Читая Энеиду Вергилия. 2

Читая  «  Энеиду  «  Вергилия  . 2 .

 КНИГА  ВТОРАЯ  .
   
  ДАР  ДАНАЙЦЕВ  ,   ПРИШЕДШИХ   ИЗ  ЕГИПТА  .
Рассказ  о  том  ,  как   « Мощь  Троянской  державы  сокрушило  коварство  данайцев  «   И  о  хитрости  Одиссея  .
Учебник  по коварству  для  придерживающихся  коварства  .


 Смолкли все   , со вниманьем к нему лицом обратившись  .
        Начал родитель Эней , приподнявшись на ложе высоком  :
        "  Боль несказанную вновь испытать велишь мне  , царица  !
        Видел воочию я  , как мощь Троянской державы –
     Царства  , достойного слез  ,– сокрушило коварство данайцев  ;
        Бедственных битв я участником был  ; кто  , о них повествуя  ,
        Будь он даже долоп  , мирмидонец  (  представители фессалийских племен ,
приведенные в Трою Ахиллом  ) …  иль воин Улисса  ,
        Мог бы слезы сдержать   ? …
Разбиты в войне , ОТВЕРГНУТЫ  РОКОМ    ,
        Стали данайцев вожди  , когда столько уж лет пролетело ,
    Строить коня  , подобье горы  . Искусством Паллады
        Движимы дивным  , его обшивают распиленной елью ,  –
        Лживая бродит молва – по обету ради возврата  .
        Сами же прячут внутри мужей  , по жребью избранных  ,
        Наглухо стену забив и в полой утробе громады
   Тайно замкнувши отряд отборных бойцов снаряженных .
 
                Остров лежит Тенедос близ Трои  . Богат  , изобилен
        Был он и славен , доколь стояло Приамово царство  .
        Ныне там бухта одна – кораблей приют ненадежный  .
        Враг  , отплывши туда  , на пустынном скрылся прибрежье  ;
    Мы же верим  : ушли  , корабли устремили в Микены  !
        Тотчас долгую скорбь позабыла тевкров держава  .
        Настежь створы ворот  : как сладко выйти за стены ,
        Видеть брошенный стан дорийцев и берег пустынный  .
        Здесь – долопов отряд  , там – Ахилл кровожадный стояли ,
    Здесь был вражеский флот  , а там два войска сражались  .
        Многих дивит погибельный дар безбрачной Минерве
        Мощной громадой своей  ; и вот Тимет предлагает –
        С умыслом злым иль Трои судьба уж так порешила –
        В город за стены ввести коня и в крепость поставить  .
    Капис и те   , кто судил осмотрительней и прозорливей  ,
        В море низвергнуть скорей подозрительный дар предлагают ,
        Или костер развести и спалить данайские козни  ,
        Или отверстье пробить и тайник в утробе разведать  .
        Шаткую чернь расколов  , столкнулись оба стремленья  ...
 
             Тут  , нетерпеньем горя  , несется с холма крепостного
        Лаокоонт впереди толпы многолюдной сограждан  ,
        Издали громко кричит  : "  Несчастные  ! Все вы безумны  !
        Верите вы  , что отплыли враги  ? Что быть без обмана
        Могут данайцев дары  ? Вы Улисса не знаете  , что ли  ?
    Либо ахейцы внутри за досками этими скрылись  ,
        Либо враги возвели громаду эту  , чтоб нашим
       Стенам грозить  , дома наблюдать и в город проникнуть  .
(  Лаокоонт   принимает коня за своеобразную осадную башню  ;                такие башни римляне строили   из дерева  , ставили на колеса                и во время приступа пододвигали вплотную    к  городским стенам  .  )
        Тевкры  , не верьте коню  : обман в нем некий таится  !
        Чем бы он ни был  , СТРАШУСЬ  И  ДАРЫ  ПРИНОСЯЩИХ  ДАНАЙЦЕВ   "  .
    Молвил он так и с силой копье тяжелое бросил
        В бок огромный коня  , в одетое деревом чрево .
        Пика впилась  , задрожав  , и в утробе коня потрясенной
        Гулом отдался удар  , загудели полости глухо  .
        Если б не воля богов и не разум наш ослепленный  ,
    Он убедил бы взломать тайник аргосский железом  ,  –
        Троя не пала б досель и стояла твердыня Приама  .
 
                Вдруг мы видим  : спешат пастухи дарданские ( троянцев  , ибо  сам   Эней  -  потомок  Дардана    )   с криком  ,
        Прямо к царю незнакомца ведут  , связав ему руки  ,
        Хоть и вышел он к ним и по собственной воле им сдался  .
   Так подстроил он все  , чтобы Трою открыть для ахейцев  ,
        В мужество веря свое  , был готов он к обоим исходам  :
        Или в обмане успеть  , иль пойти на верную гибель  .
        Пленного видеть скорей не терпится юношам Трои  :
        Все подбегают к нему  , в насмешках над ним состязаясь  ...
    Ныне о кознях услышь данайских – и все преступленья
        Ты постигнешь  , узнав об одном!
        Пленник стоял на виду у толпы  , безоружный  , смущенный  ,
        Медленно взглядом обвел он фригийцев ряды и воскликнул  :
        "  Горе  ! Какая земля теперь иль море какое
    Могут дать мне приют  ? Что  , жалкому , мне остается  ?
        Больше места мне нет средь данайцев – но вот и дарданцы  ,
        В гневе упорны  , моей желают крови и казни  !  "
        Стон его всех нас смягчил и умерил враждебную ярость  ,
        Мы его просим сказать  , от какой происходит он крови  ,
   Что нам принес  . Пусть он скажет: на что надеялся  , сдавшись  ?
 
             "  Царь  ! Всю правду тебе я открою  , что б ни было дальше  ,
        И отрицать не стану  , что я по рожденью аргосец  .
        Это прежде всего  ; пусть Фортуна несчастным Синона
    Сделала – лживым его и бесчестным коварной не сделать  !
        Верно  , из чьих  -  нибудь уст ты имя слыхал Паламеда  ,
       
 ведь он был повсюду молвою прославлен   .
        Ложно его обвинив по наветам напрасным в измене
        Из  -  за того  , что войну порицал он  , пеласги ( греки  )  безвинно
    Предали смерти его – а теперь скорбят по умершем  .
      (    Улисс написал подложное письмо от имени Приама к Паламеду ,                и подбросил деньги в палатку Паламеда   ,                что и    послужило поводом к обвинению его в измене   .  )
 Был он родственник нам  , и с ним мой отец небогатый
        С первого года войны меня в сраженья отправил .
        Твердо покуда стоял у власти и в царских советах
        Силу имел Паламед  ,  – и у нас хоть немного  , но были
    Слава  , почет   ... Но когда коварного зависть Улисса
        Со свету друга сжила (то  , о чем говорю я  , известно )  ,
        Жизнь я с тех пор влачил во мраке  , в горе и скорби  ,
        Гнев питая в душе за его безвинную гибель  .
        Но не смолчал я  , грозя отомстить  , чуть случай найдется  .
    Если в Аргос родной суждено мне вернуться с победой  ;
        Речью бездумною той я ненависть злобную вызвал  .
        В этом причина всех бед  . С тех пор Улисс то и дело
        Начал меня устрашать обвиненьями  , сеять средь войска
        Темные слухи  : искал он оружье  , вину свою зная  .
  Не успокоился он, покуда помощь Калханта  ...
       
(  Калхант – прорицатель в греческом войске под Троей  .  )
 
Но для чего я вотще вспоминаю о прежних невзгодах   ?
        Что я медлю  ? Коль все равны пред вами ахейцы  , –
        Слышали вы обо мне довольно  ! Казнь начинайте  !
        Этого жаждет Улисс и щедро заплатят Атриды  !  "
 (   Атриды – Агамемнон и Менелай   , сыновья микенского царя Атрея  . )
Мы же хотим обо всем разузнать  , расспросить о причинах  ,
        Не заподозрив злодейств  , пеласгийских не зная уловок  .
        Он продолжал свою речь  , трепеща от притворного страха  :
        "   Чаще данайцы меж тем  , истомленные долгой войною ,
        Стали о бегстве мечтать  , о том  , чтобы Трою покинуть  , –
  О  , хоть бы сделали так  ! Но часто свирепые бури
        Им не давали отплыть  , и Австр устрашал уходящих  .
        Больше всего бушевала гроза в широком эфире
        После того  , как воздвигли коня из бревен кленовых  .
        Мы  , не зная  , как быть  , Эврипила тогда посылаем
  Феба оракул спросить  ,  – но печальный ответ он приносит  :
        "  Кровью ветры смирить  , заклав невинную деву  ,
(  Речь идет об Ифигении ,   дочери Агамемнона  , принесенной в жертву Артемиде  . Перед отплытием под Трою   посланные богиней противные ветры не давали грекам отчалить из гавани   Авлида  , и  , чтобы умилостивить богиню  , девушку заклали                на алтаре  .  Человеческое  жертвоприношение  для  Артемиды  , сестры  -  близнеца  Аполлона  ,  одной  с  ним  крови  .   Богине  охоты  и  целомудрия  при  том   . )
        Вам  , данайцы  , пришлось  , когда плыли вы к берегу Трои  ,  –
        Кровью должны вы снискать возврат и в жертву бессмертным
        Душу аргосца принесть  "  . И едва мы ответ услыхали  ,
 Трепет холодный прошел по костям и замерло сердце  :
        Кто судьбой обречен  , кого Аполлон избирает  ?
        Тут на глазах смятенной толпы итакиец Калханта
       (   Итакиец – Улисс (  Одиссей  )  , царь острова Итака  .  )
На середину повлек , громкогласно требуя  , чтобы
        Волю богов он открыл  . Хитреца злодеянье и прежде
  Мне предрекали не раз  , грядущее втайне провидя  .
        Дважды пять дней прорицатель молчал и скрывался  , чтоб жертву
        Не называть и на смерть никого не обречь предсказаньем  ,  –
        После молчанье прервал  , понуждаемый криком Улисса  ,
        По уговору меж них меня на закланье назначил  .
(  рассказывает  тот  , кого  как  бы  в  заклание  должны  были  принести  Аполлону .
Но  это  тонко  разыгранный  обман  , разработанный  Одиссеем  .   )
  Тут уж никто не роптал   : ведь смерть  , которой боялся
        Каждый  , теперь одного  , ему на горе  , постигла  .
        Близился день роковой  . Готовили все для обряда  :
        Соль с мукой пополам  , вкруг висков мне тугие повязки  .
      ( Солью с   мукой посыпали голову жертвы   , жертвенный огонь и ножи  ; повязки при  жертвоприношении накладывались на жертву и жрецов и изображение божества .
Ритуалы  человеческого  жертвоприношения  , выдуманные  Вергилием  .  )
  Вырвался я  , признаюсь, оковы порвал и от смерти
  Ночью в густых тростниках у болотного озера скрылся  ,
        Ждал  , чтоб ушли  , подняв паруса  ,– если только поднимут  !
        Больше надежды мне нет ни древнюю родину снова  ,
        Ни двоих сыновей  , ни отца желанного видеть .
        Может быть  , требуя с них за бегство наше расплаты  ,
  Смертью несчастных мою вину покарают ахейцы  ...
        Именем вышних богов  , которым ведома правда  ,
        Именем верности – коль остается еще среди смертных
        Неоскверненной она  ,– молю  : над нашими сжалься
        Бедами  ! Сжалься над тем  , кто столько вынес безвинно  !  "
 
          Жизнь мы даруем ему  , хитреца слезам сострадая  .
        Первым Приам приказал от тесных пут ему руки
        Освободить и к нему обратился с приветливой речью  :
        "  Кто бы ты ни был   , теперь забудь покинутых греков  .
        Нашим ты будешь  . Но мне ответь на вопрос мой правдиво :
  Этот чудовищный конь для чего возведен   ? Кем построен   ?
        Что стремились создать  ,– орудье войны иль святыню  ?  "
        Так он сказал  . А Синон  , в пеласгийских уловках искусный  ,
        Начал   , к небу воздев от оков свободные руки  :
        "  Вечных огней божества нерушимые  , вами клянусь я  ,
 (   Вечных огней божества  ...  – Вергилий заставляет Синона клясться
ложной клятвой  , так как небесные светила  , которых он призывает в свидетели ,
не могли видеть его вымышленного столкновения с греками  . Точно так же                не   существовало и атрибутов жертвоприношения  , перечисленных дальше  . )

Вами   , меч и алтарь нечестивый  , которых избег я  ,
        Вами  , повязки богов   , что носил я   , идя на закланье  !
        Нет мне греха разорвать священные узы данайцев ,
        Нет греха ненавидеть мужей и сказать без утайки
        Все  , что скрывают они  . Я не связан законом отчизны  !
  Ты лишь обетам своим храни  , сохраненная Троя  ,
        Верность  , коль щедро тебе отплачу и правду открою  !
        Веры в победный исход и надежд залогом для греков
        Помощь Паллады была всегда  . Когда ж нечестивый
        Сын Тидея и с ним Улисс – злодейств измыслитель  –
В храм священный вошли, роковой оттуда Палладий
        ( Статуя Паллады со щитом и копьем   считалась хранительницей Трои  ;                похищение ее Диомедом и Улиссом – нечестие  ,   вызвавшее гнев богини .
При  том  хитростью своей  Одиссей  избежал  её  мести  . 
То есть  хитрость  Одиссея  действовала  не  только  на  людей  , но и  на  богов   )

Силой исторгли   , убив сторожей высокой твердыни  ,
        Образ священный схватив  , дерзновенно смели коснуться
        Кровью залитой рукой девичьих повязок богини  , –
        Тотчас на убыль пошла  , покидая данайцев  , надежда  ,
  Силы сломились у них  , и богиня им стала враждебна  .
        Гнев свой Тритония им явила в знаменьях ясных  :
        (  Тритония – эпитет Минервы по месту ее рождения (  Тритонида –
озеро в Ливии  , или ручей в Беотии  , именовавшийся Тритон  ) .
 
В лагерь едва был образ внесен – в очах засверкало
        Яркое пламя  , и пот проступил на теле соленый  ;
        И  , как была  , со щитом и копьем колеблемым  , дева   –
  Страшно об этом сказать – на месте подпрыгнула трижды  .
        Тут возвещает Калхант , что должны немедля данайцы
        Морем бежать  , что Пергам не разрушат аргосские копья  ,
 
Если в Аргосе вновь не испросят примет   , возвративши
        Благоволенье богов  , что везли на судах они прежде  .
  (  Повторные гадания при   неудачах – характерно римская деталь культа  . )

 Ныне стремятся они по ветру в родные Микены  ,
        С тем чтобы милость богов вернуть и внезапно явиться  ,
        Море измерив опять  . Так Калхант толкует приметы  .
        Образ же этот они по его наущенью воздвигли  ,
        Чтобы тягостный грех искупить оскорбленья святыни  .
  Сделать огромным коня  , и дубом одеть  , и до неба
        Эту громаду поднять повелел Калхант  , чтоб не мог он
        Через ворота пройти и  , в городе став за стенами  ,
        Ваш народ охранять исконной силой священной  .
        Ибо  , коль ваша рука оскорбит приношенье Минерве  ,
  Страшная гибель тогда (  пусть прежде пошлют ее боги
        Вашим врагам  ) фригийцам грозит и Приамову царству  ,
        Если же в город его вы своими руками введете  ,  –
       
Азия грозной войной пойдет на Пелоповы стены  ,
       (   пелопоннесские города Аргос и  Микены  . )
 
Вам предреченный удел достанется нашим потомкам  "  .
 
 Лживыми клятвами нас убедил Синон вероломный  :
        Верим его лицемерным слезам  , в западню попадают
        Те  , кого ни Тидид   , ни Ахилл   , ни многие сотни
        Вражьих судов  , ни десять лет войны не сломили  .
 
                Новое знаменье тут   – страшней и ужаснее прежних  –
  Нашим явилось очам и сердца слепые смутило  :
        Лаокоонт  , что Нептуна жрецом был по жребию избран  ,
        Пред алтарем приносил быка торжественно в жертву  .
        Вдруг по глади морской  , изгибая кольцами тело  ,
        Две огромных змеи (  и рассказывать страшно об этом  )
  К нам с Тенедоса плывут и стремятся к берегу вместе  :
        Тела верхняя часть поднялась над зыбями  , кровавый
        Гребень торчит из воды  , а хвост огромный влачится  ,
        Влагу взрывая и весь извиваясь волнистым движеньем  .
        Стонет соленый простор  ; вот на берег выползли змеи  ,
 Кровью полны и огнем глаза горящие гадов  ,
        Лижет дрожащий язык свистящие страшные пасти  .
        Мы  , без кровинки в лице  , разбежались  . Змеи же прямо
        К Лаокоонту ползут и двоих сыновей его  , прежде
        В страшных объятьях сдавив  , оплетают тонкие члены  ,
  Бедную плоть терзают  , язвят  , разрывают зубами ;
        К ним отец на помощь спешит  , копьем потрясая , –
        Гады хватают его и огромными кольцами вяжут ,
        Дважды вкруг тела ему и дважды вкруг горла обвившись
        И над его головой возвышаясь чешуйчатой шеей  .
  Тщится он разорвать узлы живые руками  ,
        Яд и черная кровь повязки жреца заливает  ,
        Вопль  , повергающий в дрожь  , до звезд подъемлет несчастный  ,  –
        Так же ревет и неверный топор из загривка стремится
        Вытрясти раненый бык  , убегая от места закланья  .
  Оба дракона меж тем ускользают к высокому храму ,
        Быстро ползут напрямик к твердыне Тритонии грозной  ,
        Чтобы под круглым щитом у ног богини укрыться  .
        Новый ужас объял потрясенные души троянцев  :
        Все говорят  , что не зря заплатил за свое злодеянье
  Лаокоонт  , который посмел копьем нечестивым
        Тело коня поразить  , заповедный дуб оскверняя  .
        Люди кричат  , что в город ввести нужно образ священный  ,
        Нужно богиню молить  .
        Брешь пробиваем в стене  , широкий проход открываем  .
  Все за дело взялись  : катки подводят громаде
        Под ноги   , шею вокруг обвивают пеньковым канатом ,
        Тянут  . Конь роковой тяжело подвигается к стенам  ,
        Вражьим оружьем чреват  . Вокруг невинные девы  ,
        Мальчики гимны поют и ликуют  , коснувшись веревки  .
  Все приближается конь  , вступает в город с угрозой  ...
      
 
 
 О Илион   , обитель богов  , дарданцев отчизна  !
        Стены  , что славу в бою обрели  ! За порог задевая  ,
        Трижды вставал он  , и трижды внутри звенело оружье  ;
        Мы же стоим на своем  , в ослепленье разум утратив  ,
  Ставим  , на горе себе  , громаду в твердыне священной  .
        Нам предрекая судьбу  , уста отверзла Кассандра ,  –
       
(  Кассандра – дочь Приама  ; дар прорицания дан Кассандре Аполлоном  ;  Но  , наказывая ее за ослушание  , он же внушил троянцам неверие в ее  предсказания . )

Тевкры не верили ей  , по веленью бога  , и раньше  .
        Храмы богов в этот день  , что для нас  , несчастных  , последним
        Был  , – словно в праздник  , листвой зеленой мы украшаем .
 
          Солнце меж тем совершило свой путь  , и ночь опустилась  ,
        Мраком окутав густым небосвод  , и землю  , и море  ,
        Козни данайцев сокрыв  . Разбрелись по городу тевкры  ,
        Смолкли все  , и сон объял усталые члены  .
        Тою порой аргивян суда  , построясь фалангой  ,
  От Тенедоса в тиши  , под защитой луны молчаливой ,
        К берегу вновь знакомому шли  . И лишь только взметнулось
        Пламя на царской корме  ,  – Синон  , хранимый враждебной
        Волей богов  , сосновый затвор тайком открывает
        Скрытым в утробе бойцам  . И конь выпускает наружу
 Запертых греков  : на свет из дубовой выходят пещеры
        Радостно храбрый Фессандр  , и Сфенел с Улиссом свирепым  ;
   ( Фасандр  – У Гомера  не упоминается . Сфенел – вождь аргивян  ,  друг Диомеда  . )   
 
Вниз   , по канату скользнув  , спустились Фоант с Акамантом  ,
        Неоптолем Пелид  , Махаон  -  врачеватель  , и следом
        Царь Менелай  , и за ними Эпей  , строитель засады  .
( Фоант – один из ахейских вождей . Акамант –  герой , сподвижник Диомеда  .
 
 Неоптолем Пелид – сын Ахилла  , внук Пелея  . Махаон – врач в стане   греков  .
 
Эпей   , строитель засады – мастер  , воздвигший деревянного коня   ;
то же определение Эпея (  Эпеоса  ) имеется у Гомера (  "  Одиссея  " )  ) .

Тотчас на город напав  , в вине и во сне погребенный  ,
        Стражей убив  , встречают они в отворённых воротах
        Новых соратников  , слив соумышленник оба отряда  .
 
                Час наступил  , когда на людей усталых нисходит
        Крадучись первый сон  , богов подарок отрадный  .
  В этот час мне явился во сне опечаленный Гектор  :
        Слезы обильно он лил и , как в день  , когда влек его тело
        За колесницей Ахилл  , был черен от крови и пыли  ;
        Мертвые вспухли стопы от ремней  , сквозь раны продетых  ,  –
        Горе  ! Как жалок на вид и как на того не похож был
 Гектора он  , что из битвы пришел в доспехах Ахилла
        Или фригийский огонь на суда данайские бросил  !
      (    Когда Ахилл в обиде на   Агамемнона отказался участвовать в битве  ,                в его доспехах сражался Патрокл  ;   убив его  , Гектор и завладел доспехами Ахилла   .
 
 Во время отступления ахейцев   Гектору удалось дойти до побережья  ,                стояли греческие корабли  , и поджечь   их   .  )

Грязь в бороде у него  , и от крови волосы слиплись  ,
        В ранах вся грудь  ,   – ибо множество ран получил он у отчих
        Стен  . И привиделось мне  , что заплакал я сам и с такою
  Речью печальной к нему обратился  , героя окликнув  :
        "  Светоч Дардании  ! Ты  , о надежда вернейшая тевкров  !
        Что ты так медлил прийти   ? От каких берегов ты явился  ?
        Гектор желанный  , зачем   , когда столько твоих схоронили
        Близких и столько трудов претерпели и люди и город  ,
 Видим тебя истомленные мы  ? И что омрачает
        Светлый лик твой   , скажи   ! Почему эти раны я вижу  ?  "
        Время не стал он терять  , чтоб на праздные эти вопросы
        Дать мне ответ  , но  , тяжко вздохнув  , промолвил со стоном  :
        " Сын богини  , беги   , из огня спасайся скорее  !
 Стенами враг овладел   , с вершины рушится Троя  !
        Отдал довольно ты и Приаму и родине   ! Если б
        Мог быть Пергам десницей спасен  ,  – то десницей моею  !
        Троя вручает тебе пенатов своих и святыни  :
        В спутники судеб твоих ты возьми их  , стены найди им ,
 Ибо  , объехав моря   , ты воздвигнешь город великий  "  .
        Вымолвив так  , своею рукой выносит он Весту  ,
        Вечный огонь и повязки ее из священных убежищ  .
 
                Вопли скорби меж тем раздаются по городу всюду  .
        Хоть и стоял в стороне  , густыми деревьями скрытый  ,
  Дом Анхиза  -   отца  , но все ясней и яснее
        Шум долетает к нему и ужасный скрежет оружья  .
        Вмиг воспрянув от сна  , я взошел на верхушку высокой
        Кровли и там стоял и внимал им  , слух напрягая  ;
        Так  , если буйным огнем  , раздуваемым яростной бурей  ,
  Вдруг займутся поля иль поток стремительный горный
        Пашни – работу быков – и посевы тучные губит  ,
        Валит леса и влечет за собой  ,– пастух изумленный  ,
        Став на вершине скалы  , отдаленному шуму внимает  .
        Тут только стала ясна мне истина  ; козни данайцев
  Все открылись теперь  . Побежденный силой Вулкана  ,
        Дом Деифоба упал  ; горит жилище соседа
        Укалегона   , и блеск отражают Сигейские воды  .
   ( воды Сигейской бухты близ Трои . Клики труб и воинов крик раздаются повсюду . )
        Я вне себя хватаюсь за меч  , хоть пользы в нем мало  .
  Жаждем соратников мы найти  , сплотившись отрядом  ,
        Крепость занять  . И ярость и гнев опрокинули разум  :
        Кажется нам  , что достойней всего – с оружьем погибнуть  .
 
                Тут появляется Панф  , ускользнувший от копий ахейских  ,
        Панф Офриад  , что жрецом был в храме Феба высоком  :
  Маленький внук на руках   , и святыни богов побежденных
        В бегстве с собой он влечет  , к моему поспешая порогу  .
        "  Где страшнее беда  , о Панф  ? Где найти нам твердыню   ?  "
        Только промолвил я так  , со стоном он мне ответил  :
        "  День последний пришел  , неминуемый срок наступает
  Царству дарданскому  ! Был Илион  , троянцы и слава
        Громкая тевкров была  ,  – но все жестокий Юпитер
        Отдал врагам  ; у греков в руках пылающий город  !
        В крепости конь одного за другим выпускает аргивян  ,
        И победитель Синон  , ликуя  , полнит пожаром
  Трою  . Данайцы – одни к отворенным воротам подходят  ,  –
        Столько же некогда к нам из Микен великих явилось  ;
        Выставив копья  , заняв теснины улиц  , другие
        Строем стоят с обнаженным мечом  , сверкая клинками  , –
        Каждый готов убивать  . У ворот лишь первые стражи  ,
  В бой вслепую вступив  , противятся натиску тщетно  "  .
        Речи Панфа такой повинуясь и воле бессмертных  ,
        Мчусь я в бой и в огонь  , куда призывает богиня
        Мрачная мщенья  , и шум  , и до неба подъятые вопли  .
        Встретив меня при свете луны  , Рифей и отважный
  В битвах Эпит  , Гипанид и Димант ко мне примыкают  ,
        Чтобы со мной заодно сражаться  ; с ними подходит
        Сын Мигдона Кореб  : на этих днях лишь явился
        Юноша к нам  , полюбив безрассудной любовью Кассандру  .
        Прибыл на помощь как зять к Приаму он и к фригийцам
  И наставленьям внимать невесты своей исступленной
        Не пожелал   .
        Видя  , что все собрались затем  , чтоб сражаться без страха   ,
       
(  Обращение полководца с речью к  воинам перед битвой –                исконный римский обычай  .  )
 
 К ним обратился я так  : "  О юноши  , тщетно пылают
        Храбростью ваши сердца  ! Вы готовы идти  , не колеблясь  ,
 С тем  , кто решился на все   ,  – но исход вам известен заране  !
      
 ( По верованиям древних  ,   боги  -    покровители покидали город  , который должен был попасть в руки врага  .  )

Все отсюда ушли  , алтари и храмы покинув  ,
        Боги  , чьей волей всегда держава наша стояла  .
        Что же  ! Погибнем в бою  , но горящему граду поможем  !
        Для побежденных спасенье одно – о спасенье не думать  !  "
  Яростью я их зажег   . И вот   , точно хищные волки
        В черном тумане   , когда ненасытной голод утробы
        Стаю вслепую ведет  , а щенки с пересохшею глоткой
        Ждут по логовам их   ,  – мы средь вражеских копий навстречу
        Гибели верной бредем по срединным улицам Трои  ,
  Сумрачной тенью своей нас черная ночь осеняет  .
        Кто о кровавой резне той ночи страшной расскажет  ?
        Хватит ли смертному слез  , чтобы наши страданья оплакать  ?
        Древний рушится град  , царивший долгие годы  .
        Всюду – вдоль улиц  , в домах  , у дверей заповедных святилищ –
  Груды тел неподвижных лежат , во прахе простертых  .
        Пеню кровавую тут не одни лишь платят троянцы  :
        Даже в сердца побежденных порой возвращается храбрость  ,
        И победитель тогда данаец падает наземь  .
        Всюду ужас  , и скорбь  , и смерть многоликая всюду  .
 
  Первый данаец  , что нам повстречался  , толпой окруженный  ,
        Был Андрогей  . За соратников нас в неведенье принял
        Он и с речью такой приветливо к нам обратился  :
        "  Эй  , торопитесь  , друзья   ! Как можно медлить так долго
        В праздности?   Грабят без вас и разносят Пергам подожженный !
  Вы же только теперь с кораблей высоких идете  ! "
        Молвил – и понял он вдруг  , не услышав ясных ответов
        Ни от кого   , что в гуще врагов оказался нежданно  .
        Тотчас же с криком назад Андрогей изумленный отпрянул  ,  –
        Так же  , случайно ступив  , в колючем терновнике путник
  Вдруг потревожит змею – и с трепетом прочь он стремится  ,
        Видя  , что гад поднялся и свирепо раздул свою шею  .
        Так отступил Андрогей  , когда нас узнал  , устрашенный  .
        Сомкнутым строем на них мы со всех сторон нападаем  ,
  Видим  : сопутствует нам Фортуна в первом сраженье  .
        Духом воспрянул Кореб  , мимолетным ободрен успехом  ,
        Молвит  : "  Друзья   , если нам указала Фортуна к спасенью
        Путь  , где она благосклонна была  ,  – последовать должно
        Этим путем  . Обменяем щиты и к нашим доспехам
  Знаки данайские мы приладим  . Хитрость и храбрость
        В битве с врагами равны  ! Сам недруг даст нам оружье   "  .
        Молвив так  , надевает он шлем Андрогея косматый  ,
        Пышно украшенный щит и меч аргосский хватает  .
        Делают то же Рифей и Димант  , и радостно следом
  Юноши все оружье берут  , добытое с бою  .
        Без изволенья богов мы рыщем ночью слепою  ,
        Тут нападаем и там  , с толпой смешавшись данайцев  ;
        Многих отправили мы в обитель мрачную Орка  .
        Враг разбегается  : те на берег спешат безопасный –
  Спрятаться возле судов   , а те  , в постыдном смятенье  ,
        Лезут опять на коня  ,– чтоб в знакомом чреве укрыться  .
 
                Но против воли богов ни на что нельзя полагаться  !
        Видим  : из храма влекут   , из священных убежищ Минервы  ,
        Деву  , Приамову дочь  , Кассандру  ; волосы пали
  На плечи ей  ; пылающий взор возвела она к небу ,  –
        Только взор  , ибо руки поднять не давали оковы  .
        Зрелище это Кореб снести не мог и  , взъярившись  ,
        В самую гущу врагов устремился на верную гибель  .
        Следом за ним и мы напали сомкнутым строем  .
  Тут посыпались вдруг с высокой святилища кровли
        Копья троянцев на нас  : началась плачевная битва  ,  –
        Из  -   за доспехов чужих  , из  -  за греческих шлемов гривастых  .
        Враг сбежался на крик   : за добычу отбитую в гневе  ,
        Мчатся со всех сторон данайцы – оба Атрида  ,
  Пылкий Аякс и за ним долопов грозное войско  .
        Так иногда срывается вихрь  , и встречные ветры
        Борются   : Нот   , и Зефир  , и Эвр  , что радостно гонит
        Коней Зари  ; и стонут леса  , и свирепо трезубцем
        Пеной покрытый Нерей до глубин возмущает пучины  .
  Даже и те   , кого удалось во тьме непроглядной
        Хитростью нам разогнать и рассеять по городу  , –  снова
        Все появляются здесь  : щиты и подложные копья
        Тотчас они узнают  , услыхав наш выговор странный  .
        Враг подавил нас числом  . Сражен рукой Пенелея  ,
  Падает первым Кореб к алтарю копьеносной богини  .
        Пал и Рифей  , что всегда справедливейшим слыл среди тевкров  ,
        Следуя правде во всем (  но иначе боги судили  )  .
        Пал Гипанид и Димант  , убиты троянцами оба  .
        Панф  ! И тебя не спасли  , когда был ты повержен врагами  ,
  Ни благочестье твое   , ни повязки жреца Аполлона  !
        Трои прах и огонь  , в котором друзья погибали  ,
        Вы мне свидетели  : в час крушенья я не стремился
        Копий данайских бежать и уйти от участи грозной  .
        Гибель я заслужил – но рок мне иное назначил  .
  Вырвался с Пелием я и с Ифитом (   Ифит отягчен был
        Возрастом  , Пелий был слаб от ран  , нанесенных Улиссом   )  .
 
                Крики и шум непрестанно влекли нас к дому Приама  .
        Битва такая здесь шла многолюдная  , словно нигде уж
        Не было больше войны  , и бойцов не удерживал город .
  Лютый свирепствует Марс   . Данайцы рвутся в чертоги  ,
        Тщатся входы занять  , прикрываясь сверху щитами  ,
        Лестницы ставят к стенам и у самых дверей по ступеням
        Лезут все выше они  , против стрел щиты выставляя
        Левой рукой   , а правой уже хватаясь за кровли  .
  Башни рушат на них  , черепицу мечут дарданцы  , –
        Видя последний свой час  , на краю неминуемой смерти
        Этим оружьем они от врагов хотят защититься  .
        Дедовских древних времен красу – золоченые балки
        Катят сверху одни  ; другие  , мечи обнаживши  ,
  Встали в дверях изнутри  , охраняют их сомкнутым строем  .
        Духом воспрянув   , спешим скорее к царским чертогам  ,
        Чтобы пополнить ряды и помощь подать побежденным  .
 
                Дверь потайная была и ход  , покинутый всеми  :
        Сзади он вел во дворец через все покои Приама  ,
 Здесь ходила не раз  , пока наше царство не пало  ,
        Без провожатых  , одна  , Андромаха к родителям мужа  ,
        (  Андромаха – жена Гектора  , мать Астианакса  .  )
 
К деду несчастная мать носила Астианакса  .
        Быстро выбежал я на высокую крышу  , откуда
        Бедные тевкры вниз безвредные копья метали  .
 С краю там башня была   , до самых звезд поднималась
        Кровлей высокой она   , с нее видна была Троя  ,
        Ряд привычный судов данайских и лагерь ахейский  .
        Башню вокруг обступив  , мы железом крушим основанья
        Там  , где высокий настил расшатался в швах ослабевших  ,
  Вниз толкаем ее  , и внезапно с грохотом грозным
        Рушится все  , и вражеский строй засыпают обломки  .
        Но подступают еще и еще данайцы  , и градом
        Камни и копья летят  .
 
                Возле самых сеней на пороге царском ярится
  Пирр  , и ярко блестит доспех  , сверкающий медью  .
        (   Пирр – Неоптолем  , сын Ахилла  .  Не путать  с  Пирром ,  царём  Эпира  ,             обладателя  Пирровой  победы  .   )
 
Так выходит на свет   , напитавшись травой ядовитой  ,
        Змейка   : зимой холода под землей ее долго держали  ;
        Юностью ныне блестя и сбросив старую кожу  ,
        Скользкую спину она извивает и грудь поднимает
  К солнцу опять  , и трепещет язык раздвоенный в пасти  .
        Рядом стоит великан Перифант и возница Ахилла
  (  Скиросское войско – войско Пирра  , приведенное им со своей родины  ,
острова Скироса  .  )
 
Автомедонт   -   щитоносец и с ним скиросское войско  :
        Все  , дворец обступив   , на крышу факелы мечут  .
        Пирр – в передних рядах  : схватив топор двулезвийный  ,
  Рубит порог и дверь   , обитую медью  , срывает
        Прочь с косяка   . Уж насквозь прорубил он дубовую доску  ;
        Словно раскрытая пасть  , широко в ней зияет отверстье  :
        Внутренность дома видна  , череда чертогов открылась  ,
        Виден Приама покой и царей наших древних палаты  ,
  Люди с оружьем видны   , что стоят за первою дверью  .
 
                Полнится дом между тем смятеньем и горестным стоном  :
        В гулких чертогах дворца отдаются женские вопли  ,
        Крик долетает до звезд   . Объятые трепетом  , бродят
        Матери  , жены везде по обширным покоям  , и двери
 ( В римском доме двери были    священны и находились под покровительством бога дверей – двуликого Януса   .  )

Держат в объятьях они  , поцелуями их покрывая  .
        Натиском Пирр подобен отцу  : и запоры и стражи –
        Все бессильны пред ним  . От ударов частых тарана
        Дверь подалась наконец  , сорвалась с шипов и упала  .
        Сила путь пролагает себе  : вломились данайцы  ,
  Первых стражей свалив  , разлились по дворцу  , словно волны  .
        С меньшей силой поток вспененный  , прорвавши плотины  ,
        Натиском волн одолев на пути стоящие дамбы  ,
        Бешено мчит по лугам и по нивам стремит свои волны  ,
        Вместе со стойлами скот унося  . Разъяренного Пирра
  Видел я сам и Атридов двоих на высоком пороге  ,
      
 
Видел меж ста дочерей и невесток Гекубу  , Приама  ,  –
        (  Гекуба – жена Приама  .  )
Кровью багрил он алтарь  , где огонь им самим освящен был  .
        Брачных покоев полета – на потомков обильных надежда  ,
        Двери   , щитами врагов и варварский гордые златом  ,  –
 (   У римлян был обычай вешать   военную добычу над притолокой двери  . )
 
Рушится все  . Что огонь пощадил  ,–  ДОСТАЛОСЬ  ДАНАЙЦАМ    .
 
                Спросишь  , быть может   , о том  , какова была участь Приама  ?
        Видя   , что занят врагом разрушенный город  , что входы
        Взломаны царских палат  , что дворец наполняют данайцы  ,
        Старец, отвыкший от битв, дрожащей рукой облачает
  Дряхлое тело в доспех  , надевает меч бесполезный  ,
        Прямо в гущу врагов устремляется в поисках смерти  .
        В самом сердце дворца  , под открытым сводом небесным
        Был огромный алтарь  , и старый лавр густолистый
        Рос  , нависая над ним   , осеняя ветвями пенатов   .
 В тщетной надежде вокруг с Гекубой дочери сели  ,
        Жались друг к другу они  , как голубки под бурею черной   ,
       (  Человек   , укрывшийся у алтаря и   коснувшийся рукой статуи бога  ,                считался неприкосновенным  .  )
Статуи вечных богов обнимая  . Когда же Гекуба
        Мужа увидела вдруг в доспехах  , приличных лишь юным  ,  –
        Молвила   : "   Бедный Приам   , о что за умысел страшный
  Это оружие взять тебя заставил   ? Куда ты   ?
        Нет  , не в таком подкрепленье  , увы   , не в таких ратоборцах
        Время нуждается   ! Нет   , если б даже был здесь мой Гектор  ...
        Так отойди же сюда    ! Защитит нас жертвенник этот  ,
        Или же вместе умрем  !  " И  , промолвив  , она привлекает
  Старца к себе и сажает его в укрытье священном  .
 
                В этот миг , ускользнув от резни   , учиняемой Пирром  ,
        Сын Приамов Попит появился   . Средь вражеских копий  ,
        Раненый  , вдоль колоннад он летит по пустынным палатам  ,
        Следом гонится Пирр  , разъяренный пролитой кровью  ,  –
  Кажется – вот он схватит его или пикой настигнет  .
        Все же Полит убежал   : истекающий кровью  , упал он
        Наземь и дух испустил на глазах у Приама с Гекубой  .
        Тут Приам  , хоть над ним уже верная смерть нависала  ,
        Гнева не мог сдержать и воскликнул голосом слабым  :
 "  Пусть за злодейство тебе и за дерзость преступную боги  ,  –
        Если еще справедливость небес карает преступных  ,  –
        Всем   , что ты заслужил   , воздадут и заплатят достойной
        Платой за то   , что меня ты заставил сыновнюю гибель
        Видеть и взоры отца запятнал лицезрением смерти   .
  Нет  , не таков был Ахилл (  ты лжешь  , что тебе он родитель  )  :
        Прав молящего он устыдился и чести был верен  ,
        Отдал Приаму  -   врагу бездыханное Гектора тело
        Для погребенья и нас отпустил домой невредимо   "   .
        Вымолвив так  , без размаха копье бессильной рукою
  Старец в Пирра метнул   , но застряла безвредная пика
        В выпуклой части щита   , отраженная гулкою медью  .
        Пирр отвечал  :   "  Так ступай   , и вестником будь  , и поведай
        Это Пелиду  -   отцу   . О моих печальных деяньях
        Все рассказать не забудь и о выродке Неоптолеме  .
  Так умри же  !   " И вот  , промолвив  , влечет к алтарю он
        Старца  , который скользит в крови убитого сына  ;
        Левой рукой Приама схватив за волосы  , правой
        Меч он заносит и в бок вонзает по рукоятку  .
        Так скончался Приам  , и судил ему рок перед смертью
 Трои славной пожар и крушенье Пергама увидеть   ,
        После того как властителем он земель и народов
        Азии некогда был  . Лежит на прибрежье троянском  ,
        Срублена с плеч  , голова и лежит безымянное тело  .
 
                Я обомлел  , и впервые объял меня ужас жестокий  :
  Милого образ отца мне представился в это мгновенье  ,
        Ибо я видел   , как царь  , ровесник ему  , от удара
         
Страшного дух испустил  . Предо мной предстала Креуса   ,
        (  Креуса – жена Энея  , дочь Приама и Гекубы  .  )
Дом разграбленный мой  , малолетнего Юла погибель  .
        Я оглянулся  , смотрю  , вокруг осталось ли войско  ?
 Все покинули бой  : ослабевши, трусливо на землю
        Спрыгнули или огню истомленное предали тело  .
 
                Был я один  , когда вдруг на пороге святилища Весты
        Вижу Тиндарову дочь  , что в убежище тайном скрывалась
        (  Тиндарова дочь – Елена  , дочь спартанского царя Тиндара  . )
 
Молча   , в надежде спастись  ,  – но при ярком свете пожара
 Видно было мне все  , когда брел я   , вокруг озираясь  .
        Равно страшась  , что ее за сожженный Пергам покарают
        Тевкры и что отомстят покинутый муж и данайцы  ,
        Спряталась у алтаря и  , незримая  , в храме сидела
        Та  , что была рождена на погибель отчизне и Трое  .
  Вспыхнуло пламя в душе, побуждает гнев перед смертью
        Ей за отчизну воздать  , наказать за все преступленья   :
        "  Значит   , вернется она невредимо в родные Микены  ,
        Спарту узрит и пройдет царицей в триумфе  , рожденном
        Ею самой   ? Увидав сыновей и родителей снова  ,
 В дом свой войдет в окруженье толпы рабов илионских   ,
        После того как Приам от меча погиб  , и пылает
        Троя  , и кровью не раз орошался берег дарданский  ?
        Так не бывать же тому  ! Пусть славы мне не прибавит
        Женщине месть  ,  – недостойна хвалы такая победа  ,  –
 Но   , по заслугам ее покарав   , истребив эту скверну,
        Я стяжаю хвалу   , и сладко будет наполнить
       (   пройдет царицей в триумфе  ...  – Торжественный въезд
Полководца  -  победителя в родной город (триумф) – обычай чисто римский .
Душу мщенья огнем и прах моих близких насытить    "  . )
      
 Мысли такие в уме  , ослепленном гневом  , кипели  ,
        Вдруг (  очам никогда так ясно она не являлась  )
  Мать благая   , в ночи блистая чистым сияньем  ,
        Встала передо мной во всем величье богини  ,
        Точно такая   , какой ее небожители видят  .
        Руку мою удержала она и молвила слово  :
        "   Что за страшная боль подстрекает безудержный гнев твой  ?
  Что ты безумствуешь   , сын  ? Иль до нас уж нет тебе дела  ?
        Что не посмотришь сперва  , где отец  , удрученный годами  ,
        Брошен тобой  , и живы ль еще супруга Креуса  ,
        Мальчик Асканий   ? Ведь их окружили греков отряды  !
        Если б моя не была им надежной защитой забота  ,
  Их унес бы огонь или вражеский меч уничтожил  .
        Нет   , не спартанки краса Тиндариды  , тебе ненавистной  ,
        И не Парис  , обвиненный во всем  ,–  ЛИШЬ  БОГОВ  БЕСПОЩАДНОСТЬ  , 
ТОЛЬКО  ОНА  ОПРОКИНУЛА  МОЩЬ И ВЕЛИЧИЕ  ТРОИ  . 
        Сын мой  , взгляни  : я рассею туман   , что сейчас омрачает
  Взор твоих смертных очей и плотной влажной завесой
        Все застилает вокруг  . Молю  : материнских приказов
        Ты не страшись и советам моим безотказно последуй  .
        Там  , где повержены в прах громады башен  , где глыбы
        Сброшены с глыб и дым клубится, смешанный с пылью  ,  –
 Стены сметает Нептун  , сотрясая устои трезубцем  ,
        Город весь он крушит и срывает его с оснований  .
 
Тут Юнона   , заняв ворота Скейские первой  ,
                (  ворота Трои, обращенные в сторону лагеря греков  .  )
Яростным пылом полна и мечом опоясана  , кличет
        Войско от кораблей  .
  Видишь  : там  , в высоте  , заняла твердыни Паллада ,
        Села  , эгидой блестя  , головой Горгоны пугая  .
        (   Эгида – панцирь из козьей шкуры  , атрибут Зевса и Афины   )
( Три змееволосые дочери Форка –   Сфеноя  , Эвриала и   Медуза –                имеют общее наименование Горгоны ; взглянувшие на Медузу  превращаются в камень . Голова Медузы Горгоны обычно изображалась на щите   или на груди Паллады  .  )
Сам Отец укрепляет дух данайцев  , и силы
        Им придает  , и богов возбуждает против дарданцев  .
        Бегством спасайся  , мой сын   , покинь сраженья  ! С тобою
  Буду всегда и к отчим дверям приведу безопасно   "  .
        Вымолвив  , скрылась она в непроглядном сумраке ночи  ;
        Я же воочью узрел богов   , Илиону враждебных  ,
        Грозные лики во тьме  .
        Весь перед взором моим Илион горящий простерся.
  Вижу   : падает в прах с высоты Нептунова Троя  ,
        Будто с вершины горы  , беспощадным подрублен железом  ,
        Ясень старый  , когда   , чередуя все чаще удары
        Острых секир   , земледельцы его повергнуть стремятся  ,
        Он же стоит до поры  , и трепещущей кроной качает  ,
  И наконец  , побежден глубокими ранами  , с тяжким
        Стоном рушится вниз  , от родного хребта отрываясь  .
 
                Вниз я бегу и  , богиней ведом  , средь врагов и пожаров
        Двигаюсь в путь  : пропускают меня огонь и оружье  .
        Но лишь только достиг я порогов гнезда родового  ,
  Старого дома отцов   ,  – тот  , к кому я всех больше стремился  ,
        В горы кого унести всех прежде желал я  , – родитель
        Мне говорит  , что не хочет он жить после гибели Трои  ,
        Чтобы изгнанье сносить  : "  У вас не тронула старость
        Крови  , и силы крепки  , и тела выносливы ваши  ,
 Вы и бегите   !
        Если бы век мой продлить небожителям было угодно  ,
Это жилище они б сохранили  . Довольно однажды
        Город взятый узреть   , пережить паденье отчизны  !
    ( Анхиз был  свидетелем взятия Трои Геркулесом в пору царствования Лаомедонта . )  Здесь положите меня  , здесь проститесь со мной и бегите  !
 Смерть от своей руки я приму  , иль враг пожалеет  :
         Мне лишиться гробницы не страшно   ! –
(  Для римского читателя в этом   возгласе была вся сила отчаяния  , так как лишиться погребения – значило   обречь душу на вечные скитания  .  )
Ради добычи убьет  . Мне лишиться гробницы не страшно   !
        Слишком уж я зажился   , ненавистный богам  , бесполезный  ,
        С той поры как родитель богов и людей повелитель
      
Молнией дунул в меня и огнем коснулся небесным   "  .
 (  Юпитер поразил   Анхиза молнией за то   , что он рассказал о своем любовном союзе с Венерой  , то   есть за разглашение божественной тайны  .  )
Так упорствовал он и одно твердил непреклонно  ;
        Я взмолился в слезах   , и со мной Креуса  , Асканий  ,  –
        Весь наш дом отца умолял  , чтобы всех не губил он
        Вместе с собой и гнетущему нас не способствовал року  .
        Все мольбы он отверг и стоял на том, что замыслил.
  Вновь я в битву стремлюсь и желаю смерти   , несчастный  ;
        Был ли выход иной у меня  , иное решенье  ?
        "  Мог ты подумать и впрямь  , что   , покинув тебя  , убегу я  ?
        Как с родительских уст сорвалось нечестивое слово  ?
        Если угодно богам до конца истребить этот город   ,
 Прежде могучий   , и ты желаешь к погибели Трои
        Гибель прибавить свою и потомков своих   , то для смерти
        Дверь открыта   : ведь Пирр  , Приамовой залитый кровью  ,
        Сына пред взором отца и отца в святилище губит  .
        Мать всеблагая  ! Так вот для чего сквозь пламя  , сквозь копья
 Ты меня провела   : чтоб врагов в этом доме я видел  ,
        Чтоб на глазах у меня и отец  , и сын  , и Креуса
        Пали мертвыми здесь  , обагряя кровью Друг друга  !
        Мужи  , несите мечи  ! Последний рассвет побежденных
        Ныне зовет  ! Отпустите меня к врагам и позвольте
  В новую битву вступить  , чтоб не умерли мы без отмщенья  !  "
 
                Вновь надеваю доспех   , и снова щит прикрепляю
        К левой руке   , и опять поспешаю из дому в битву  ,
        Но на пороге меня удержала жена  , припадая
        С плачем к коленям моим и Юла к отцу протянувши  :
  "  Если на гибель идешь  , то и нас веди за собою  !
        Если ж  , оружье подняв   , на него возлагаешь надежды  , –
        Раньше наш дом защити  ! На кого покидаешь ты Юла  ,
        Старца  -  отца и меня   , которую звал ты супругой  ?  "
        Так причитала она  , чертог оглашая стенаньем  .
 
          Тут изумленным очам явилось нежданное чудо  :
        Юл стоял в этот миг пред лицом родителей скорбных   ;
         
Вдруг привиделось нам  , что венцом вкруг головки ребенка
        Ровный свет разлился  , и огонь  , касаясь безвредно
        Мальчика мягких волос  , у висков разгорается ярко  .
  Трепет объял нас и страх   : спешим горящие кудри
        Мы погасить и водой заливаем священное пламя  .
        Очи воздел родитель Анхиз к созвездьям  , ликуя  ,
        Руки простер к небесам и слова промолвил такие   :
        "   Если к мольбам склоняешься ты  , всемогущий Юпитер  ,
  Взгляд обрати к нам   , коль мы благочестьем того заслужили  ,
        Знаменье дай нам  , Отец  , подтверди нам эти приметы  !  "
       
Только лишь вымолвил он   , как гром внезапно раздался
        Слева   , доброе знамение  , по римским   верованиям  .
И  , с неба скользнув  , над нами звезда пролетела  ,
        Сумрак огнем разорвав и в ночи излучая сиянье  .
  Видели мы   , как она  , промелькнув над кровлею дома  ,
        Светлая   , скрылась в лесу на склоне Иды высокой  ,
        В небе свой путь прочертив бороздою огненной длинной  ,
        Блеск разливая вокруг и запах серного дыма  .
        Чудом таким убежден  , родитель  , взор устремляя
  Ввысь   , обратился к богам и почтил святое светило  :
        "   Больше не медлю я  , нет  , но пойду  , куда поведете  ,
        Боги отцов  ! Лишь спасите мой род  , мне внука спасите  !
        Знаменье вами дано  , в вашей власти божественной Троя  .
        Я уступаю  , мой сын   : тебе я спутником буду  "  .
 Так промолвил Анхиз   . Между тем доносился все громче
        Пламени рев из  -  за стен и пожары к нам зной приближали .
        "  Милый отец  , если так  ,  – поскорей садись мне на плечи  !
        Сам я тебя понесу  , и не будет мне труд этот тяжек  .
        Что б ни случилось в пути – одна нас встретит опасность
  Или спасенье одно  . Идет пусть рядом со мною
        Маленький Юл и по нашим следам в отдаленье – Креуса  .
        Вы же наказы мои со вниманьем слушайте  , слуги  :
        Есть за стеной городской пригорок с покинутым храмом
        Древним Цереры  ; растет близ него кипарис  , что священным
  Слыл у отцов и лишь тем сохранен был долгие годы  .
        С вами в убежище то мы с разных сторон соберемся  .
        В руки  , родитель  , возьми святыни и отчих пенатов  ;
        Мне их касаться грешно   : лишь недавно сраженье и сечу
        Я покинул  , и мне текучей прежде струек  ?
  Должно омыться  "  .
        Вымолвив так  , я плечи себе и склоненную спину
        Сверху одеждой покрыл и желтой львиною шкурой  ,
        Поднял ношу мою  ; вцепился в правую руку
        Маленький Юл  , за отцом поспешавший шагом неровным  ;
  Шла жена позади   . Потемней выбираем дорогу  ;
        Я  , кто недавно ни стрел  , летевших в меня  , не боялся  ,
        Ни бессчетных врагов  , толпой мне путь преграждавших  ,  –
        Ныне любых ветерков  , любого шума пугаюсь  :
        Страшно за ношу мою и за спутника страшно не меньше  .
  Вот и ворота видны  ; я думал  , путь мой окончен –
        Но показалось мне вдруг  , что до слуха доносится частый
        Шорох шагов  . И родитель   , во тьму вперившийся взором ,
        Крикнул  : "   Беги  , мой сын  , беги  : они уже близко  !
        Вижу  : щиты их горят и медь мерцает во мраке  "  .
 Тут  -  то враждебное мне божество (  не знаю  , какое  )
        Разум похитило мой  , помутив его страхом  : покуда
        Я без дороги бежал  , выбираясь из улиц знакомых  ,
        Злая судьба у меня отняла супругу Креусу  :
        То ли замешкалась где  , заблудилась ли   , села ль  , уставши  ,  –
  Я не знаю досель  ,– но ее мы не видели больше  .
        Я ж оглянулся назад  , о потерянной вспомнил не раньше  ,
        Чем на священный холм к старинному храму Цереры
        Мы добрались  . Пришли сюда все – одной не хватало  ;
        Мужа  , и сына  , и слуг ожиданья она обманула  .
  О   , кого из богов и людей в тот миг  , обезумев  ,
        Я не винил  ? Что видал я страшней в поверженной Трое  ?
        Юного сына  , отца Анхиза  , троянских пенатов
        Я поручаю друзьям  , укрыв их в изгибе долины  ,
        Сам же в город стремлюсь  , облачившись доспехом блестящим  .
  Твердо решаю опять превратности боя изведать  ,
        Трою пройти до конца средь смертельных опасностей снова  ...
        Прежде спешу я к стене и к воротам  , откуда я вышел  ,
        Тем же путем возвращаюсь назад и во тьме озираюсь  :
  Жутко повсюду душе  , сама тишина устрашает  .
        К дому – может быть  , здесь  , быть может  , сюда воротилась  ? –
        Я подхожу  , но в чертог уже проникли данайцы  .
        Пламя жадное вверх до высокой взвивается кровли  ,
        Ветер вздувает огонь  , и пожар до неба бушует  .
  Дальше иду  : предо мной Приамов дворец и твердыня  ;
        Храма Юноны пусты колоннады – только отборных
         Феникс – сподвижник Ахилла  , предводитель мирмидонцев  .
 
Двое стражей стоят  : Улисс проклятый и Феникс  ,
        Зорко добычу храня  . Сюда несли отовсюду
        Трои казну и престолы богов  , из горящих святилищ
  Взятые дерзко врагом   , золотые чаши литые  ,
        Груды одежд  . И тут же   , дрожа  , вереницею длинной
        Матери  , дети стоят   .
        Даже голос подать я решился в сумраке ночи  ,
        Улицы криком своим наполнил и скорбно Креусу
  Снова и снова к себе призывал со стоном  ,– но тщетно  .
        Так я искал без конца  , вне себя по городу рыскал  ;
        Вдруг пред очами предстал печальный призрак Креусы  :
        Тень ее выше была  , чем при жизни облик знакомый  .
        Тотчас я обомлел  , и голос в горле пресекся  .
  Мне сказала она  , облегчая заботы словами  :
        "  Пользы много ли в том   , что безумной предался ты скорби  ,
        Милый супруг  ? Не без воли богов все это свершилось  ,
        И не судьба тебе спутницей взять отсюда Креусу  :
        Не дал этого нам властитель бессмертный Олимпа  !
  Долго широкую гладь бороздить ты будешь в изгнанье  ,
        Прежде чем в землю придешь Гесперийскую  , где тихоструйный
       
Тибр лидийский течет средь мужами возделанных пашен  .
        Ты счастливый удел   , и царство себе  , и супругу
        Царского рода найдешь  ; так не плачь по Креусе любимой  !
 Мне не придется дворцы мирмидонян или долопов
        Гордые видеть и быть у жен данайских рабыней  .
        Внучке Дардана  , невестке Венеры   .
        Здесь удержала меня богов Великая Матерь  .
        Ныне прощай и храни любовь нашу общую к сыну  !  "
 Слезы я лил и о многом сказать хотел  , но  , промолвив  ,
        Призрак покинул меня и растаял в воздухе легком  .
        Трижды пытался ее удержать я  , сжимая в объятьях  ,
        Трижды из сомкнутых рук бесплотная тень ускользала  ,
        Словно дыханье легка  ,   сновиденьям крылатым подобна  .
 
        Ночь на исходе была  , когда вновь друзей я увидел  .
        Тут  , удивленный  , нашел я толпу огромную новых
        Спутников  : к нам  , что ни час   , стекалися матери  , мужи  ,
        К нам молодежь собралась – поколенье изгнанников жалких  !
        Шли отовсюду они  , и сил и решимости полны
 В землю любую со мной отплыть  , куда захочу я  .
        Тою порой Люцифер взошел над вершинами Иды  ,
        (   Люцифер – утренняя звезда  ,  буквально  : "  светоносец  "  )
День выводя за собой  . Охраняла данайская стража
        Входы ворот  . Наши силы уже не крепила надежда  .
        На плечи взял я отца и безропотно двинулся в горы  "  .

Таково  творческое  осмысление  Вергилием  Гомера  .
На  самом  деле  он  дал полотно  войны  богов  .
Организовавших  человеческое  жертвоприношение  самим  себе  .