Новочеркасскъ

«..Если ты собьёшься с дороги,
брошусь тропкой тебе под ноги, -
без оглядки иди по ней.
Если ты устанешь от жажды,
я ручьём обернусь однажды, -
подойди, наклонись, испей…»
(Маргарита Алигер «Человеку в пути»)

Сейчас, когда уже доподлинно известно, что часть пути рядом с нами, среди нас, прикинувшись своим, находился вражеский лазутчик, совершенно очевидно, что подробности нашего путешествия известны той стороне и военной тайной уже не являются. 
Он жил среди нас, говорил, как мы, в нужных местах смеялся над шутками, там, где надо, вздыхал, там, где следует, согласно кивал головой, он настолько оказался неотличим от всех, этот шпигун, что даже был назначен на должность, и возглавлял один из взводов. Воистину сказано - где есть трое, там есть и враг.
Неотличимость манкуртов от нас и является одной из главных причин того, что сегодняшняя война никак не заканчивается – самая сильная армия мира продолжает яростно и упорно сражаться сама с собой.
Может быть, чуть-чуть оправдывает нашу неосмотрительность то, что шпион был не в алтарской веренице, а в той, что шла с Арамаса. Хотя, вряд ли, в конечной точке пути, уже на подходе к Новочеку, и вереница с Алтары, и арамасская соединились вместе и уже окончательно сформировали пополнение 51-го тумена. Мы стали единым целым, а чужой разведчик – одним из нас.
Так что, можно смело писать о том, что секретом уже не является. Например, о маскировке – в полёте десантные дирижабли имеют два вида дневной защиты от праздных зевак – цвет неба и образ облака. Включается определённый режим автоматически в зависимости от яркости солнца и типа облачности в тот или иной день. Случайный зевака и не поймёт, что в ясном синем небе над ним плывёт имперский боевой дирижабль. 
Ночью, если небо безоблачное, с маскировкой дело обстоит чуть-чуть  сложнее – но многие ли в наше суетливое время поднимают глаза к звёздному небу, многие ли пристально вглядываются в него и могут обнаружить там странные звёзды, которых вчера ещё не было, или отличить там спутник от беспилотника? Тем паче, различить маскировочные огни. Смешной вопрос. В наши дни люди очень редко внимательно смотрят в небо, да, и, вообще, не часто поднимают глаза вверх, что позволяет даже драконам шастать там по своим делам туда и сюда совершенно незамеченными.

Тем временем путь наш продолжался, и среди нас был враг. Даже не задумываясь о такой возможности, и ничуть друг друга не стесняясь, добровольцы спокойно обсуждали всё на свете, звонили родным, спали, смотрели в окна.
Вот в темноте салона гондолы, плывущей сквозь ночь, отголоски разговора, судя по всему, со своей женщиной. Разговор заканчивается резкой репликой, прозвучавшей неожиданно так громко, что оказалась слышна всем:
- Раньше надо было реветь!
Это последний аккорд. Разговор с далёкой собеседницей закончен.
После некоторой паузы, там же, невидимый в темноте, словно извиняясь за резкость и одновременно объясняясь, он говорит всем и никому одновременно:
- Вот так вот с ними надо!
 
Кто они, эти странные люди, скользящие по ночному небу в невидимых обывателям дирижаблях навстречу непредсказуемой солдатской судьбе? Почему им дома не сиделось спокойно? 
Вот у окна товарищ, рядом с которым, наверное, выгляжу почти что юношей. У него был налаженный стабильный бизнес, эффективная производственная цепочка. Знай, трудись в своё удовольствие, подсчитывай прибыль. Что его потащило на войну?
Игорь объясняет:
- Знаешь, Василич, упустил я что-то в воспитании детей, слишком много времени отдавал работе. И, вот, плачевный результат – после объявления мобилизации два сына уехали в Англию, другие двое – в Казахстан. И возвращаться никто из них не собирается. Вот, поэтому, придётся мне за них…
Он не говорит о том, что ему стыдно за своих детей. Это и так понятно, зачем же лишние, тем более горькие слова
Это понятно так же, как и то, что его не возьмут по возрасту, хотя он был бы очень полезен там, на фронте. Инженер до мозга костей, Игорь не может просто так сидеть и смотреть на меняющиеся в окне пейзажи. Он увлечённо объясняет придуманную им только что схему организации защиты блиндажей от атак вражеских беспилотников, чертит, разъясняет на понятном профану языке. Он весь горит этим планом, столь нужным там, на позициях, он жаждет немедленно воплотить этот план во фронтовую реальность.

Игорь – очень нужный для армии специалист, он рвётся на передовую.
Но его не возьмут.
Возьмут, потащат за шиворот упирающихся и трясущихся от страха менеджеров, маркетологов и марчендайзеров всех мастей, которым на фронте нечего делать. Максимум, что они могли бы сделать полезного для Родины – это плодиться и размножаться где-нибудь глубоко в тылу.
Тем не менее, Империя даст им шанс стать героями, а Игорю – откажет. И он останется со своей болью один на один.
 
Говорят, что имперские солдаты недолюбливают ордынцев – им непонятно как так можно по своей воле рваться туда, куда других отправляют насильно, зачастую под страхом уголовного преследования. Эту непонятность они объясняют понятным для обывателя образом – ордынцы «просто едут подзаработать».
Это Покер так рассказывает. Он, конечно, человек бывалый, но вряд ли 
прав в своих обобщениях. Ну, сказал, ему так один человек, ну, другой. Может он, Покер, просто не с теми общается.
Среди моих спутников много людей состоятельных. Вот, например, Нэп, у него в собственности около двух тысяч земельных участков под Питером. Знай, получай аренду, да в ус не дуй. Что тут ему, в мясорубке войны «зарабатывать»?
Или – Орловец. Начальник юротдела одной из крупнейших компаний. Работа, по его собственной оценке, не бей лежачего. Зарплата – более чем достойная. Всё, что тут зоне СВО можно «заработать», он сделает легко, не выходя из своего кабинета, одним кликом мыши.
Много среди нас тех, чьих детей призвали по мобилизации. И отцы не в силах оставаться дома, когда их сыновья находятся на фронте. Отцы мчатся на помощь своим детям, скользя невидимой тенью по ночному небу.
Нет, тут не в «заработке» дело. И это нам-то самим, как раз понятно, даже тем, кто этих глубинных причин ещё не осознал и не сформулировал. Впрочем, большинство и не будет ничего формулировать. Они просто пришли и загрузили свои вещи и свою жизнь в гондолу десантного дирижабля.
Политические разногласия среди контингента практически отсутсвуют, детали не в счёт. Если судить обобщённо – сплошь убеждённые сталинисты. Время собрало их в одном месте, дабы начать исполнение сказанного – Древняя Империя восстановится в своих изначальных пределах; как брызги ртути притягиваются к изначальной капле, так и все отпавшие земли вновь станут единой державой. 
Да будет так.
 
Контакт с причальной мачтой почти неощутим. Плавное снижение, опускается аппарель, и мы выходим в утренние южные сумерки.
Здесь снега уже нет, но сухие прошлогодние травы издают ошеломляюще-знакомый запах, который мгновенно опьяняет вашего летописца.
Этот запах окружал меня в молодые годы, годы службы в здешних местах, ни много ни мало – целых четыре года. И вот он врывается в меня каскадом воспоминаний, мелькают фрагменты давным-давно забытых событий, лиц, ощущений, впечатлений, образов. 
Удивительное явление. Мгновенный прыжок на сорок лет назад, и, вот, я сам уже не сегодняшний, а тот, молодой и беззаветный, стою во весь рост навстречу рассвету со своим шмурдяком, искренне готовый ко всему, чего сам ещё даже и не представляю.
Ну, здравствуй, Новочек!