Пивко

Валерий Буров
ПИВКО
       Пиво! Как много в этом звуке для россиян, особенно тех, кому за пятьдесят лет. Почему за пятьдесят? Потому, что в эпоху так называемого «социализма» (самого гуманного и справедливого политического строя в мире) купить пиво было далеко непростым занятием даже зимой, а что уж говорить про лето…
       Если вы зададитесь этим вопросом, то я отвечу вам, что доступность многих продуктов и товаров в ту эпоху было делом сложным. Дело в том, что управляли страной трактористы, комбайнеры и прочие высокообразованные и культурные люди, которые считали, что жизнь простого люда должна состоять из проблем и трудностей.
       На эту тему была у Аркадия Райкина юмореска, отвечавшая на этот вопрос. Ключевая фраза в ней была такая:
       - Если людям дать все, что они хотят, то слесарь будет жить как директор базы, - а это, по убогому мышлению чиновников, допустить было никак нельзя.
       Кстати, такой подход был во всем: даже домашний телефон – только начальникам. Им и в голову не приходило, что если провести телефоны всем желающим, то государство получит огромные деньги за их ежемесячную оплату, но… чем же тогда начальник будет отличаться от простого работяги? Тут должна быть субординация или как говорили древние:
       - Что положено Юпитеру, то не положено быку, - но вернемся к пиву, которое большинство народа очень любило и любит. Почему? Да потому, что оно хорошо удовлетворяет жажду, особенно в летний период. Если зимой в магазины изредка завозили бутылочное пиво, то летом его можно было приобрести только «по блату» или в убогом и грязном киоске, отстояв в очереди пятнадцать-двадцать минут..
х х х
       Мой отец очень любил пиво, к чему приучил и меня лет с четырех-пяти, то есть с того периода, когда я стал себя помнить. Когда мы ходили по его делам по городу, то он, увидев большую очередь у пивного ларька, подходил и осматривал стоящих в ней. Поскольку отец был широко известным в городе музыкантом, то кто-то из очереди обязательно звал его:
       - Владимир Павлович, вставайте ко мне, - на что отец «скромно» отвечал, что это сын пить захотел.
       Купив кружку свежего пива (а другого не было, так как в любом киоске к вечеру распродавалось все привезенное с пивзавода количество) он сдувал пену на траву и давал первому попить мне и только когда я выпивал три-пять глотков пил сам.
       Кстати, моя мама тоже очень любила пиво и иногда по выходным дням отец шел в «Голубой Дунай» с бидоном и выстояв очередь приносил его домой. Мама частенько в такие дни готовила пельмени. Пельмени она готовила из свежей говядины с добавлением молодой свинины, приобретенных на рынке, добавляя соль, перец, другие специи. Пельмени получались сочными, вкусными. Я с тех далеких детских пор не люблю недосоленное в них мясо. Сколько потом не соли снаружи, но того вкуса уже не будет. Вкус должен быть внутри, а не снаружи.
Кстати, газированная вода по три копейки за стакан продавалась на улицах города во многих «точках», а в магазинах можно было свободно купить лимонад в бутылках, но разве можно сравнить эти напитки с пивом? Пиво освежает намного лучше, так как в нем имеется много полезных для организма веществ: кремния, калия, фолиевой кислоты и витаминов группы «B», да и утоляет оно жажду значительно лучше, чем сладкие газированные напитки.
 Время, которое я вам описываю – это период с середины пятидесятых до середины шестидесятых. Никаких пивных баров или кафе в то время не было. Пивом торговали или в небольших киосках, стоявших на улицах, или в так называемом «Голубом Дунае». «Голубой Дунай» они назывались потому, что все подобные заведения были покрашены самой дешевой голубой краской, но это все же были дощатые сооружения под крышей, внутри которых стояло несколько высоких столиков, покрытых рваной клеенкой, а в углу стояло около полутора десятков больших бочек с пивом.
Разнообразия сортов при «социализме» не было, в продаже чаще всего было «Жигулевское» и лишь изредка продавалось «Рижское» (оно было темнее и немного крепче), а так же «Мартовское», которое я, например, не мог отличить от «Жигулевского» и уж совсем редким было чешское или польское бутылочное пиво. Оно продавалось только в специальных буфетах при обкомах, горкомах и райкомах партии.
Было еще, правда очень редко, чешское пиво в кегах. Но его завозили, как правило в крупные Дома отдыха и санатории, куда вход простому смертному был, практически, недоступен. Для народа чешское пиво в кегах завозили на избирательные участки в день голосования, чтобы привлечь избирателей, оно повышало явку для отчетности о всенародной поддержке курса партии и правительства.
х х х
   Женщины, чьи мужья пропадали в «Дунае» с утра и до вечера, пропивая последние деньги, называли это заведение «Бабье горе», что вполне соответствовало действительности. Не раз можно было наблюдать картину, когда заплаканная жена вытаскивала за шиворот своего благоверного из этого вертепа.
В этих помещениях было темно, грязно. Грубо сколоченные деревянные столы были тоже покрыты грязью, стульев не было, все стояли. На полу и на столах валялись окурки (бычки), а также другой мусор, но это никого не смущало. Работяги приходили сюда не за эстетикой, а выпить пивка. 
  Желающих всегда было много, поэтому «задушевные» разговоры за столиками создавали общий шумовой фон, который периодически разнообразился звоном пивных кружек. Большинство курили, дым стоял «коромыслом».
Пили здесь не только пиво, но и водку. Несмотря на угрожающие надписи, что распивать спиртные напитки категорически запрещено и за это предусмотрен штраф, мужики приносили с собой водочку и спокойно добавляли ее в пиво. Такой «коктейль» назывался «ерш». Буфетчица часто напоминала посетителям об этом запрете, но мужики убеждали ее, что ни в коем случае не будут нарушать правила и… потихоньку продолжали «подкреплять» пиво.
       Периодически она выходила из-за стойки, проходила между столиков, собирая пустые бутылки с пола и подоконников. При этом с напускной строгостью ругала нарушителей, однако все дружно отвечали, что это не они пили водку, а кто-то до них. Посуду, собранную за день Зина сдавала в соседний продовольственный магазин, получая с этого еще дополнительный доход, так как пустая бутылка стоила двенадцать копеек.
       Случались в нем и кровавые разборки захмелевших посетителей. Вообще, после окончания войны, люди были агрессивны, а человеческая жизнь для них стоила копейки, так как на фронте они привыкли убивать себе подобных. Особо тяжелые последствия подобных разборок были после удара тяжелой литой пивной кружкой по голове. Кружка всегда была в руке или под рукой и доставать из кармана нож или кастет не было времени. Кто первый успел, тот и… Припоминаю какой-то советский фильм, в котором главный герой в такой же «забегаловке» во время ссоры схватился за кружку, но собутыльники успели перехватить его руку. Такая была жизнь, такие нравы…
       Бывало, что на разборки приезжала милиция, но это было крайне редко. Рассказывали такой случай: милиционер зашел в пивную где была драка, но как только он вошел действо остановилось, пьяные посетители плотной стеной стали надвигаться на представителя власти. Милиционер развернулся и молча вышел. После его ухода мужики как ни в чем не бывало продолжили пить пиво. Драться уже никому не хотелось. «Пар» был выпущен.
       От жителей близлежащих домов и просто прохожих в милицию часто поступали жалобы на антисанитарию около «Голубого Дуная». Дело в том, что пиво, после его употребления, требует, как вы знаете, «выход», а поскольку подобного строения около пивной не было, то все надобности посетители справляли за тыльной стороной заведения, так как идти в туалет расположенного недалеко клуба никто не хотел.
       Милиция смотрела на это безобразие сквозь пальцы, но чиновники иногда требовали от начальника милиции «принять меры» к нарушителям. Для отчетности по этой «графе» к пивнушке иногда направлялся патрульный наряд на машине. Они останавливались неподалеку и наблюдали за происходящим. Когда у стены собирались двое-трое отяжелевших посетителя, они оперативно закручивали им руки за спину и увозили в отделение, где оформляли протоколы и штрафовали, а если задержанные вели себя буйно, то оформляли их на пятнадцать суток административного ареста. И волки были «сыты» и «овцы» не несли серьезный урон.
х х х
       Отец частенько заходил в «Голубой Дунай», так как он был буквально в ста метрах от клуба «Ильича», в котором он работал баянистом и близко от нашего дома. Это было недалеко от железнодорожного вокзала и паровозного депо, поэтому большинство посетителей были железнодорожниками, которые посещали в клубе концерты по праздникам или ходили в кино и хорошо знали моего отца. Когда мы заходили, то кто-нибудь обязательно приглашал отца приобрести кружечку без очереди. Отец, как всегда, ссылался на меня, что это я прошу пить. Он покупал кружечку пива и мы выходили на улицу, так как находиться в помещении без ущерба для здоровья было невозможно.
       Кроме грязи и дыма в пивной были тысячи больших и жирных мух, которые сидели на столах, доедали различные пищевые крошки и допивали разлитое по столам пиво. Они как «Мессершмитты» кружили в помещении, добавляя свое нудное жужжание в общий шум и не стесняясь садились на лица посетителей, их руки. Некоторые, отяжелев от долгих полетов или от выпитого пива, падали не только на столы, но попадали в кружки. Мужики вытаскивали их грязными пальцами и с размаху бросали на пол, после чего давили ногой и продолжали как ни в чем не бывало пить пиво.
       Заходили в пивную иногда и люди интеллигентного вида, но они приходили с бидончиками, молча ждали отстоя пива и оседания пены, что раздражало некоторых завсегдатаев:
       - Интеллигент, - язвительно произносили они, - с нами пить не хочет, брезгует, - на что некоторые настроенные более благодушно замечали, - может быть он для гостей покупает…
х х х
       Часто в «Дунай» заползал инвалид войны по имени Паша. Обе ноги у него отсутствовали полностью и он передвигался на маленькой деревянной тележке с большими подшипниками вместо колес. В руках у него были деревянные небольшие дощечки с ручками, похожие на штукатурные затирки, на которые была набита транспортерная лента. Этими дощечками он отталкивался от земли или асфальта.
       Когда он появлялся в пивной, то все разговоры на некоторое время смолкали. Все взгляды были направлены на него. Сложно сказать какие чувства и мысли были в головах охмелевших посетителей, но после небольшой паузы и затишья кто-нибудь приглашал его к своему столу:
       - Паша, давай к нам, – и жалостливые мужики давали ему допить пиво в своих кружках. Через некоторое время после «ерша» Паша мирно спал в углу пивной, а когда просыпался, то благодарил посетителей за их доброту и катился домой. Инвалид нигде не работал, знающие люди говорили, что пенсия у него меньше двухсот рублей (Зарплаты рабочих в то время были от четырехсот до семисот рублей).
       Года через три Паша внезапно исчез. Некоторые думали, что он умер, но как потом выяснилось, что его, как и всех ему подобных «самоваров», отправили в какой-то приют подальше от людских глаз, чтобы они не напоминали о прошедшей войне, великой победе и не «мозолили» глаза чиновникам.
х х х
       Буфетчицей в этом «Голубом Дунае» была Зинаида. Молодая, грудастая и высокая деревенская баба. Какой-то молодой парень из железнодорожников познакомился с ней на вокзале (так передавали эту историю знающие люди) и сделал предложение. После свадьбы молодая жена переехали жить в город к мужу, а так как не имела за плечами ни образования, ни профессии, то устроилась в это заведение буфетчицей.
       Работала она споро, ни с кем в конфликты не вступала, хотя ситуации порой были далеко не простыми. От пьяных мужиков можно было ожидать что угодно.
       На всех стенах заведенья висели плакаты:
       - Ждите отстоя пива, - поэтому налив несколько кружек пенным напитком Зинаида не спешила получить за них деньги и раздать жаждущим.
       - Зина, - уговаривали ее мужики, - да не тяни ты из нас душу. На деньги, давай кружку.
       Зина, как бы нехотя, подавала просящему кружку не полностью отстоявшегося пива и он счастливый уходил к столику. На этой пене, при цене двадцать две копейки за кружку, Зинаида делала неплохие деньги.
        Вскоре ее женская деловая сметка подсказала ей еще один способ пополнять свой карман и семейный бюджет. Сначала она стала покупать в продовольственном магазине селедку по тридцать шесть копеек за килограмм, нарезать ее небольшими ломтиками и продавать по десять копеек ломтик, но через неделю подвела итог и пришла к выводу, что соленая килька даст больший профит. Она стала покупать перед работой в  магазине пятилитровую кастрюлю кильки, которая стоила двенадцать копеек за килограмм. Мужики быстро оценили ее рационализаторство и с удовольствием покупали рыбешку. Продавала она по двадцать копеек горсть, в которую умещалось десять-двенадцать малявок, бросая их на тарелку.
       Такой «бизнес», а также «пена» приносили ей отличный доход. Уже через год они с мужем построили новый просторный дом, а еще через год купили мотоцикл с коляской.
х х х
       Конечно, такая работа не может принести образованному человеку удовлетворение, но Зинаиду это не волновало. По ее жизненным запросам это была очень достойная работа. Главное, что она давала стабильный и хороший доход семье.
       Зинкина «точка» была хорошо известна во всем городе и пользовалась большим спросом. Дело в том, что по расписанию «Дунай» должен открываться в десять часов утра, а закрываться в семь вечера, но Зина открывала его в девять часов (иногда и чуть раньше), а закрывала в восемь вечера, поэтому местные алкаши шли к ней с утра на «опохмелку», да и вечером любили «засиживаться» там.
       Немаловажным было еще и то, что пиво Зинаида не разбавляла, да и при всем желании сделать это на глазах посетителей было невозможно. Когда бочка опустошалась, то она просила кого-нибудь из мужиков выкатить пустую на улицу, а на ее место поставить полную и забить в отверстие бочки насос с краном. За эту услугу она отпускала добровольным помощникам пиво вне очереди.
       Проработала в «Голубом Дунае Зинаида около четырех лет, после чего исчезла. Причиной стало то, что она стала пивной алкоголичкой, а пивной алкоголизм, как вы знаете, неизлечим.
       В последнее время перед ее исчезновением муж часто приезжал за ней на мотоцикле и, усадив в коляску, увозил домой. Очевидно, он запретил ей работать в пивнушке по причине ее пьянства и никакие шальные деньги его уже не интересовали. Однако, «Голубой Дунай» продолжал функционировать, правда буфетчицы менялись в нем часто. Это продолжалось до тех пор, пока пивную не снесли по генеральному плану и не построили на ее месте высотный дом.
х х х
       Время диктует свои правила, а пивных баров и кафе теперь в каждом городе хоть пруд пруди, правда пиво теперь уже не то, что было раньше.
       До тысяча девятьсот девяностого года в стране существовали ГОСТы на всю продукцию и их соблюдение строго контролировалось соответствующими органами контроля, включая ОБХСС, поэтому пиво было вкусным и «живым».
       Сегодня пиво изготавливается непонятно из чего, что стало причиной многих скандальных разбирательств по телевидению. Прилавки магазинов просто «завалены» всевозможными сортами пива с красивыми импортными наклейками, но качество напитка упало многократно.
       Однажды в автобусе (это было уже во времена «рынка») я встретил своего бывшего ученика Артема и он с энтузиазмом стал мне рассказывать о своей поездке в Чехию. Разговор закончился тем, что Артем рассказал о чешском пиве и добавил, что пиво, которое мы пьем в своей стране вовсе не пиво, а нечто неупотребительное.
       Да, я помню, что в начале перехода к рынку в магазины завозили импортные сорта пива. Мне довелось несколько раз покупать голландское пиво «Amstel»… это было действительно вкусное пиво. Сегодня все «импортные» сорта пива, как говорят знатоки, делают в Мытищах, контроля за его изготовлением нет, а ГОСТы в стране давно отменены. Вот и думайте, что мы пьем под маркой «пиво».
       Нет, пиво, не смотря ни на что, я не перестал употреблять, но делать это стал значительно реже. Как правило, мы с женой покупаем его в летние жаркие дни, когда во время работы на даче организм теряет много жидкости. Покупаем полторашку «Жигулевского», которого нам хватает на самый жаркий период дня, но не более. Зачем наполнять организм неизвестно чем?
х х х
       Говоря о пиве, невозможно не упомянуть о вобле, которая не просто дополняет, но украшает пивное застолье.
        Сенгилей – небольшой город в семидесяти километрах от областного города Ульяновск. Это районный центр. Он расположен на высоком берегу Волги, ширина которой в этом месте достигает шести километров. Кое-где обрыв расступался и к Волге можно было не только подойти, но даже подъехать на машине или мотоцикле. Берега в этом месте состояли из удивительно белого песка, что дало повод нашим предкам назвать неподалеку расположенный поселок Белый Яр. Местные жители любят загорать на этом песке и купаться в Волге.
       Сам городок довольно чистый, зеленый и уютный, но, как и большинство уездных городов, захолустный. Жилищный фонд в большинстве своем состоит из частных деревянных домов, в палисадниках которых буйно растут и цветут сирени и черемухи.
       Каменных зданий в середине прошлого века в нем было не так много. Асфальтированных дорог и тротуаров и того меньше, поэтому с ранней весны, как только земля просыхала от стаявшего снега и до поздней осени, при малейшем ветерке пыль портила всю красоту и привлекательность. Если же шли дожди, то пыль превращалась в грязь, что тоже не красило городской пейзаж.
       Семен с семьей жил в деревянном доме, доставшимся ему от родителей. Семья была небольшая: он, жена Юля и двое сыновей. Трудился на местном пищевом комбинате, который производил овощную и мясную консервацию в должности засольщика продукции и работу свою знал до тонкостей.
       Все свое свободное время Семен пропадал на Волге, занимаясь рыбалкой. Был у него старенький «Москвич-403» и самодельная деревянная лодка с мотором «Ветерок». Лодка была не очень быстроходная, но для рыбалки вполне сносная.
       Он хорошо знал все рыбные места в округе и всегда приносил с рыбалки хорошие уловы. Ловил, как правило, лещей в «отвес» на «кольцовку» с кормушкой, но это была видимая сторона его деятельности, а по ночам он вместе с братом занимался браконьерством сетями. Рыбачили они только весной, в конце апреля, во время нереста воблы, когда она наиболее жирная и с икрой. Сети ставили большие, метров по двести длиной, поэтому привозили домой по полтора-два центнера за путину. После этого рыбу засаливали и вялили.
       Такое количество рыбы одной семье съесть невозможно, поэтому рыбу заготавливали для продажи. Юля по субботним и воскресным дням подходила к пивным киоскам и предлагала купить воблу. Продавала не очень дорого, по пятьдесят копеек за штуку. Когда некоторые любители пива с воблой начинали проявлять возмущение, что в Астрахани за десяток штук просят всего три-четыре рубля она отвечала:
       - Так поезжай в Астрахань и покупай там, если у меня дорого. - После этого иногда добавляла, - за морем телушка полушка, да рубль перевоз.
       Милиция не раз пыталась оштрафовать ее за спекуляцию, но при ней всегда было не более десяти-пятнадцати рыбешек, про которые она поясняла милиционерам, что это муж на рыбалке поймал на удочку.
       Все знали, что Семен промысловик и браконьер, но поймать его не удавалось никому. Дело в том, что вытянув сети с рыбой он не вез ее сразу домой, так как в багажнике ее могли обнаружить рыбинспекторы или милиция, да и двести килограммов на «Москвиче» так просто не увезти. Они с братом везли ее в деревню к дальнему родственнику. Там ее солили и вялили в большом сарае, домой он привозил небольшие партии, за которые привлечь к ответственности тоже не могли, так как можно было отговориться тем, что поймал все на удочку.
х х х
        Пиво Семен любил и частенько заходил в пивную. Перед выходом выбирал пару воблин покрупнее и пожирнее, заворачивал их в газету и направлялся в пивное заведение.
       Поскольку город был небольшой, то многие посетители хорошо знали его и его «бизнес», поэтому приглашали Семена к своему столику. Дело было не в уважении к нему, а в том, что они знали: Семен не приходит в пивную с пустыми руками, он всегда приносит с собой воблу, которой делится с гостеприимными приятелями.
       Как правило, подойдя к столику он здоровался, после чего якобы хотел встать в очередь за пивом, но приятели останавливали его и придвигали ему пару кружек.
       - Садись, Семен, садись. У нас пива на всех хватит.
       Семен отпивал пару глотков, после чего разворачивал газету, доставал рыбу и начинал производить с ней волшебные манипуляции. Сначала он отрывал у брюшка плавники, один из которых начинал посасывать сам, а остальные раздавал сидящим рядом с ним. При этом он выражал удовлетворение, поясняя, что плавники и сама рыба жирные.
       Затем начинал сгибать рыбку из одной стороны с другую, отчего она становилась мягче. После этого начинал колотить ею по столу то с одной стороны, то с другой, держа за хвост.
        За этими действиями приятели наблюдали с замиранием сердца. После этого Семен отрывал у рыбешки голову и вытягивал из ее брюха кишечник и отбрасывал в мусорную урну. Только после этих действий начинал очищать кожу, которая легко отделялась от плоти.
       Затем наступал самый волнующий момент: вынув икру он клал ее перед собой на газету, а затем разрывал рыбку пополам вдоль хребта и смотрел на просвет, вся рыбка светилась от жирности. У сидящих за столом уже текли слюни, они с нетерпением ждали: когда же он положит ее на стол…
       Оторвав себе от хвоста немного мякоти Семен выкладывал рыбу на стол и приглашал всех отведать ее вкус. Пиршество начиналось. Приятели обсасывали каждую косточку. Сам он употреблял только икру и этот небольшой хвостик. Многие окружающие с завистью смотрели на счастливчиков, которым удалось завлечь Семена за свой столик.
       Выпив все стоящее на столе пиво кто-то из сидящих вставал и шел за новой партией. Семен доставал полтинник и протягивал «гонцу».
       - Да, что ты, Сема.  Я куплю, не надо денег, - но Семен клал ему в руку деньги и добавлял:
       - Бери, бери, я не бедный.
       Приглашения сесть за стол к знакомым и пить уже купленное пиво он принимал не по бедности, а по причине нежелания стоять в очереди, так как считал себя выше этого.
х х х
       Когда старший сын повзрослел, Семен стал привлекать его к браконьерству, так как брат стал часто прихварывать и с нежеланием составлял брату компанию.
       В очередную весеннюю путину они с сыном выехали на рыбалку. Едва стемнело поставили сети и поехали коротать время к родственнику в деревню. Когда наступило время выбирать их, выехали на Волгу. Но за это время поднялся сильный ветер, который дул в лицо. Высокие волны затрудняли движение лодки, каждый неверный маневр мог опрокинуть ее. Кромешная тьма окутывала рыбаков. Семен с трудом справлялся с управлением.
       Подъехали к месту установки сетей, нашли сигнальный буек, начали вытягивать ее и в этот момент лодка потеряла управление и встала к ветру боком. Очередная волна накрыла рыбаков и перевернула лодку. Все содержимое лодки пошло ко дну, но лодка осталась на плаву, хотя и в перевернутом виде.
       Семен с сыном вцепились в ее борта и не знали, что делать? Вернуть ее в исходное положение без опоры под ногами было невозможно, а глубина в этом месте составляла несколько метров. До рассвета было еще далеко и надежда на чью-то помощь была минимальной.
       - Держись, сынок, держись, - успокаивал Семен сына. – Ветром и волнами нас медленно прибивает к берегу. Даст Бог спасемся.
       Действительно, волны хотя и медленно, но прибивали лодку к берегу. Часа через полтора, промокшие и застывшие от холодной апрельской воды рыбаки почувствовали под ногами дно. Они с трудом вытащили лодку на берег, привязали ее к какому-то пеньку и направились к родственнику.
       Увидев их в таком ужасном виде старик всполошился:
       - Да как же вам удалось спастись? Это провидение господне… Раздевайтесь, лезьте на печь, сейчас я еще подтоплю ее.
       Домой они возвратились уже больными. Температура была около тридцати девяти градусов. На скорой обоих отвезли в районную больницу, где им поставили диагноз «воспаление легких».
       Сын пошел на поправку довольно быстро и вскоре был выписан из больницы, а Семен пролежал там три недели, за которые сильно похудел и ослаб. За все лето он ни разу не выходил на рыбалку даже с удочкой.
х х х
       На следующий год о постановке сетей и ловле сороги не было даже разговора. Прошлогоднее «купание» навсегда отбило желание к браконьерству. Он продолжал рыбачить с лодки на «кольцовку» и приносил порой хорошие уловы крупных лещей, но о промысловой добыче речь уже не шла. Конечно, для себя он всегда ловил полтора-два десятка воблы, да и вяленые лещи были ничуть не хуже.
       Во время апрельского «купания» он не только получил воспаление легких, но и серьезно застудил почки, которые начали беспокоить его. Врачи говорили, что это «песочек» дает боли и рекомендовали пить пиво, которое способствует повышению диуреза и вымыванию песка. Такое «лечение» не находило у Семена внутреннего противоречия. Он с удовольствием ходил в пивную и, как и раньше, выпивал пару кружек пенного напитка, однако угощать приятелей воблой перестал. Приносил с собой только одну рыбешку и ту, как правило, после нереста и без икры. Хотя все действия подготовки рыбы к употреблению сохранились, но теперь он обсасывал каждую косточку в одиночку, поэтому никто из приятелей уже не приглашал его к своему столу и Семен, как и все стоял за пивом в общей очереди.
       Изменилась ситуация у человека, изменилось и отношение окружающих к нему. Семен понимал это и не обижался на бывших приятелей.
       - Скорее всего, - думал он, - и я поступил бы на их месте также…
       Кумиры появляются и исчезают. Все меняется. Ничто не вечно под луной.
Февраль 2025 года