Неожиданное открытие

Приняв участие в летнем фестивале «Жалкое лето», проводимом в ДК ГЭС-2, и направленном на всестороннее исследование феномена жалости, я с удивлением обнаружил, что мои современники его однозначно трактуют, как жалобу на разные неурядицы в своей жизни, а не сочувственное отношение к ближнему (так следует из определения). Предположив, что этот понятийный сдвиг порожден особенностями переживаемой нами эпохи, я предпринял попытку исследования бытования жалости во Всемирной истории. Используя метод археологии языка, для каждой из эпох я старался найти наиболее яркое высказывание, которое бы наилучшим образом характеризовало отношение людей к чувству жалости.

Первобытное общество. Для его характеристики я выбрал одну из самых древних фраз любого языка:

«Помоги мне; может быть, я – твой отец!»

Широкая распространенность этого обращения к жалости собеседника свидетельствует о том, что оно нередко оказывалось успешным; иначе бы им так часто не пользовались. Первобытное общество было жалостливым.

Рабовладельческое общество. Раб считался не человеком, а instrumentum vocale . Такое отношение не могло не привести к безжалостности всего общества в целом, выразившейся в формуле:

«Человек человеку волк»
Плавт 

Средневековье. В этот период идеологию Европы всецело определяло Христианство, в котором чувство жалости  ставилось во главу угла. Высшим его выражением являются слова Христа:

«Блаженны нищие духом, ибо им принадлежит царство небесное»
Евангелие от Матфея

Капитализм. Этому общественному строю жалость не к лицу. Для его характеристики я выбрал следующую фразу:

«Ловите миг удачи;
Пусть неудачник плачет»
И.В. Гёте

Социализм. Прожив при социализме 52 года своей жизни, я знаю все его лозунги; ни в одном из них нет ни слова о жалости. Коммунистическая идея была безжалостна к ее врагам. А могли ли ее друзья - пролетарии  испытывать  жалости к своим, если их назначили гегемоном?
Целый день промучившись,  в социалистической жизни про жалость я отыскал единственную фразу:

«Дайте мне жалобную книгу!»

  Возвращаясь к началу рассказа, я задался вопросом:  мы, что ли до сих пор живем при социализме? Вот так номер!
                Июль 2025 г.