Зубная сказка о гоблинах из Калитвы

В тихом городке Калитва, где кирпичные домики соседствуют с грибными шляпками, где гоблины и другие необычные обитатели мирно делят одну скамью у фонтана, жил необычный стоматолог — Яков Щука. Лысый, с торчащим хохолком цвета весенней травы, в пёстрой рубахе, будто сотканной из закатов, и с огромными круглыми очками, за которыми прятались глаза, полные доброты. На ногах — синие ботинки, которые скрипели мелодичным «скри-скри» при каждом шаге по кабинету.

Однажды утром в его клинику «Улыбка Калитвы» ввалился Фунтик — толстенький гоблин в красной футболке и коричневых шортах, на голове — кривовато надетая тюбетейка.
— Яков! — запыхавшись, выдохнул он. — У бабушки Агафьи зуб ноет так, что она уже третий день суп жуёт левой щекой! А левая щека — это святое, там у неё защёчный мешок для леденцов!

Яков поправил очки, и стёкла блеснули на солнце.
— Фунтик, друг мой, зуб не ноет. Зуб просит помощи. А мы, стоматологи, — переводчики зубной молвы. Пойдём.

В этот момент из-за ширмы вынырнул Мокряк — высокий, худой, в сером халате, который болтался на нём, как мешок. Он держал в руках зеркальце и пинцет.
— Дядя Яков… — прошептал он. — А если я дрогну? Если вместо пломбы вставлю… скрепку?

Яков подошёл, положил ладонь на плечо племянника. Синие ботинки тихо скрипнули.
— Слушай, Мокряк. Когда я впервые взял бормашину, мне казалось, что это дракон, готовый сжечь мне усы. Но потом я понял: инструмент — не враг. Он — продолжение твоих рук. Главное — не руки, а сердце. Если сердце слышит боль пациента, руки никогда не дрогнут. У бабушки Агафьи оказалось не просто «ноет», а под коронкой завёлся озорной зубной эльф — крошечный проказник, который танцевал чечётку по ночам.

— Ай-ай-ай! — пищал эльф, уворачиваясь от пинцета Мокряка. — Я тут обосновался! У вас тут тёплый, уютный коридорчик!

Яков улыбнулся:
— Дружище, мы тебе не враги. Но бабушка Агафья хочет есть борщ без слёз. Давай договоримся: ты переселяешься в мой специальный домик с мятной подушкой, а взамен — горсть сахарной пыльцы?

Эльф призадумался, почесал носик.
— С мятой? Ладно… Но только если подушка пушистая!

Когда эльф переехал, а коронка была аккуратно укреплена, бабушка Агафья обняла всех троих гоблинов сразу.
— Ох, милые мои! Теперь я снова могу жевать левой щекой! А это значит — леденцы вернулись!

На закате гоблины сидели на крыльце клиники. Фунтик достал из кармана шорт три прохладных лимонада.

— Яков, — тихо сказал Мокряк, глядя на свои руки в белых перчатках. — Сегодня я впервые не боялся. Когда эльф согласился уйти… мне показалось, я вырос на целую голову.

— Ты и правда вырос, — усмехнулся Фунтик, отхлёбывая лимонад. — Не в сантиметрах — в профессии. И знаешь что? Давайте откроем свою клинику. «Щука и Ко». Ты — главврач, я — администратор и ответственный за леденцы в зале ожидания. А дядя Яков — наш вечный учитель.

Яков Щука молча снял очки, протёр их уголком яркой рубахи. На глазах блеснули крошечные слёзы.
— Профессия — это не про инструменты, — сказал он мягко. — Это про тех, кому ты помогаешь улыбаться. А улыбка, друзья мои, — самый короткий путь от одного сердца к другому.

И в тот вечер над Калитвой зажглись огни в новой вывеске: «Стоматология „Щука и Ко“». А внутри, за ширмой, три гоблина — один в синих ботинках, один в тюбетейке, один в болтающемся халате — готовились дарить городу самые счастливые улыбки на свете.