дороги- то ты её не знаешь. Усложняли процесс и пересеченная местность, и отсутствие ориентиров, и то, что мужчины вообще не имели представления как выглядит сторожевая вышка. Но выйдя на неё - сразу догадались. Какое строение ещё может топорщиться на небольшой возвышенности посреди леса, кроме пожарной башни, или как сейчас её стали называть - сторожевой вышки? Словно какое-то глухое средневековье, а не улучшение процессов и оптимизация. В итоге, вместо 10 часов утра, они вышли на место к двум дня.
Новых работников никто не встретил. Не без доли опаски они поднялись на вышку и тот, что шёл первым - крепкий шатен - потянул за ручку двери. Она поддалась. Коллеги переглянулись. Странно. Открыв дверь, вошли. Никого. Охранники, как теперь они значились по документам, стали ходить по просторному помещению, порой окликивая хоть кого-нибудь живого. Но каждый раз ответом им становилась настораживающая тишина. Тогда мужчины разделились. Крепкий шатен принялся осматривать основное помещение. Или так называемый - пост. Второй же - слегка полноватый и не высокий брюнет - спустился в подсобные помещения. Но после тщательного осмотра, спустя минут двадцать, вернулся на пост и разведя руками, произнёс:
-Миш, тут какая-та фигня. Вещи на месте. Притом куртка и сумка. Внизу там спальное место, туалет и склад с продуктами. Так же небольшая бытовка с плиткой и холодильником. Но нигде никого нет. Я ещё обратил внимание, что как мы сюда поднялись - пропала сотовая связь. Одним слово хрень какая-та. А у тебя что?
-Да ничего Андрюх. – махнул рукой побратим.- Тоже глухо. Ни записки. Ни чего, что хоть как-нибудь проясняло ситуацию. Я конечно ни разу в подобной ситуации не оказывался, но что-то же должно быть. Нам как смену принимать? Какие  журналы? Опись, например. Что вообще делать-то? Да и вообще. Сменяемый живой или нет? Может его волки съели. Там точно ничего странного? Пятен крови? Ну, или что там ищут в ужасах и детективах?
-Да ничего нет, Миш. Ну, вернее всё на месте. Словно человек был-был и нету. Может, вышел куда?
-А куда? – махнул в унисон словам шатен.
-Да я же откуда знаю? Мы с тобой вместе пришли. Не тормози Миха. – слегка вспылил напарник. Неясность ситуации и добровольно-принудительный приезд делали нервы. Помолчав пару минут, Андрей проронил.- Это. Не супься. Я на нервах. Короче, Миш. Пойду, спущусь вниз. С вышки. Рядом похожу. Может, чего найду.
Напарник кивнул, внимательно рассматривая стол, а затем резко обернулся к уходящему, и насторожено произнёс:
-Ты только если что кричи. Мало ли. Может реально волки напали.
Но вернувшись через двадцать минут, хмурый и задумчивый Андрей сел на стул возле стены и, почесав подбородок, заговорил:
-Ничего не понимаю. Всё это странно. Я навернул вокруг вышки несколько кругов. Даже следов нет. Будто тут не ходили уже порядка недели. И связь. Прикол со связью. Помнишь, мы шли, интернет на телефоне работал. Притом пока плутали, карты работали отлично. А сейчас всё. Связи нет. Нужно докладывать начальству. Пусть принимают меры. – но тут же встрепенулся и будто напугано взглянул на Михаила.- Стоп. А как докладывать?
-В смысле как? – удивился вопросу коллега.- Рация есть. Вернее радиостанция. Ты что забыл?
-Да. Да. Точно. Забыл. – он опустил голову и стал смотреть в пол.
Михаил к тому времени, пока его товарищ гулял вокруг вышки, уже проверил радиостанцию и нашёл листок со скупыми данными. Позывные базы и поста. Рабочие частоты. Время выхода в эфир. Ничего лишнего. Нажав на танге;тку, запросил базу.
-Кузбасс. Я Мурманск. Приём.
-Мурманск. Я Кузбасс. В эфире.- тут же ответили.
-У нас тут. Как бы сказать.- растерялся Михаил. Он не ожидал столь скорой реакции.- У нас пропал сменяемый. Ну, может, не пропал, но на посту его нет. Вещи на месте. Включая личные. Нас никто не встретил. Наши действия? Приём.
-Понятно. Принимайте пост. Приступайте к работе. А сменяемый должен вернуться. Как вернётся - отравляйте домой. И этим вечером можете не выходить в эфир. Конец связи.
И повисла гробовая тишина. Стало липко, неприятно и будто послали на три буквы. Михаил посмотрел на напарника. Андрей всё так же глядел в пол.
-Раздолбайство как есть. – утверждающе буркнул Миша и сев за стол, стал листать журналы.
Спустя полчаса он примерно разобрался в работе. По факту ничего сложного. Находиться на вышке и смотреть во все стороны, а в случаи ЧС или непонятной ситуации - доклад на базу. Так же обязательный выход в эфир три раза в день: в 9,13 и 19 часов. Сама работа вышки на само обеспечении. Питание аппаратуры от аккумуляторов, а питание работников от склада. По визуальному осмотру, продуктов хватало ещё на полтора месяца. А если отталкиваться от скудной информации, найденной в немногочисленных журналах, продукты доставляют раз в квартал. Так же Михаила удивило, что почти каждый раз работники были новые. Это стало ясно из фамилий и росписей. Странно, но имея все удобства, вышка была лишена душевой. Возможно, её и никогда не было. Об этом мужчина не знал. Все свои догадки Миша произносил вслух, но Андрей только соглашаясь «угукал». Он всё так же сидел на стуле и смотрел в пол. Шатен внимательно пригляделся к нему. Что-то было ни так.
-С тобой всё хорошо? Ты уже скоро дырку в полу просверлишь…взглядом.- как можно мягко поинтересовался Михаил.
Андрей тут же встал и, потеряно посмотрев на коллегу, на выдохе быстро произнёс:
-Да. Нормально. Я это. Пойду чего-нибудь пожрать приготовлю. А после спать. Видать - притомился. Когда скажешь - тогда сменю.- и не дождавшись хоть какой-то реакции поспешил вниз. В подсобные помещения. 
Михаил открыл рот, хотел было что-то сказать, но передумав, захлопнул его и перевёл взгляд на широкие панорамные окна. С поста открывался отличный, хоть и однообразный вид. Тянувшиеся до горизонта верхушки деревьев слегка переливались листвой в такт ускоряющемуся ветру. Неспроста их донимала духота. Скоро должен был начаться дождь.
И действительно. Не прошло и часа, как небо затянули тяжёлые грозовые тучи и после гулкого грома, разразились нудным и протяжным дождём. Из подсобок потянулся ароматный запах жареной картошки с тушёнкой. Но от усталости и нервов Михаил есть не хотел. А на мгновение поймал себя на мысли: «Зачем столь маленький склад забивать мешками с картошкой? Есть же макароны и крупы. Но снабжению видней.»
За непогодой пришёл сумрак. Наступал стремительный вечер. В лесу он приходил всегда быстрее. И уже после трёх часов тягомотного дождя, всё застелила тьма. Несмотря на то, что они оказались, предоставлены сами себе, Михаил ответственно нёс вахту. Включив наружный свет, смотрел во мрак, стараясь хоть что-то разглядеть. Но видел только непроглядную тьму. Глупая и пустая затея. Но работа есть работа, и Михаил, впиваясь взором в черноту, даже не надеялся хоть что-нибудь там увидеть. Тем более никто не даёт гарантии, что на вышке нет скрытых камер и, прямо сейчас за их работой не следят. Особенно на эти умозаключение наталкивала спокойная реакция базы о пропаже или уходе сменяемого. Будто они что-то знали.
С непривычки и усталости, ближе к одиннадцати часам Михаила начало клонить в сон. Но, не смотря на это, он пытался стойко нести вахту, порой клюя носом. Дремоту словно смыло ледяной волной, когда слева от охранника громко зашипела радиостанция. Помещение оглушил продолжительный шум. Он длился не менее пяти минут. Потом стал прерываться. Словно кто-то пытался пробиться в эфир. На это шумное тарахтение поднялся проснувшийся Андрей. Он взял стул и сел напротив радиостанции. Оба внимательно слушали ахинею, что выдавали аппаратура. Затем вновь потянулся белый шум, но на этот раз не долго. Не более минуты. И всё неожиданно прервалось. Так же как и внезапно началось. Охранники переглянулись и проснувшийся, пожал плечами, пошёл обратно досыпать сон.
Но спустя несколько часов эфир вновь разорвало шумом. От неожиданности Михаил даже подскочил со стула. Шипенье тянулось, но вскоре начало прерываться. Тарахтеть и трещать. А спустя пару мгновений, словно издалека, глухо донеслись обрывки фраз:
-…басс…Я…мог…не…- и эфир прервался.
Нутро похолодело. Миша даже инстинктивно взялся за живот. Ему почему-то стало страшно от этого непонятного ни то сбоя, ни то ошибки. Если честно, мужчина понимал в радиостанции на крайне любительском уровне. А чего не знаешь- то пугает. Странное включение взбодрило и до самого утра его не тянуло в сон.
В восьмом часу его сменил Андрей, а ровно в девять Михаил доложил базе о ночном включении. Но они никак на это не отреагировали. Махнув рукой и послав руководство по матушке, Миша пошёл спать. Обильно позавтракав, отправился на боковую. Но утренний сон принёс с собой кошмары.
..Ему виделось, что он тонул. Холодная вода тянула вниз, а сырая одежда добавляла вес, противно прилипая к коже. Он, то выныривал, то вновь погружался в тёмные воды. А бьющиеся об берег волны издавали радиошум. Такой же что он слышал ночью. И хоть в лёгких всё меньше оставалось воздуха, паники не было. Он просто не хотел умирать так рано. Втянув полные легкие воды, он смог дышать свободно и легко. И это его ни капли не смутило. Он поднял голову. Тёмную водную гладь окропляло холодным дождём. Везде вода. Набравшись сил для рывка, устремился вверх. Но тут же его что-то схватило за штанину. Это что-то, вынырнув из илистого дна, держало его. Оно не давало ему всплыть. Миг, и это что-то потянуло его вниз. Мужчина, беззвучно крича, стал мотать ногами, стараясь сбросить того, кто вцепился в штанину мёртвой хваткой. Но это не помогало. Невзирая на почти кромешную тьму, Михаил стал различать силуэт. Сквозь путы водорослей и поднятый хлопьями ил, на него внимательно глядел мерклый, мертвенно бледный мужик. Он открыл рот и глухо протянул:
-Помогите…
После этого охранник проснулся. Испуганное сердце выбивало чечётку, а ледяные капли пота мелким крапом покрыли лоб. Миша резко поднялся с узкой кровати и облегчёно выдохнул. Сон. Это всего лишь чёртов сон. Успокоившись, решил подняться наверх. После такого пробуждения, спать больше не хотелось.
Только он переступил порог поста, как его внимание привлёк Андрей. Напарник, нервно кусая губы, смотрел в окно. Не дожидаясь вопроса, брюнет указал на радиостанцию и, сглотнув слюну, промямлил:
-Там…  Вновь выходили в эфир. Там просили помощи. Я… Я передал это на базу, но сказали, что примут к сведению. И отключились. Понимаешь Миш, им насрать на нас. Мы тут второй день. Да какой второй. По факту даже сутки не прошли, а меня это место уже вымораживает. Тут будто нервы на пределе.
Михаил подошёл к напарнику, положил руку на плечо и хотел успокоить, но Андрей посмотрел на него и с видом испуганного мальчишки, прошептал:
-Тебе не снились кошмары? Ну что ты тонешь?
На что Михаил убрал руку и удивлёно кивнул в ответ. И в это момент Андрея будто взорвало изнутри. Он вскочил с места и, почти перейдя на крик, стал рассказывать сон. Один в один как снящийся Михаилу. А после устало сел на пол и стал жаловаться, что его терзает тревожность. Да и вообще нервы на пределе. Но выговорившись, неспешно поднялся на ноги, извинился и возвратился за стол. Смотреть сырой лес. За всеми нервными метаниями Миша смотрел, открыв рот. Он не знал, как на это реагировать. Андрей давно разменял четвёртый десяток, служил в десантуре сверхсрочку и не один год работал в лесной охране. Он такого импульсивного поведения от Андрея никак не ожидал. Будто в душе сурового мужика что-то сломалось и он, в один миг, стал напуганным юнцом. Не найдя слов, шатен попросту спустился вниз и решил что-нибудь приготовить. На завтра. Но пока он перебирал продукты, спустился Андрей и вежливо попросил его сменить. Во всех импульсивной суматохе, Миша напрочь позабыл, что он поднимался на пост в первую очередь, чтобы сменить напарника.
В течение дня они пару раз сменял друг друга. Близилась ночь. А вместе с ней и дождь. Заступив на пост в 11 часов, Михаил не знал чем себя занять. Он смотрел в ночь, всё больше думая, что занимается бессмысленным делом. К тому же к вечеру начала болеть голова. Но только стрелки часов перешагнули за двенадцать, белый шум вернулся. Сперва так же бесперебойно шипел, затем эфир стал трещать и прерываться, а в конце чётко прозвучало:
-Кузбасс. Я Мурманск. Мне требуется помощь. Помогите мне…
И эфир затих. Застывший Михаил пришёл в себя от боли в пальцах. Он почти до хруста схватился за столешницу и сжимал её. Мысли перебивали друг друга, предлагая всё новые и новые варианты. Возможно, это сменяемый пытается выйти на связь. Ему грозит опасность. Но почему он пытается связаться с базой? У него это не получиться. Ведь он бьёт на их волну. Или как там вообще устроено с этим радио? Хотя если эта волна для них и базы, то база должна всё слышать. Что тут вообще происходит? Да ещё эта ноющая головная боль не даёт сосредоточиться.
Размяв виски, Михаил подошёл к радиостанции и, взяв тангетку, запросил базу:
-Кузбасс. Я Мурманск. Приём.
-Мурманск. Я Кузбасс. В эфире. – как и все разы ответили моментально.
-На нас, который день пытается выйти человек. Он запрашивает помощь. Полагаю, это сменяемый. Он в опасности. По крайней мере, есть основания такое полагать. Притом он выходит на эту волну. Вы должны это слышать. Приём.
Но последующий ответ был лаконичен, сух и максимально холоден:
-Ясно. Принято.
И это распалило кровь. Охранник с силой зажал тангетку и почти перешёл на крик:
-Кузбасс. Что вам ясно? Что принято? Человеку требуется помощь. Он второй день выходит в эфир. Вы должны были слышать. Нам как реагировать? Вы понимаете, что он может в любой момент умереть. Он под проливным дождём минимум вторую ночь. Приём, твою мать!
-Успокойтесь, Мурманск. Мы вас прекрасно слышали. Всё фиксируется. Мы уже подняли вопрос об отправлении к вам поисковиков и следственной группы. Через пару дней будут у вас. Как принято, приём.
-Ясно-понятно.- нарушил регламент радиосвязи Михаил.
От услышанного стало немного спокойней. Но тут же в голову прокралась предательская мысль: «А зачем вызывать следственную группу? Их же задействуют для расследования преступлений».
Ближе к четырём ночи на пост поднялся Андрей. Он был бледен и пону;р. Не говоря ни слова, он сел на пол и уставился в одну точку. Михаил, подождав пару минут, мягко вопросил:
-Камрад. Всё хорошо? Ты какой-то помятый.
-Да. Башка. Болит.- принявшись массировать виски  и чётко выделяя каждое слово ответил напарник.- Да и эти долбанные кошмары. Не могу нормально поспать. Сниться, что я утонул. Утонул где? В лесу? Это всё дождь. Это всё он. Прям по башке долбит.
И замолчав, Андрей, разминая виски, стал раскачиваться вперёд-назад. Это пугало Михаила. Напарник явно был не в себе. Как минимум с ним что-то ни то. Не хватало, чтобы он оказался один на один с поехавшим. Один, в лесу и на сторожевой вышке. Лучше бы плюнул и уволился.
Но вскоре Андрей перестал раскачиваться и просто сидел на полу, вытянув ноги. Миша думал «дова;хтить» до обеда или хотя бы до утра, чтобы дать отдохнуть товарищу, но буквально через час, Андрей медленно поднялся и предложил его сменить. При этом уверяя, что всё хорошо. К тому времени Михаила уже неимоверно тянуло в сон. Нехотя он согласился, прекрасно осознавая, что не ровен час, и он сам вырубиться прямо за столом. Пообещав сменить напарника через часа четыре, он отравился вниз.
Но проснулся Михаил ровно в три дня. Что снилось - не помнил, но ледяные капли на лбу красноречиво повествовали о кошмарах. От обычных снов такого не бывает. Поднявшись на пост, он не обнаружил Андрея. Оглядев окрестности, тут же доложил на базу. Там как обычно спокойно ответили, что приняли и уже идёт согласование служб на отправку помощи к ним. Чтобы это не значило. Михаил хотел было что-то возразить. Объяснить ситуацию. Рассказать, что тут происходит какая-та чертовщина. Но он так устал, что попросту махнул рукой, завершил эфир и возвратился за стол. И только сейчас, повернув голову направо, заметил открытый настенный ящик с рациями. Одной не хватало. Парной. Охранник буквально вскочил с места, схватил оставшуюся рацию и от неожиданности чуть её не выронил. Его опередили. С той стороны вышли на связь первыми.
-Миша приём. Приём. Это Андрей.
-Андрей, это Михаил. Ты где?
-Миша приём. Это Андрей.- голос напарника был вял.
- Да я тут. Говори.
-Миша приём. Это Андрей.- складывалось впечатление, что напарник не слышал его, но секундно помолчав, с той стороны заговорили.- Миша. Это… Это всё не так. Я знаю, что происходит. Я тебе не говорил, но с того момента как мы вошли в лес, меня стали мучить головные боли. Такое ощущение, что башка вот-вот взорвётся. Я знаю, как это прекратить…
-Андрей ты где? Ответь мне.- перебил эфир Михаил, забыв, что напарник его так не услышит. Нужно дождаться, когда собеседник отпустит кнопку.
…- щий утёс. Да, Миша. Тут есть море. Меня всё давит. И я иду туда - куда действительно хочу. Там легко и спокойно. Нет нервов, проблем и этой жуткой головной боли. Так будет лучше.- и связь прекратили.
-Андрей. Андрей слышишь меня? Ты слышишь меня!?- судорожно зажимая и отпуская кнопку, кричал Михаил. Но напарник не отвечал.
Вновь доклад. И вновь пустые успокаивания. Сил не имелось даже послать на три буквы. Складывалось ощущение, что база всё знала. Знала и молчала. Будто они оказались невольными участниками в какой-то запутанной игре. Прокля;тая оптимизация и про;клятое начальство.
А ближе к ночи вновь в эфир пробился белый шум. При этом каждый раз слова прорывались всё чётче и чётче:
-…Пом…  Помогите мне…Я Мур…Мурманск…холодно…Мне холодно…
На этот раз эфир длился дольше обычного. Почти полчаса и под его завершение уже звучали не сбивчивые слова или обрывки, а полноценные фразы:
- Кузбасс. Я Мурманск… Помогите мне… Я ушёл туда, куда хотел… Но мне холодно…Я умираю…Я умер…- а дождь лил повсюду. Как за окном, так и в эфире.
К той секунде, Михаил сидел на полу и с силой зажимал виски. Боль в голове пульсировала. Нервы накалились до предела. В глазах становилось всё темней и темней. И в итоге он не заметил, как вырубился.
Пришёл в себя от крика по радиостанции:
-Мурманск! Мурманск! Я Кузбасс. Выйдите на связь.
Мужчина буквально подполз к аппаратуре, снял тангетку и, зажав клавишу, сонно промямли:
-Я Миш… Ой... Я Мурманск. На связи.
-Вы что там совсем охренели? Вы пропустили утренний эфир. И пару экстренных. Вы что там спали?
-Да. Спал.- честно сознался охранник.
-Охренеть! Вы там вообще в своём уме?- кричали с той стороны, но мгновенно замолчав, тут же заговорили на порядок мягче.- Мы тут волновались. Но, слава Богу, что ответили. Слушайте. В вашу сторону выдвигаются поисковики, МЧС и следственная группа. Так что далеко не уходите. Если вырубает - спите не более двух часов. Конец связи.
Для чего-то кивнув, Михаил опять сполз на пол. Он был подавлен и сильно устал. Не смотря на то, что спал. Вспомнил сон. В этот раз его не терзали кошмары. Ему виделось, что он плавал под водой. Ему не надо было воздуха. Он попросту не дышал. И главное: в воде было легко и спокойно.
Не в силах бороться со сном, он завёл будильник за пятнадцать минут до вечернего эфира и лёг спать там, где сидел.
Михаил проснулся от назойливого пиликанья будильника. В эфир вышел вовремя и буднично отчеканил:
-Кузбасс. Я Мурманск. Без происшествий.- что конечно было не правдой.
Мысли текли тяжело и медленно как мифическая красная ртуть. Аппетита не было. Хотелось только спать. Много спать. Последние сутки он не высыпался. Это не говоря уже о постоянно подавленном состоянии и раскалывающей голову боли. К тому же вновь лил этот проклятый дождь. Странный дождь, который шёл только по ночам и поздним вечерам. Хотя сегодня начался ровно в семь. Как только Михаил вышел в эфир. Ещё одна странность непогоды. Он ни разу не видел грозы. Гром был, а раскатов молний – нет.
Наплевав на работу, Михаил вновь лёг рядом с аппаратурой на пол. Но, не смотря на всё своё сомнамбулическое состояние, уснуть не смог. В глаза словно насыпали толчёного стекла. Открывать веки было больно, но и спать он не мог. И когда он, наконец, стал проваливаться в сон, пост разрезал радиошум. Михаил буквально подскочил. Всю сонливость будто сняло рукой. Не успел он сесть на стул, как донеслись первые слова:
-Я Мурманск… Помогите мне…
Наконец решившись за все эти дни, Михаил взял в руки тангетку и ответил.
-Это я Мурманск. Кто говорит? Что случилось?
-Кузбасс. Кузбасс. Я Мурманск. Помогите. Мне холодно.
Михаил повторил вопрос. Но складывалось впечатление, что его не слышали. Так же как его не слышал пропавший Андрей.
-…щий утес. Я ушел туда. Помогите мне. Я умираю.
Охранник отпустил тангетку, прекрасно понимая, что ему с той стороны не ответят. Но после нескольких фраз, прозвучала новая, от которой взрослый мужчина громко вскрикнул и, вскочив на ноги, отбежал от радиостанции.
-Миша. Помоги мне. Мне холодно. Я кажется, умер.
Гулкий раскат грома, и впервые за несколько дней обсидиановый небосвод разрезала золотая молния, осветив тёмные макушки деревьев. А затем ещё одна. И ещё. Гроза будто прорвалась сквозь некий заслон и теперь щербила небо своим бегущим золотом. А в унисон оглушительному грому и барабанным перебоям дождя, талдычил, прерываясь на редкий белый шум, динамик радиостанции:
-Миша. Помоги мне… Я умер. Помоги мне… Мне холодно. Миша…
Такая инфернальная вакханалия продлилась около часа. Михаил, бледный как крошёный мел, трясясь, подошёл к аппаратуре и отключил её от сети питания. А, не много подумав, и от резервных аккумуляторов. Он решил включать её только для связи с базой в назначенное время. Сев за стол, он вновь не заметил, как его вырубило. За последние дни он всё меньше и меньше контролировал свой сон.
Но на удивление, проснулся за час до утреннего эфира. Включил радиостанцию, но не прошло и десяти минут, как база сама вышла на связь. Даже не дав объясниться, выдали тираду, крайне стараясь не допускать маты:
-…Вы отдаёте себе отчёт, что делаете? Почему вы не отвечали? Мы запрашивали вас несколько раз. Вы или отключили радиостанцию. Или попросту спали. Вы понимаете, что нам нужно с вами координировать действия? Отнеситесь к этому со всем вниманием. Особенно то, что мы скажем сейчас. С башни никуда не выходите. Помощь уже в пути. Но в виду погодных условий - задерживается. Из-за дождя всё размыло. Слышите? Главное никуда не выходите. Особенно если вас потянет к озеру на Шепчущий утёс. Тогда лучше свяжите себя. Вы слышите? Отлично. Помощь уже рядом. Конец связи.
Михаил повесил тангетку и, нарушая все регламенты, вновь отключил радиостанцию и от питания, и от аккумуляторов. Самое интересное, что база упоминала какое-то озера и утёс, о которых он даже не знал. А вот они явно что-то знали. Ведь не зря столько разных фамилий в журналах. Оптимизаторы херовы.
Миша, уставши протелепал до стола и сев на стул, уставился в панорамное окно. И стал смиренно ждать помощи. А за полчаса до обеденного включения он сперва даже не понял, что произошло.
За его спиной громко потянулся белый шум, но почти сразу прервался глухим голосом:
- Миша. Помоги. Мне холодно.
Волосы на затылке встали дыбом, а по рукам побежали ледяные мурашки. Охранник, почти дрожа от подступающего ужаса, медленно повернулся к аппаратуре. Она не может работать. По крайней мере - не должна. Он вырвал её и из розетки, и от аккумуляторов. Но нарушая все известные законы физики, динамик шипел:
-Помогите мне. Я Мурманск…Миша, помоги. Мне холодно...
Взревев больше от страха, чем от ярости, Мужчина вскочил с места и подлетев к радиостанции стал переключать клавишу А/B, пытаться сбить волну, уменьшить звук, но ничего не помогало. Гулкий голос всё умолял и умолял о помощи. Понимая, что не в силах ничего предпринять, измученный охранник, зажимая ужи ладонями, попятился назад. И пятился так, пока не уткнулся спиной в стену, а после медленно стёк по ней и, вытянув ноги, остался в такой позе. Но в отличие от предыдущих эфиров, этот не прерывался. Он всё шел, шёл и шёл. Порой, перебиваясь шумом дождя. Капающего на озеро дождя. И если не было дождя за окном, то он транслировался через динамик.
Экзекуция прекратилась ближе к ночи. Михаил сперва даже не понял. Он прибывал словно в бреду. За последнее пару часов уже начал путать сон и явь. Желая выйти на связь с базой, мужчина медленно поднялся, но в этот момент организм сыграл с ним злую шутку. Ноги, онемевшие от сидения в одной позе, подкосились, он не удержал равновесия и со всего размаху приложился головой об бетонный пол. В ушах пронзительно засвистело, глаза затянула чёрная пелена, и он потерял сознание…
…Через пару часов он пришёл в себя. Но не по свойственной воле, а от шёпота в голове. Утёс звал его. Он обещал лёгкость и спокойствие. Боли уже не было. Осталась лишь тяжесть. Не отдавая себе отчёт, Михаил медленно поднялся и, открыв дверь, вышел в ночь. Он знал, куда ему идти. При этом ему казалось, что он сам этого хотел. Ведь там только вода, тишина и спокойствие. Его больше не беспокоил дождь. Холодная влага даже успокаивала его. Что-то после последнего эфира в нём сломалось.
Через полчаса он стоял на краю утёса, и он шептал ему. Он звал его. Утёс предлагал прекратить мучительный путь и соединиться с ним, найдя покой в его сырых объятиях. Миша, качаясь, посмотрел вниз. Невзирая на кромешную тьму, он прекрасно видел два силуэта. Его ждали сменяемый и Андрей. Странно, но первого он даже не знал по имени. Да и как то было без разницы. Там не нужны имена.
Но вдруг из-за спины ударили яркие лучи света. Мужчина невольно обернулся. Хоть он видел их впервые, но фонари горели и раньше. Уже десять минут его преследовали, чтобы спасти. Сквозь шум дождя послышался крик:
-Михаил Евгеньевич. Стойте. Стойте Михаил. Мы желаем вам помочь. Отойдите от утёса. Не смотрите в воду. Не смотрите в воду! Идите на свет. Мы вам поможем!
Миша посмотрел с края утёса на озеро, после на приближающиеся и дрожащие лучи света, а затем вновь на тихую и прохладную воду. На миг задумался. А после сделал шаг туда, куда действительно хотел.