Жестокая горечь необходимости...

     Конспект повести о глупых предсказаниях.

     Глава первая. Господин Аль- Гебра сидит в шезлонге на  палубе грузопассажирского морского парома.

     Сегодня он в последний раз выполняет свою гуманитарную миссию, а погода хорошая. Светит солнце. Удивительно, что именно при исполнении им в последний раз гуманитарной миссии у местной природы получилась такая хорошая погода.

     Господин Сумейлан Номан Рекин Аль-Гебра был выбран руководством для осуществления данной миссии не столько потому, что перестал брать взятки, а поэтому что взяточничество никода не было тем, что определяло содержание его внутреннего мира. Но Аль-Гебра любил поразмышлять над теми изменениями, которые претерпевает человечество.

    Не желая пропускать, не получив никакого удовольствия, хорошей погоды, состоящей в солнечном ярком свечении, в этом северном не по названию, а по географическом расположению, море, он вышел на палубу. Одет он был в европейский костюм, но без галстука, в блестящих на солнце туфлях на ногах.  И  только на голове у него был головной убор, традиционный для его южного, точнее, - ближневосточного народа.

       Странно, что получить удовольствие от изменения северной погоды в хорошую сторону пока решилась только одна из переселяющихся. Поэтому был занят только один шезлонг из довольно длинного ряда расставленных на палубе таких же устройств, предназначенных для того, чтобы на них,  точнее в них, сидеть. На женщине было светлое платье с длинными рукавами и такие же туфли.

      "Закалённая северянка, а ведь достаточно свежо на палубе. Она к тому же не прогуливается, а сидит в шезлонге.  И смотрит в свой смартфон. Наверное, разглядывает в нём фотографии могил своих родственников, от которых ей приходится удалится надолго, а, может быть, навсегда", - подумал господин Сумейлан Номан Рекин Аль-Гебра.

      Женщина, это ему было видно, не хотела вставать из шезлонга только для того, чтобы приветствовать Аль-Гебру как официальное лицо, но она встала, сказав:

      - Здравствуйте, господин Аль-Гебра. Хотя и светит солнце, на  палубе очень свежо, и я озябла. Пойду, спущусь к себе в каюту, потому что мне думается: в ней, в каюте, хотя это, может быть, иллюзия, гораздо теплее, чем на палубе.

        Женщина ушла, а Сумейлан  Аль-Гебра подумал:

      "Какой гордый народ, гораздо лучше всех остальных европейцев, которыми руководят или очень жадные, или крайне сумасшедшие люди. Один из представителей северного народа назвал начальство так называемой "объединённой" Европы "с...ками". Скорее всего, этот человек прав".

     Глава вторая. Размышления господина Аль-Гебры о мстительности.

     Господин Сумейлан Номан Рекин Аль-Гебра несколько лет назад резко возненавидел взяточничество, оставшись при высоком мнении о такой, казалось бы, отрицательной черте содержания человеческих внутренних миров, как мстительность.

     Сев, в неожиданно солнечный, из-за туманного метеопрогноза,  день, в шезлонг на палубе грузопассажирского судна, господин Сумейлан Аль-Гебра достал из нижнего наружного  кармана пиджака свой смартфон, но пока не стал его включать.

      Сумейлан Аль-Гебра решил немного поразмышлять над происходящим в человечестве, активным участником которого ему пришлось оказаться.

     Да, странные эти штуки, анклавы и эксклавы. Он, Аль-Гебра, может ошибаться, но ему вспоминается, что анклав - это, кажется, государство, со всех сторон окружённое другим государством, а эксклав - это территория государства, у которого нет сухопутного сообщения, только воздушное и морское, с этой своей "оторванной" территорией.   

     Государству, имеющему эксклав, приходится для того, чтобы сообщаться с жителями его, эксклава, территории, договариваться с другими государствами об автомобильном, железнодорожном и даже морском взаимодействи со своими же гражданами. Этим и воспользовались европейские с...ки.

     Аль-Гебра вспомнил о том, что когда всё это начиналось, с...ки из европейского объединённого начальства много "кричали" в прессе о том, что гордый северный народ будет пробивать к гражданам в своём эксклаве один из двух возможных сухопутных транспортных, или как говорят европейцы, - логистических коридоров, но не решится на осуществление ЗУВа, завершающего удара возмездия.

      Господин Сумейлан Номан Рекин Аль-Гебра, сидящий в шезлонге на палубе грузопассажирского судна, включил свой смартфон.

     В смартфоне сообщалось, что северный народ, сердце которого обливалось кровью из-за того, что своих бросать нельзя,  осуществляя эвакуацию своих граждан из подвергшегося изоляции и нападению эксклава,  решился на осуществление ОУВ, ограниченных ударов возмездия. Беспилотники, бомбардировщики, ракеты и снаряды северных славян стали наносить, к сожалению уже не одни только точечные удары, не только по военным базам, топливным и другим скла'дам своих северо-западных и юго-западных злобных соседей. Юго-западные соседи северян  яростно вопили, а потом только стали ныть в Сети об ударах северян по своей не только теперешней, но и исторический столице.

      "Ну и правильно, что ответили ударами, - подумал господин Аль-Гебра. - Взяточничество и воровство это очень плохо, а мстительность - это почти то же самое, что и неподкупность!". 

      К сидящему на палубе в шезлонге господину Сумейлану Аль-Гебре подошёл его помощник по гуманитарной миссии:

     - Просят приостановиться  и принять их контролёров с катера.

      Принять контролёров? Почему же не принять? Северяне никогда не просили взять на борт что-то запрещённое. И в этот, крайний раз, на борту находятся только ящики с каким-то безобидным промышленным оборудованием и скульптурное изображение одного из полководцев северян, который отличился во время Великой для них, северян, войны.

     Глава третья. Об использовании горького опыта прошлого.

     Когда приходится эвакуировать тех, которые не хотят оставаться под властью с...к из так называемого "объединённого" европейского начальства, нельзя оставлять интервентам и оккупантам ничего ценного.

      Усталые депутаты, обсуждавшие  и принимавшие новые законы,  смотрели на двенадцать награждаемых печальными глазами. Сами награждаемые выглядели так, будто им было стыдно принимать награды за то, что им пришлось осуществить. Минирование и другую подготовку к осуществлённым взрывам того, что не должно было достаться жадным и глупым европейским с...кам. Но главное было сделано: все те, которые хотели уехать в другие части своей Родины, сделали это, уехали. Их нельзя было оставлять в опасности.

     Глава четвёртая. Размышления соседки господина Аль-Гебры по шезлонгу на палубе.

     Это ужасно! Эти кровавые дряни сбили самолёт с мирными переселяющимися на Родину. Все пассажиры и экипаж погибли. Но эти сволочи уже отвечают за своё преступление. В том, что теперь происходит с их гражданами, пусть обвиняют свои начальственные жадность, наглую тупость и  сумасшествие.

      Она вспомнила, что там, откуда она уезжает надолго, может быть, - навсегда, остались могилы её мамы и папы. Но она уезжает не куда-нибудь на чужбину. 

     Уезжая, она остаётся вместе со своим родным народом, и ей не нужно будет привыкать к диким, можно даже сказать,  - нацистским  порядкам так называемых "объединённых" и "цивилизованных" европейцев.

     Глава пятая. Грусть, вызванная награждением.

     Все двенадцать награждённых думали о том, что не могло не вызвать в них не только грусть, но и печаль. 

      Что же, - тогда нужно было решиться на осуществление ЗУВа, завершающего удара возмездия? Но тогда от радиации и других убийственных гадостей пострадали бы, а, скорее всего, погибли бы все оставшиеся там.  Нет, решение было вынужденное, но правильное: свои люди спасены, а европейские начальственные с...ки пусть сами расхлёбывают последствия наших ОУВ. Ограниченных ударов возмездия.

     Глава шестая. Трудные поиски путей  достижения уверенности в будущем.

     Уже сейчас ясно, что будущее будет, пусть не такое светлое и радостное, как хотелось бы, но будет.

    Придётся всем справиться со своей печалью от того, что пришлось пойти на горькие, но необходимые потери.

      Наступление нового будущего означает необходимость достижения новой уверенности. Как бы ни было трудно обеспечить достижение новой уверенности, она, новая уверенность, будет достигнута!

     Глава седьмая. Происходящее с теми, чья подлость выплеснулась из своих границ.

      Ничего не поделать с тем, что могут наступить времена, в которые решающую роль придётся уступить другим.

      Исторический гигант Востока и его якобы все ещё "коммунистический" сосед, ставший настоящим экономическим гигантом,  вынуждены будут решать, как восстанавливать Европу, которую её "объединённое" , а, в действительности, жадное и сумасшедшее начальство, ввергло в такие ужасные разрушения, опустило на дно с руинами, на месте которых неизбежно придётся строить новое и европо-, и мироустройство.

      P.S. Автор данного или конспекта повести, или рассказа, который, к сожалению, нельзя обозначить ни фэнтези, ни просто фантастическим, считает своим долгом сообщить, что ничто в этом рассказе нельзя считать предсказанием, потому что всё в этом рассказе - это слова, которые наговорил автору по телефону житель полностью выдуманного города Большереченска. Автор, чтобы показать читательницам и  читателям, что всё в этом рассказе является выдумкой, даже имя одного из действующих лиц рассказа оставил в большереченском исполнении. Даже имя действующего лица оставлено в большереченском исполнении для того, чтобы читатели и читательницы понимали: все совпадения содержания этого рассказа с  действительностью являются исключительно, то есть полностью, случайными.