Посеянные

1
Всем хороши самочки homo-otnositelno-razumnogo с планеты Вау, кроме одной такой характерной особенности: они периодически что-то теряют.
Нет-нет-нет, не оттого, что глупы – просто столько дел у них, столько забот:  привлечь самца, удержать самца, для этого всякие там кулинарные изыски, а также косметолог – парикмахер – модельер … Потом еще младенцы с упорной регулярностью появляются (все из-за самцов!), а с детьми постоянно такие хлопоты… Но особенно муторное, мозг выносящее самочкино занятие – ежедневная дезинфекция семейного дома или, ежели вдруг полетать захотелось -  семейного космического корабля… Правда, космический семейный кораблик – это так круто! Если он достаточно большой, можно даже пригласить друзей – и устроить веселенький пикничок, наблюдая кружение звезд-планет где-нибудь на самых задворках вселенной…
Вот из-за уборки всё и случилось. Во время такого маленького путешествия, когда Кивины пригласили Вивиных смотаться куда-нибудь в глушь, где редкие звёзды и пустые планеты без малейших признаков цивилизации.
Когда два семейства решили передохнуть от бурных обсуждений дорог-маршрутов и запустили свой уютный кораблик на сутки помотаться по орбите какого-то там безымянного шарика, Марра Кивин – пожааааалуйста! - попросила подружку свою Кварру Вивин прихватить две капсулы с младенцами (Марриным мальчиком да Кварриной девочкой), и повисеть полчасика около корабля, пока она дезинфицирует помещение не очень-то полезным для лёгких хлоррром. 
Мужья выходить отказались: напялили маски и блаженно умолкли, пялясь каждый в свой коммп.  Кварра с Маррой прикрепили страховочные тросики к двум космическим детским люлькам, Кварра облачилась в элегантный скафандр от Мюорра, добавочные страховочные ремни от детских скафандровых капсул обмотали, как положено по инструкции, вокруг Кварриной талии, и троица – примадонна с младенцами - вывалилась наружу…
- Круто! – воскликнула Кварра (в шлем ее вмонтирован был микрофон, так что, можно сказать, подружки не расставались ни на минуту).  – Ты посмотри, дорогая, в иллюминаторы! Этот голубенький шарик – просто конфетка! Прелесть! Космический леденец! Наверное, уютнейшее местечко…
- Пустое! – ответила коротко занятая дезинфекцией Марра. – Муж просканировал – абсолютная дикость. Птицы какие-то, да мелкие зверушки, а хомо нет… И ни одного торгового центра!
- Жаль! – вздохнула Кварра. – Так красиво… - Она потянулась за фотиком…о, нет! Фотик был на талии, он и есть на талии, но вокруг талии с фотиком плотно, в несколько оборотов, намотаны дебильные шнурки от детских люлек… Что за глупость – так перестраховываться? Два шнурка на одну люльку – бред! Вечно эти мужчины что-то придумают… Кварра осторожно открепила застёжку и за две минуты отмоталась от люлек -  они тут же плавно от нее отплыли … Ничего, Марра потом подтянет их к входу за корабельные страховочные тросы…Зато фотки вышли – оффонарительные!
В это время Марра, в костюме химзащиты и с дезинфектором, добралась до выходного отсека. Пшик. И пшик. И пшик… Она открыла люк, ведущий к камере выхода… Ой… какие-то две невозможно черные от застарелой грязи то ли ручки, то ли гайки... то ли рули… Она начала неистово оттирать грязь (какое-то жирное масло, ну просто фу!) с чувством, знакомым любой убиравшейся женщине: симбиоз восторга с остервенением… и вдруг - ой!!! Одна из ручек щелкнула и завертелась с такой безумной скоростью, что грязь отлетала клоками. Довольно быстро верчение замедлилось, остановилось… Марра притихла… Огляделась испуганно… Не сломала ли случайно чего? Нет, вроде все хорошо: корабль дрейфует, муж не заорал, в наушниках – восторженные повизгивания фотографирующей что-то подружки… Подумав, она покрутила вторую ручку – та тоже щелкнула и стала на полминуты бешеным вентилятором, грязь отлетала, Марра ее собирала специальным автоматическим грязевсосом… В итоге -  полный восторг: стерильная чистота, а главное, что муж ничего не заметил.
И тут по мозгу врезал зззверский, ужжасный ззззвуууук!!!
Это кричала Марра: в объективе фотика с заметным ускорением одна за другой пролетели, явно собираясь пойти на посадку, две космические детские люльки, приветливо помахивая - каждая - двумя страховочными тросиками, освобожденными от ненужных привязанностей…
2.
- Полетаем? – спросил Мудрый Орёл Великую Орлицу.
Она в ответ взмахнула гигантским крыльями – эта пара была из рода Хааста, где женщины крупней и сильней мужчин – и взмыла вверх. А он воспарил за ней.
О, полет Хааста!
Как два креста, что плотью обросли,
На волне одной с тобой –
Летим…
Не охота, не брачные игры - процесс познания: мира и себя, себя и мира. 
Простираются степи внизу. И реки текут, и стаи птиц помельче мелькают, как рыб косяки, что хорошо видны под водой прозрачной…
Вдруг – что это? Сигнал опасности сверху – немыслимое чувство для Хааста, живущих в ту блаженную эпоху, когда крупнее и мудрее их – нет никого на свете…
Опасность была плавной, она наплывала: под двумя куполами раскрывшихся автоматически парашютов качались две волшебные скорлупки, космические люльки с двумя хомо, пока еще даже в малой мере не сапиенс, зародыши будущей жизни – Мурр Кивин и Лирри Вивин, так и не узнавшие данных им родителями имён. 
Они спускались медленно, с бережной скоростью. Над ними парили, отбрасывая на купола парашютов колышащиеся тени огромных крыл, крайне озадаченные Хааста.
Шлёп-хлоп-щелк: посадка оказалась математически точной, на просторном, крытом шелковой травой плоскогорье. «Щёлк» да «щёлк» – звук двух автоматически раскрывшихся люлек. А в люльках – описавшиеся от страха личинки трёх и четырёх месяцев от роду разевают рот и чего-то хотят…
- Это еда? – задумчиво спросил Мудрый Хааста свою великолепную подругу.
- Еда не падает с неба, - возразила ему Великая Орлица. – ЭТИ пахнут будущим, мне тревожно, но, может быть, тревожно мне оттого, что они не выживут?
- Значит, нужно их поскорее съесть, - резонно заметил Хааста.
- Ты голоден? – спросила его супруга, с насмешкой наклонив небольшую головку.
Великий Хааста смутился: он час назад прикончил трёх жирных гусей.
- Ну, тогда попробуем их покормить, - мгновенно сдался он. – Но что они едят? Червяков? Лягушек? Жирных гусей или, может, цветочный нектар?
- Узнаем это… методом проб и ошибок, - ответила орлица после полуминутного размышления.
- Я выдумал новое слово! – воскликнул её царственный супруг. – мы с тобой проведем эспо… эксмо… перо... пири…ментал…  эксперимент!
- О! – восторженно выдохнула царственная подруга. - Воистину, супруг мой, ты столь же мудрец, сколь и охотник.
И созвали они великих орлов, живших по соседству. И обратились к пернатым,  хладнокровным и теплокровным. И понесли – во имя ЭКСПЕРИМЕНТА – разную пищу свалившимся с неба уродцам.
Цветы и травы.
Яйца и личинок.
Плоть жиром истекающих гусей…
Уродцы оказались на редкость жалкими, беспомощными, глупыми и капризными.
Но тревога заботы снедала орлицу, и она делилась с мужем ИДЕЯМИ, муж же – движимый радостью похвал своей великолепной любимой – успешно эти идеи ОСУЩЕСТВЛЯЛ…
Забота о двух невиданных, упавших с неба беспомощных существах всполошила всю птичью цивилизацию прекрасной голубоокой планеты Земля – но заботы принесли дотоле невозможное вдохновенное объединение помыслов в одном направлении. Результатом явилось ускоренное развитие птичьего мира. Явилось ещё одно новое слово: ПРОГРЕСС.
Уродцы мерзли – птицы научились им плести одежду из собственных перьев. Уродцы не умели летать - тогда сплели огромные гнезда-корзины и носили уродцев, впрягаясь в них, самые сильные и осторожные, избранные пернатые.
Уродцы от сырой пищи страдали расстройством желудка – вороны, надрывая и в то же время развивая лапы, научились высекать огонь и бросать туда – яйца, мясо принесенных в жертву ВЕЛИКОМУ ЭКСПЕРИМЕНТУ гусей, тетеревов и индюшек… Огонь выходил из-под контроля и выжигал леса – птицы обучились обмазывать глиной гнезда-корзины и носили тучами стай воду из рек и озер – тушили огонь…
Уродцы-росли – и оказались годными кое на что: передние их конечности (АТРОФИРОВАВШИЕСЯ крылья), по догадке Мудрого Орла – ловко плели дивные гнезда и корзины, высекали огонь, заостряли колья…
Мудрый орёл с Великолепной подругой не дожили до того момента, когда уродцы начали размножаться…
Они размножались невероятно медленно, ибо жизнь их была намного длиннее, чем жизнь их верных пернатых опекунов.
… Потом было разное. Была эпоха гордости – весь птичий мир гордился успехами небесных питомцев своих. Была эпоха содружества, когда люди и птицы, самоотверженно опекавшие их, строили вместе волнующе новый мир. За ней последовала эпоха соревнования – кто изобретательнее и умнее? В ту эпоху соревновались на равных.
А потом человек почувствовал, что взял верх.
О нет, не все, не сразу возгордились: были эры религий – поклонение Птице… Были святые, уходившие к Птицам, изучавшие Духовный Полёт.
Но нарастало, ширилось, становилось подавляющим, опустошительным для пернатого мира неизбежное могущество человека, обладающего в массе удивительной способностью: быть неблагодарным, когда это выгодно.
Ну, а дальше – дорогие хомо, не мне вам рассказывать, как обстоят дела на этой Земле спустя пару десятков тысячелетий.
Размножившиеся до толкотни homo-otnositelno-razumnyje, города-деревни-аэродромы – космодромы, войны, «Красная книга пернатых», общество зеленых бегает по улицам с транспарантами в головных уборах из птичьих перьев (их гимн – «Эль Хааста паса» - пользуется огромной популярностью даже у любителей охоты на орлов), а сами Хааста вымерли (точнее, их давно перестреляли)…
А ведь возможно было развитие уникальной планеты – цивилизации птиц… Можете ли вы представить высокую мудрость тех, кто рожден летать?
В связи с плачевной историей планеты «Земля» Космосоюз издал новые правила для туристов и для аборигенов. Правила эти гласят:
    1. Не сорите в космосе.
    2. Не подбирайте космический мусор.