Послание в ошейнике Миссия-9 Гл 1

 Послание в ошейнике.
(Благородная миссия-9)

1.Встреча и исповедь.

Миша шёл быстрым шагом в овощной магазин. Мама часто делала овощные салаты, так как это было любимым блюдом «мужиков». Поскольку в доме закончились помидоры и огурцы, Миша отправился их покупать. Папа скоро должен был прийти, поэтому Миша спешил, чтобы мама успела сделать салат к его приходу.

Проходя мимо здания суда, его взгляд зацепился за одиноко стоящую девушку лет двадцати. Что-то было в ней, чего он не мог понять. Его влекло к ней состояние девушки: она плакала. Какая-то сила не пускала его идти дальше, к магазину. И он решился. «Подойду, поинтересуюсь, почему она плачет, — думал он. — Если отошлёт меня, то хоть совесть будет чиста, мол, пытался помочь».

Он пошёл в её сторону, делая вид, что просто проходит мимо. Девушка действительно плакала. Платочек уже промок насквозь.

— Простите, я могу вам чем-то помочь? — как можно мягче спросил он.

— Если вы сможете убедить суд в невиновности любимого, тогда да, поможете.

— К сожалению, я не в курсе вашей проблемы. Если вы поделитесь, тогда... можем вместе что-нибудь придумать в отношении дела.

— Вы добрый, юноша, — девушка перестала плакать. — Побольше бы таких совестливых. Не то что некоторые, — она кивнула на здание суда.

— У вас кого-то осудили несправедливо, как я понимаю?

— Вы очень проницательный человек. Да, осудили. Несправедливо. За то, что он оказался в ненужном месте в ненужный час.

— Может, вы поделитесь? Всё же легче потом станет. Давайте пройдём вон к тем деревьям, постоим в их тени, поговорим?

Они подошли к клёну с толстым стволом и широкой кроной. Представились друг другу. Девушку звали Лида. Она немного подумала, собираясь с мыслями, потом сказала:

— Мой папа — профессор. Когда-то он преподавал в одном НИИ. Но когда институт переквалифицировался на военные нужды, он ушёл. Теперь он на пенсии. Из-за волокиты с переходом он и заболел. От сознания, что никому уже не нужен. Целыми днями он находился дома. Я всё делала сама.

Однажды я познакомилась с Андреем. Хороший парень: чуткий, заботливый. Он учился в том институте и работал лаборантом. Позднее я познакомила его с папой. Папа аж повеселел, когда Андрей стал приходить к нему за разного рода советами. Конечно, были разногласия и споры. Только в спорах зарождается истина.

Как-то Андрей уехал на семинар на неделю. Папа заскучал. И в это самое время появился Николай. Он тоже из этого института. Встретил меня как-то у выхода, напросился проводить. Мне не нужно десять ухажёров, с меня хватит и Андрея. Но Николай прицепился как пиявка. «Один раз пусть проводит, — подумала я. — Потом отошлю подальше». Но он не отставал от меня, каждый день напрашивался провожать. Я уже кричала на него, грозилась милицией. Тогда он стал провожать меня на расстоянии. Мне, конечно, было спокойнее, а то хулиганов развелось...

Однако Николай искал ко мне лазейки. И нашёл. Через папу. Он приходил к нам, якобы к папе, приносил свежие новости из института, да и вообще рассказывал, что в мире творится. Папе он даже нравился. А возможно, это была всего лишь маска...

Я вам не сказала о Шве;де. Это трёхлетняя немецкая овчарка, наш полноправный член семьи. Когда папа был здоров, он её выгуливал. А когда заболел, то я. Папа пошил ему ошейник с карманчиком, в котором были данные: как зовут пса, кто хозяин, где живёт и номер телефона. Все об этом знали. А также знали, что Андрей мне симпатичен. Что мы хотели даже обручиться...

И вот в один из дней октября, а точнее — тринадцатого числа, Андрей приходил утром к папе за советом. Меня дома не было. О чём они говорили и сколько времени — я не знала. Я узнала уже потом, что они поспорили. После его ухода папы не стало. Он был отравлен. Как это случилось — о том уже папа не расскажет. Никого в квартире не было. Когда я пришла, папа лежал на диване бездыханный, а возле него лежал Швед и жалобно скулил. Потом: милиция, следствие.

И вот сейчас идёт суд. Виноватым все считают Андрея. Но он невиновен. Не мог он такое злодеяние совершить. Он ведь любит меня, а я его. Он сейчас там, а я не могу ничем ему помочь. Слёзы душат. Сердце разрывается. Вы уж извините, что я так...

Девушка замолчала. Воспоминания снова растревожили душу. Слёзы сами катились из глаз. Миша задумался. Как помочь девушке? Есть ли какие-то зацепки, чтобы найти оправдание? И вдруг зацепка нашлась! Отец девушки мёртв. С ним Миша мог бы поговорить.

— Простите, можно вам задать один странный вопрос? — он сделал паузу и, получив согласие, продолжил. — Где похоронен ваш папа?

— На Таганском кладбище. А что? — девушка даже плакать перестала.

— Вы не желаете сейчас поехать туда со мной, показать могилу папы?

— Могу, но зачем вам это?

— Я могу разговаривать с мёртвыми. Но, прошу вас, никому не говорите. Я не хочу делать себе рекламу.

Лидия сначала посмотрела на Мишу, изучая его. Что он задумал? Но, вспомнив, где находится любимый ей человек сейчас, она решила довериться юноше. Возможно, это её единственный шанс спасти любимого.

Через полчаса они были у могилы отца. Лида вызвала его по просьбе Миши. Олег Львович появился. Миша попросил Лиду постоять пока в сторонке. Та послушалась.

— Здравствуйте, профессор, — поздоровался юноша.

— Ты меня видишь? — постоянный первый вопрос всех призраков к Мише.

— Вижу и слышу.

— Почему Лида стоит в стороне?

— Так лучше для неё. Мы сами побеседуем. Не возражаете?

— Не возражаю. — Отец поглядел в сторону дочери, потом на Мишу. — Кто вы такой и что вам нужно?

— Лида мне рассказала про вашу загадочную смерть. Я не верю, что Андрей вас отравил.

— А он и не травил.

— Кто же?

— Егоров Николай.

— Но когда он успел вам всыпать яд и во что? — Миша широко открыл глаза.

— Он был у меня в тот день до прихода Андрюши. Просил руки моей дочери, наговорил всякой ерунды, что не хочется и повторять. Мы повздорили. Я был на него зол. Но он как-то странно сразу отошёл от темы, спросил, не принести ли ему для меня воды испить. Я разрешил. Он принёс графин со стаканом. Потом попрощался и ушёл. Я быстро взял листок бумаги и ручку, написал короткое прощальное письмо. В нём я написал, чтобы в моей смерти винили Егорова. Я спешил, так как скоро должен был явиться Андрей. Письмо я вложил в ошейник Шве;да. Думал, что кто-то найдёт его. Но... Никто даже и не подумал о собаке.

— Если вы знали о смерти, то зачем решили выпить отравленную воду?

— Я подумал так. У меня болезнь стала прогрессировать, дальше тянуть нет сил, только хуже будет. Отравление — это моё спасение. Только я не учёл то, что моё послание Лида и Андрей не найдут. И ещё. Я сомневался: отравлена вода или это только моё воображение. Слава Богу, что нашёлся ты. Спаси, пожалуйста, Андрея.

— Хорошо. Что передать дочери?

— Скажи, что я сожалею о происшедшем. А она поверит? Примет тебя за ненормального. Когда состоится суд?

— Сегодня.

— Тогда поспеши. И Шве;да захвати в суд.

Миша ушёл.

— Ну, что?- Спросила Лида.

— Отец передал, что любит вас обоих с Андреем. Как ты думаешь: суд уже закончился?

— Наверное, нет...