Пешунья. Шёпот рода

Белая пушинка плыла по воде. Вода была темная, практически черная. Ее монументальный вид внушал страх возможной глубины, бездны. Странно, но в этом сне Василина ощущала себя именно пушинкой, маленькой, возможно, с брюшка лебедя. Холодная вода страшила ее: она боялась промокнуть насквозь, набрать веса и утонуть, но до этого еще далеко. Мгновение назад уже был порыв легкого ветра, поэтому она надеялась на его повторение, которое позволило бы прибиться к уютному и твердому берегу.

Внезапно что-то произошло: громкий удар-всплеск разорвал тишину. По воде пошли волны, словно от падения камня, а до Василины донесся тихий голос: «Пешунья!» Волны раскачивали пушинку, и она уже изрядно промокла, когда раздался второй всплеск, многократно громче прежнего. С какой-то ищущей или зовущей интонацией проговорил: «Пее-шуу-ньяя!»

От этого голоса Василина вырвалась из душных объятий Морфея и осознала себя лежащей на кровати, на спине, с громко бьющимся сердцем.

— Фуххх, — выдохнула она. Взяла телефон: 5:55. Пять минут до звонка будильника — нужно вставать.

— Пешунья, пешунья, — повторила она, катая на языке так и этак незнакомое слово. Вспомнить его она не могла, да и вряд ли слышала, но вот некий легкий зуд в голове оно вызывало. Чтобы не забыть, как такое часто бывает со снами, она вбила его в поисковой строке и к своему удивлению обнаружила практически полное отсутствие информации. Лишь в справочнике говоров России имелось указание на то, что это старое или архаичное название ведьмы.

— Хмм, интересно, — пробубнила она, идя чистить зубы. — Откуда оно вообще всплыло в моей голове?

— Хотя ладно, позже подумаю, — решила она. — Сейчас нужно собираться на работу. Родной отдел продаж в строительной компании — этот клубок улыбающихся гадюк ждать не будет, поэтому к 9:00 нужно быть на месте, как штык…

Быстро исполнив весь утренний моцион, она выбежала и, едва успевая на автобус, сумела втиснуться в него, словно сельдь в бочку.
Маршрутка была потрепанная жизнью. Водитель кавказских кровей рулил так, что периодически она падала на человека сзади, и с такой же периодичностью соседи по несчастью падали на нее. Лишь плотность толпы не давала сверзиться и упасть на пол.

Еще в маршрутке она обратила внимание на какой-то горький, чуть ли не запах мокрой псины, исходящий от мужчины, что стоял впереди. Запах этот был неприятен и вызывал какое-то отторжение. Он проходил в нос как-то особенно, беспокоя рецепторы, при том, что она, к своему прискорбию, особо тонким обонянием не обладала. На всякий случай она запомнила его плотную рыжую шерсть на затылке и такие же рыжие волосы на ушах, чтобы провести эксперимент с запахами когда-нибудь позже.

День не задался. По дороге встретилась авария, которая изрядно замедлила движение транспорта, и в итоге она опоздала более чем на двадцать минут. Вроде бы и немного, но, на грех, в холле столкнулась лицом к лицу с замом Никаноровым. Тот состроил недовольное лицо и отчитал:
— Петровская, у тебя, я помню, и так последнее китайское, планы не выполняешь, еще и опаздываешь! Вынесу твою кандидатуру на вид руководителю.
После чего повернулся и отбыл, хлопнув дверью.

— Зараза, — прошептала она, — вляпалась ни за что...

— Что за день сегодня? — думала она. — Всё и все бесят.
Ларионова из проектного отдела встретилась ей у водопоя, то бишь у кулера. После чего, мило поздоровавшись, поинтересовалась:
— Вася, вот же набрала ты за зиму! Нужно в спортзал!
После чего упорхнула, оставив ее в негодовании и мыслях о своей непутевой судьбе: двадцать девять лет, не замужем, с начальством не ладит, и вот еще эти лишние килограммы, как говорится, у всех на устах...

В середине дня еще и сам начальник ошарашил:
— Петровская и Ефимова, вам партийное задание: стройплощадку "Дивный лес" мы временно замораживаем, нужно поехать и забрать документы.
Машину, конечно, выделили, но перспектива мотануться полсотни вёрст в один конец, да ещё во второй половине дня, разумеется, выльется в возвращение домой значительно позже урочного часа.

Выехали после обеда и спустя полтора часа уже шли по территории стройплощадки. Весна только-только вступила в свои права, растопив снег и раскрыв первые, самые ранние почки на деревьях.

Василина шла и вдыхала этот чудесный запах, который станет ещё сильнее буквально через неделю, когда зацветут яблони и сирень.

Административный вагончик стандартного типа стоял на краю площадки, практически примыкая к ветхому дому.

— Странно, — подумала она. — Старый дом должны были снести, а уже потом ставить вагон... Тем более такой ветхий, даже древний, который, казалось, помнит ещё крепостное право, а то и татаро-монголов...

Одноэтажный кирпичный, с огромными окнами с фигурной обналичкой — явно какой-то купеческий. Крыша отсутствовала, зато стены очень добротные.

Лена Ефимова, её коллега, проследив за её взглядом, сказала:
— Знатный домик был! В Екатеринбурге, где я выросла, много таких. Стены больше метра в толщину, и в них секретные ходы, чтобы сбежать или затаиться от лихих людей...

— Да ладно! Ни разу таких не видела.

— Ты, наверное, шутишь? — спросила недоверчиво Василина.

— Нет, точно! Там и подсвечники бронзовые бывают, в стену вмурованные... Да вот, сходи посмотри... А я погляжу, что там с документами.

Василина постояла несколько секунд, разрываясь между желанием глянуть на дом и тем, чтобы идти помогать коллеге, но решила, что пять минут погоды не сделают, и шагнула к дому.
Монументальность веяла от всего строения. Аккуратно поднявшись по полуразрушенному крыльцу, она зашла в коридор или холл. Света было много, крыша отсутствовала полностью, имелись лишь остатки потолочных балок. Пол был ровный и, по виду, надежный. Поэтому, не рискуя испортить каблуки, она прошла пару метров и повернула направо. Тут, должно быть, была кухня: из стены виделись остатки печи с чугунной плитой, а также окно. Вопреки расхожему мнению, пыли столетий и мрачного запаха запустения здесь не было; видимо, всё выдуло ветром и выжгло солнцем. Она подошла к окну и с изумлением отметила, что ранее, видимо, тайный проход начинается прямо в откосе окна. Похоже, доска или портьера, ранее его скрывавшие, потерялись или сгнили.

К слову, стены были гораздо толще метра. Она подошла ближе и заглянула. Так и есть: проход шириной около сорока сантиметров уходил в стену. Вот там было пыльно и неуютно. «Нет, туда соваться я и не собиралась», — сказала она сама себе. Хотя двигаясь боком, по нему пройти вполне возможно…

Бросив взгляд снова на окно, она отметила кусок темно-зеленого стекла размером с две ладони — остаток от старинной стеклянной мозаики. А на нём происходило полное непотребство! Серый паучок размером с ноготь атаковал божью коровку, яркую и свежую, видимо, совсем юную. Василина не смогла рассмотреть точки на её оранжевом панцире, а с детства она помнила, что точки говорят о возрасте. Так вот, безвинная божья коровка запуталась в паутине, а коварный паук уже подбирался к жертве.

«А вот баста!» — сказала она и, быстро подхватив с пола какую-то щепку, подцепила на неё паутину с тем куском, на котором застряла коровка, намереваясь его оторвать. Однако ситуация вышла из-под контроля.

Паутина порвалась, коровка попала на щепку, а вот негодный паучок сорвался с порванной паутины и каким-то непостижимым образом перескочил к ней на руку и побежал по рукаву.
Василина ойкнула, выронила щепку со спасенной коровкой и принялась энергично смахивать паука. Но тот пробежал так быстро, что она не успела и моргнуть, как он скрылся за спиной. А еще через несколько секунд она почувствовала щекотку в волосах на голове, сделала несколько попыток нащупать паука, но не нашла. То ли успела смахнуть его, то ли он затаился...

— Ладно, хватит экшена! Пора и поработать! — сказала она себе, после чего заспешила на помощь Ефимовой.

Домой, как и ожидала, прибыла к девяти. Вот, какая тут, к черту, личная жизнь?

Вечер прошел скомкано, а ночью вновь пришел сон.

Дул легкий ветер, создавая мелкую рябь на темной воде. Белоснежная пушинка плыла, направляемая ветром в сторону берега. Настроение было приподнятым, вновь Василина ощущала себя этой пушинкой, а где-то рядом незримой рекой лился шепот, который твердил: «Услышь голоса рода... Узрей знаки...»