Волга. Воспоминания

Кто только не писал о великой реке. Редкий турист пройдёт мимо памятника Льву Ошанину в Рыбинске и не вспомнит текст написанной им песни “Издалека долго течёт река Волга”. Многие прикасаются к руке поэта в знак благодарности, как я. Или самонадеянно мечтают создать такие строчки, которые будет знать вся страна. Или для того, чтобы сюда вернуться: слушать ветер, зажмуриваться от яркого цвета неба, чувствовать широту, размах, что – то исконное, что наполняет и возвышает над ежедневной суетой. Смотришь и кажется, что сам становишься выше ростом и шире в плечах.
Впервые я увидела Волгу лет в двадцать пять. Это была экскурсионная поездка. Дело было зимой, градусов тридцать на улице. Дышать с каждым часом становилось труднее.  После концерта колокольных звонов и осмотра церквей в Ярославле нас вывели на берег: огромное, белое, пустынное пространство раскрылось неожиданно. Оно было абсолютно неподвижно и вместе с тем до краёв наполнено жизненной силой. Снег прекратился, золотая полоса солнечного света приближалась откуда – то издалека, озаряя небольшие дома, тёмные маковки церквей и уходящие вверх по холмам тоненькие ниточки дорог. В этом была, казалось, вся страна. Её идеальный образ: река и дорога к храму.
В тот день мы поехали в Толгский женский монастырь. И здесь в храме я впервые встретила икону Богородицы “Прибавление Ума”, известную с шестнадцатого века на Руси. Перед ней молятся о помощи в учёбе, о просветлении мыслей. Как – то сразу почувствовала связь с ней. Без всякой светской иронии хотелось обрести внутреннюю мудрость, понимание, как жить дальше.
Лет через двадцать я вернулась в этот монастырь с желанием снова просить о разуме моём и взрослеющих детей. Кажется, мне это было нужно больше, чем им. Повсюду звучало лето: аромат лилий наполнял воздух, в пруду плавали белоснежные лебеди, рядом зеленела кедровая роща, небо искрилось ярко – синим. Всё так. Но я никак не могла найти икону, пока одна из монахинь не сказала, что образ здесь, но в церкви, закрытой для туристов. И тогда я мысленно обратилась за помощью…Возвращалась в Петербург тогда через Иваново. До отправления поезда оставалось несколько часов, и я пошла гулять по городу. И вдруг среди многоэтажных домов увидела новый храм, освящённый в честь “ моей” иконы. А внутри список с неё – намоленный, яркий, согревающий любовью. Которая бережёт меня каждый день.
Однажды я решила отправиться в город Мышкин. Из Петербурга это сделать не так уж просто. Cначала до Рыбинска на поезде, потом до Коровино на автобусе. А потом на пароме. Он мало похож на те, которые курсируют из Турку в Стокгольм. Что за паром, я не знала. И вот, подходя к берегу, вдруг увидела его: старый, скрипучий, неповоротливый, тёмно – синий, как эта река, которой нет конца, нет предела, нет границ её огромной силы. Паром, казалось, снисходительно покачивался на волнах. А смешливые волны тщетно пытались его раскачать. Что ему, он многое пережил, он пересекал много лет эту реку ежедневно до первого льда. Моста -то нет. А на левом берегу милый, уютный Мышкин, на шести холмах, с населением в пять тысяч человек, c двадцатью восьмью музеями и цветными наличниками. Я приехала на неделю и город не смогла обойти. Постоянно возвращалась на набережную. Там заканчивала день, туда же выходила его встречать. Утро. Только Волга и я. Никого. Да, проходят мимо баржи, но они мне не мешают. Да, садятся вдалеке в лодки рыбаки, но они молчат, слушают тишину, боятся её нарушить. И вот чудо. На пятый день утром вижу человек движется мне навстречу. Останавливается рядом, здоровается и спрашивает, не из Петербурга ли я. Удивляюсь, неужели так заметно. Нити судьбы. Он улыбается: “ Я сам из Ленинграда, в начале девяностых завод “ Светлана”, где я работал, закрылся, я думал, что погибну. А потом с женщиной познакомился, у неё квартира в Мышкине была. Тут и работа нашлась в котельной. Вот и переехали, и теперь я живу в раю. Тридцать лет вдоль берега гуляю и думаю, какой же я счастливый”. Случайный прохожий вдохнул по – глубже волжский воздух и пошёл дальше, улыбаться своему счастью, встречать свой радостный рассвет. Удивительная встреча.
Как – то раз дома в Петербурге я читала что – то о деревянном модерне. Ускользающая красота. Исчезающие мастера. О чём еще можно думать среди ночи, когда твои дети выросли. В книге зашла речь о городе Кимры на Волге, который богат такими памятниками. Название я услышала впервые. Решение пришло внезапно, как и информация о старинном местечке. На следующий же день я взяла билет на поезд до Твери (спонтанные идеи продлевают жизнь), а оттуда планировала доехать на рейсовом автобусе. Такой путь подсказал интернет. И вот, подхожу к билетной кассе, спрашиваю, когда можно уехать в Кимры, а мне задают встречный вопрос: “Какой сейчас год, Вы знаете?” Я знала: “21”. “ Ну вот, с 21 и нет туда автобусов от нас – то”. Но такси, думаю, от них – то, наверное, есть. Хотя сто тридцать километров через леса, топи да болота (так я себе представляла путь) и неизвестно с кем может обернуться неожиданным приключением. Но у меня же высокая цель: ажурные крылечки, башенки, окна разной формы. Окно – око дома. И надо именно сейчас, вдруг до следующего раза либо модерн не сохранится, либо я, либо мой задор. Но за него я беспокоюсь меньше. Нахожу таксистов, объясняю, куда мне надо и добавляю: “ И обратно”. Цена не смущает, меня уже трудно смутить.  Один водитель подходит и говорит: “ Я тебя отвезу, но, если честно скажешь, зачем тебе это”. “Я хочу дома деревянные посмотреть”. “А там, откуда ты приехала, деревянных нету что ли?” “ Напряжёнка у нас с такими домами,” –так сказала я, и мы поехали. Расспрашивал меня, конечно, в пути, не возражает ли муж, что я здесь. Рассказал все свои истории любви. Их было много. И, наконец, мы добрались до модерна! Боже, какая красота! Да, ускользает. Но я к ней прикоснулась. Купеческий дом братьев Лужиных, например. Построен в виде терема c круглым окном, выкрашен в ярко – жёлтый цвет после реставрации. Видимо, очень радовались, что восстановили. Или особняк торговцев Серепьевых- тоже терем с палаткой – башенкой. В девятнадцатом веке в этих краях делали обувь. И разбогатевшие сапожники строили себе хорошие дома. Были здесь и каменные симпатичные особняки в стиле модерн.  Я прогулялась по набережной Фадеева – это одна из старинных улиц Кимр, слушала плеск воды.  Потом попросила водителя прокатить меня по мосту через Волгу. Проехали, потом я предложила: “ А можно ещё разок?!” Не отказался. Проникся. А я смотрела вниз, и возникало чувство, что какая – то невиданная мощь держит тебя, все твои волнения, сомнения - всё это мелочи по сравнению с великой природой, её вечной историей и энергией. На обратном пути говорили о красоте. В Твери попросила высадить меня у берега Волги. Я подошла к самой кромке воды, опустила ладони в воду. Этим завершался тот мой день. Я сняла куртку, расстелила её на песке и легла, раскинув широко руки, как женщина – берегиня на резных наличниках. Во мне было столько силы, что я могла быть защитой для любого дома. Неважно, деревянного или каменного.
Я умываюсь в Волге.  Рядом мои следы.
Как добиралась долго до серебра воды,
Солнечных перелесков, стаек смешливых рыб.
Летних звенящих всплесков и аромата лип.
Гул городского смога в Балтийский идёт закат…
Я на руках у Бога. У Волжских алтарных врат.