Она. Детство

«Смеркалось. Умные хорьки сновали по реке..» - цитировала она Льюиса Кэрролла на свой детский лад.
«Стоп, а почему умные?» - почесав затылок с копной светлых волос, уставилась она в заледенелое от мороза окно. «И почему хорьки..?» - ковыряла она пальцем в носу.

Незаметно для окружавших ее кукол и плюшевых игрушек, сидевших стройным отрядом на спинке дивана, в ее руках оказалась пара цветных карандашей, добротных и округлых, старой выработки 60-х годов. «А теперь я буду мор-р-р-жом!» - выкрикнула она. И два благочестивых, ни в чем не повинных карандаша были воткнуты в нос предусмотрительно не глубоко..

«И я лечу!!!» - растопырив розоватые пальцы и вытянув руки на всю длину, она начала носиться по комнате, шумно дыша ртом, не упуская не единой возможности качнуть головой и заставить карандаши издавать четкий щелкающий звук при столкновении.

«Но все-таки, почему же кошки не кусают огурец…?» - вынув карандаши из носа, сказала она, присаживаясь к тёплой гладкой свежевыкрашенной батарее. «Ты - тёплая, как большое существо «папант» - прошептали губы железно-белой подруге.

От важных дум ее оторвал негромкий, но радостный, чуть звенящий весенней капелью голос, перемешанный с шуршанием накрахмаленного фартука и раскладываемого столового серебра, голос ласковых объятий и ночных колыбельных, голос волшебных сказок и строгих уроков алфавита. «Обедать, дочь!»