Лыжи судьбы

Когда мы с Наташей начали жить вместе, была осень. В то время все запасались на зиму картошкой, и мы тоже решили это сделать. Для хранения в подвале у Наташи была кладовка. Так я впервые оказался в ней с мешком картошки. И то, что я там обнаружил, отразилось на всей моей последующей жизни и продолжает влиять на неё до сих пор.

Это была пара горных лыж красного цвета: деревянных, с наборными кантами и креплениями. Рядом лежали кожаные горнолыжные ботинки без клипс, просто на шнуровке. Находка произвела на меня сильнейшее впечатление. Я никогда не видел ничего подобного. Хотя я занимался альпинизмом и часто бывал в горах, но не зимой, когда катаются на лыжах. В этом я был полным профаном.

Я спросил Наташу, откуда у неё всё это. Она ответила, что на этих лыжах каталась с подружками в Чимгане. Это был неожиданный удар по моему мужскому самолюбию. Моя любимая женщина — горнолыжница, а я ни разу даже не вставал на лыжи! В моём воображении она теперь выглядела такой, как на этой картинке: гордой, дерзкой, смелой, прекрасной. Думая об этом, я любил её ещё больше, а себя ощущал ничтожнее.

Мне повезло: до ближайшего горнолыжного сезона мы узнали, что у нас будет ребёнок. Понятно, что ни о каких лыжах Наташа уже не думала. Потом — рождение Оли, постоянные переезды с квартиры на квартиру. Словом, возникла благоприятная для меня «оперативная пауза», и я решил ей воспользоваться.

Я твёрдо решил: выучусь кататься на лыжах, и только потом, когда буду делать это хорошо, мы поедем в горы с Наташей вместе. Она увидит, как я катаюсь, и будет мной гордиться. Так я и поступил.

Первые мои лыжи были длиной 190 сантиметров — на двадцать больше моего роста, — тяжеленные Polsport Combo. К ним прилагались ботинки «Терскол», тоже кожаные, но уже с клипсами. В первый раз я поехал в горы в тонких спортивных штанах, лёгкой куртке, в кепке и без перчаток. Моим учителем стал коллега по работе Юра Андреев. Он сказал, что лучше всего учиться на «Пятаке», левее «Швабры». Мы с ним поднялись туда, и там я впервые встал на лыжи.

Крепления были не отрегулированы, поэтому я никуда не уехал — лыжи тут же отстегнулись. Мимо проезжал Юра. Увидев мои мучения, он достал из кармана гривенник и этой монетой затянул крепления до предела. Я был ему невероятно благодарен.

Вторая попытка. Я поднялся повыше, защёлкнул крепления и помчался. Но скоро на полном ходу врезался в снежный бугор. Лыжи уткнулись носами в снег, и я перелетел через них прямо в сугроб. Крепления при этом не сработали, лыжи остались на ногах— спасибо Юре. Вот такой был мой лыжный дебют.

В правом колене при падении что-то хрустнуло, и появилась резкая боль. Но куда страшнее оказались руки... Пока я отстёгивал лыжи и выбирался из снега, пока тащил этот злополучный инвентарь вниз, пальцы так окоченели, что я навсегда усвоил правило: в горы зимой без перчаток — ни-ни.

Но я не сдался. Мужская гордость гнала меня вперёд. И когда настал момент показать Наташе свои успехи, я был готов. К тому времени я обзавёлся всем необходимым — и для себя, и для неё. И вот мы поехали.

И тут выяснилось невероятное... Моя любимая, которую я считал экспертом, на самом деле почти не умела кататься. Она не говорила мне этого, пока я не увидел всё своими глазами.

Но остановиться я уже не мог — и не могу до сих пор. Лыжи стали огромной частью моей жизни. Вся моя семья — дети, внуки, зятья — уверенно "рассекают" на лыжах. Некоторые даже стали чемпионами, тренерами. Словом, все катаются. Кроме... Наташи.

Вот такая правдивая история.