Ниновка далекая и близкаяю Глава 48

Тем временем Дягиль возвращался в своё поместье. Он сидел в повозке неподвижно, словно изваяние из серого гранита; лишь изредка блеск случайной звезды холодно отражался в его неподвижном взгляде.

За поворотом на Ниновку праздничные огни Белянского дома окончательно утонули в густой, вязкой темноте. Наступившая тишина была звенящей и обманчивой, как затишье перед бурей.

Там, где кончалась барская дорога и начиналась разбитая колея, ведущая к избам, воздух уже не был прозрачным. Он полнился густым махорочным дымом и тем низким, утробным гулом, который бывает на Руси только после большой сходки, когда слова кончились, и в дело вступает глухая, мужицкая решимость.

 Дягиль старался гнать от себя дурные мысли, но какое-то странное чувство не давало его душе обрести покой.

И уже дома дурное предчувствие нашло своё оправдание.

Дверь кабинета распахнулась с такой силой, что портьеры взметнулись, а языки свечного пламени едва не погасли от резкого сквозняка. Приказчик, запыхавшийся, с расхристанным воротником и в сапогах, на которых еще не обсохла грязь ниновских проселков, едва перевел дух.

Дягиль, отложив газету, недовольно поморщился:

- Ты бы еще в церковь так ввалился. Что за спешка?

Приказчик, озираясь на дверь, подошел ближе и заговорил полушепотом, торопливо глотая слова:

- Сходка!..Сходка  нынче была прям у дома старосты. Крестьяне отказываются платить оброк за господский выпас. Требуют выгон к реке!

Дягель почувствовал как холодная судорога сводит его пальцы и нервно постучал по столу:

- Да-а! Тут решать надо...Иначе сожгут, не дай Бог!

- Андрей Яковлевич?!- приказчик нервно сжал зубы. - Да! Да! Решать надо! Иначе ...

Пока у Дягеля решалась судьба земельных наделов, помещик Власов безмятежно распивал чаи да почитывал старинную книгу. Его спокойствие  объяснялось просто: завод давал крестьянам живой рубль. В отличие от споров за выгоны, работа на винокурне кормила Ниновку сытнее, чем крохотные земельные наделы. К поместью Власова вела укатанная километровая дорога,  уходившая от центральной  Ниновской улицы вправо, прямой лентой она пролегала мимо деревенских изб небольшой улицы с интересным названием - Крюк.

Сегодня здесь не было привычных посиделок, криков играющей детворы,  напротив, Крюк словно вымер.

Усадьбу Власова словно наблюдательный пост окружали могучие дубы, вросшие веками в эту историческую землю.

Здесь всё дышало новой, деловой Россией. Господский дом не поражал изысканными колоннами или лепниной. Это было основательное двухэтажное здание из красного кирпича с высокой каменной оградой. Двор вымощен булыжником, редкость для здешних мест,  чтобы тяжелые подводы не вязли в черноземе после дождей. Главным сердцем поместья был куреваренный завод, (винокурня) примыкавший к усадьбе с южной стороны. Винокурня Власова в Ниновке была не просто «заводом», а настоящим индустриальным сердцем уезда, выламывающимся из привычного сельского пейзажа своей мощью и строгим ритмом.

Главное здание завода поражало масштабом: массивная кладка из темного кирпича, огромные арочные окна, за которыми днем и ночью поблескивали медные бока перегонных кубов. Внутри стоял непрекращающийся гул — шипел пар в змеевиках, грохотали цепи подъемников, а в воздухе висел плотный, дурманящий аромат высококлассного спирта и свежего зерна.

Главной гордостью и залогом могущества Власова была собственная железнодорожная ветка. Прямо от складских помещений завода тянулись узкие стальные нити, уходящие в сторону Нового Оскола.

Каждое утро к платформе подавали пустые вагоны. Крепкие ниновские мужики, ловко грузили дубовые бочки, клейменные личным знаком Власова.
От Нового Оскола составы вливались в общую сеть железных дорог. Отсюда «власовская марка» отправлялась прямым ходом в Москву, к лучшим рестораторам и купцам первой гильдии. Часть продукции в опломбированных вагонах следовала до морских портов, откуда через Ригу и Одессу русский спирт уходил в Европу, принося Власову звонкое золото и валюту.

На погрузочной платформе у винокурни Власова кипела работа. Тяжелый дух спиртовых паров смешивался с едким дымом паровоза, который уже нетерпеливо стравливал пар, готовясь тянуть состав на Новый Оскол.

Огромные дубовые бочки, стянутые блестящими стальными обручами, с глухим рокотом катились по настилу. У вагонов стояли двое мужиков: широкоплечий Михей, приехавший на заработки из одной из разорившихся деревнь , и местный старик Савельич, который на заводе Власова, казалось, прирос к этим самым бочкам.

- Поворачивай, заходи с торца! - хрипел Михей, упираясь плечом в дерево. Ишь, тяжелая, проклятая… Словно не вино внутри, а свинец.

Савельич ловко подцепил бочку крюком и, вытирая пот со лба грязным рукавом, усмехнулся:

- Это, парень, не вино, это - золото власовское. Слышь, как гудит? Сия бочка, почитай, до самой Германщины докатит. Там наш дух ох как любят.

Михей сплюнул в пыль и бросил взгляд в сторону уходящих за горизонт путей:

- У  Дягиля мужики из-за выгона глотки рвут, по судам бегают, а тут… Гляди-ка, Савельич, рельсы-то аж блестят. Это ж сколько денег в землю вбито?

- Деньги тишину любят. - поучительно поднял палец старик. - У некоторых господ смута да крик, а у нашего дым из трубы да этот вот перестук. Наш-то Власов суров, спору нет, за лишний ковш шкуру спустит, зато расчет по субботам копейка в копейку. Я вот себе сапоги взял, старухе — платок. А ты чего из своего имения сбежал? Земли мало?

- Земли-то вдоволь, да толку с нее, коли она пустая, - угрюмо отозвался Михей, заталкивая бочку в чрево вагона. - Вот чудно; мне, Савелич: железо по полю бежит, водка в Москву летит, а мы всё ту же лямку тянем.

- Тянем, - согласился Савельич, закрывая тяжелую дверь вагона. - Зато не впроголодь. Слышишь, свистит? Пошла «власовка» за границу. Глядишь, и нам на праздник чарку перепадет за верную службу.

Паровоз дал протяжный, густой гудок, и состав, лязгнув сцепками, медленно тронулся в путь, увозя плоды труда ниновских мужичков в далекую, неведомую им Европу. Высокие заводские трубы соперничали высотой с маковкой церкви Белянского, заявляя о приоритетах хозяина.

У ворот завода всегда стояли весы, и дежурил приказчик с конторской книгой. Здесь не было места крестьянскому «авось»  всё работало по часам, от подвоза дров до розлива «хлебного вина».

От дома тянулся классический яблоневый сад, где деревья стояли ровными шеренгами, как солдаты на параде. Никакой запущенности  или романтических зарослей -  каждый клочок земли у Власова должен был приносить либо ведро спирта, либо пуд плодов.

Сам Власов, старик желчный и подозрительный, целыми днями не выходил из кабинета. Он то и дело подходил к окну, нервно потирая сухие ладони, и всматривался в пустую дорогу. Известия от соседа Дягиля дошли до него еще поутру: там жгли амбары. Власов знал — его мужики не глупее, они ждут лишь знака, искры, которая перелетит через межу.

- Степан! - крикнул он, не оборачиваясь.

В дверях бесшумно вырос управляющий, человек с постным лицом и ледяными глазами.

- Докладывай!

Степан выпрямил спину и отчеканил всё, что узнал о ночном пожаре в соседнем поместье.

Власов почувствовал, как холодная судорога свела пальцы. Он понимал: если смута Дягиля - это стихийный пожар, то у него в поместье зреет заговор, методичный и беспощадный. Крестьяне больше не просили — они молча делили его землю в своих умах, и это молчание пугало его сильнее любого бунта.

В конторе пахло чернилами, свежим табаком и канифолью. За окном в темноте горели фонари у складов с готовой продукцией. Власов был одним из первых в уезде, кто провел на завод электричество от собственной динамо-машины. Этот ровный, гудящий свет был лучшим доказательством того, что пока у соседей горят амбары, в Ниновке будет гореть только свет прогресса.

- Иди, Степан. Завтра в шесть утра жду отчет по расходу зерна. И пусть на путях охрану удвоят - мало ли, какие «ходоки» от Дягеля к нам забредут.

В Ниновке смуту Дягиля обсуждали вполголоса, с оглядкой на заводскую трубу. Мужики понимали: случись что, встанет завод — пропадет и заработок. А пока в Ниновке привычно скрипели телеги, груженные зерном, и размеренно стучал паровой двигатель, заглушая далекие отголоски крестьянского недовольства.

        продолжение тут: http://proza.ru/2026/02/09/1224