Артистка Часть 11

            Однажды утром Татьяне снова стало плохо, опять в глазах у неё потемнело да так, что сама она не могла вызвать скорую помощь. Под телефоном, как раз на такой случай. лежал тетрадный листок с номерами родственников и подруг. Был выходной день, Павлик метнулся к аппарату. Вначале он вызвал скорую, затем стал обзванивать всех по списку. Прошло немного времени, а в квартире уже было полно народу, все, чьи имена значились в списке, жили рядом. Врачи «скорой» уже оказали Тане помощь и собрались уходить. Вошедшая в квартиру позже всех троюродная сестра, одна из дочерей тёти Маши, остановила их у выхода.

          – Скажите, что с ней? У неё уже не первый раз такое.

          – Ничего страшного. Переутомление. Давление немного шалит, – был ответ.

Врачи ушли. Татьяна, в окружении нескольких подруг, лежала на диване с влажной салфеткой на лбу. Вдруг она театрально протянула руку в сторону сестры и постановочно «умирающим» голосом произнесла:

          – Кто эта женщина?

Прозвучало наигранно, как из некоей пьесы. Все кинулись ей тут же объяснять, кто это, но, если бы они могли видеть продолжение этой мизансцены! Через пять минут комната опустела, все дружно засобирались домой, так как опасения за жизнь Татьяны растаяли, к тому же с ней оставалась сестра.
 
Раздался звонок телефона. Татьяна схватила трубку и вот тут стали происходить «чудеса» – голос её мгновенно помолодел лет на десять, «больная» резво соскочила с дивана и скрылась в «своём кабинете». А уже через несколько минут на пороге стояла совсем другая женщина, с причёской, накрашенная, расфуфыренная, готовая к свиданию. Она облокотилась о косяк двери и, скрестив ноги, с самой шикарной улыбкой сказала «Оп-па!», демонстрируя себя во всей красе. «Ну, артистка! – изумилась гостья, – Вот и думай: болеет она или опять «играет».

      Встречи с Сергеем стали привычными, продолжались они уже больше года. Таня воспринимала его как своего мужа, он и был таким, только уходящим-приходящим. Но её всё устраивало, и она была почти счастлива.

Однажды Сергей уехал в командировку куда-то далеко, сказал будет отсутствовать три дня. Таня вечером сидела перед телевизором и скучала. В прихожей требовательно прозвенел звонок. Открыв дверь, она отпрянула от неё.
На пороге стояли два парня. Один из них, тот, что выглядел старше, был точной копией Сергея. Они молча, хмуро смотрели на неё.
Татьяна напряглась, предчувствуя недоброе.

          – Здравствуйте. Проходите, – пригласила она с лёгкой улыбкой.

Ребята, не ответив на приветствие, вошли в прихожую.

          – Значит, это ты нашему отцу голову задурила? – подчёркнуто презрительно спросил старший, и, не дожидаясь ответа, продолжил, – Значит так, собираешься и в течение трёх дней сваливаешь из города. Куда угодно.  Навсегда. Не уберёшься – убьём. Обоих. И это не шутки. Три дня! – жёстко повторил он, – Да, и не вздумай сообщать ему, где ты. Я понятно всё объяснил? – рубил он воздух словами.

Татьяна опустила глаза, не в силах произнести даже слова. То, что сейчас прозвучало, было не предупреждение, но твёрдое обещание, в которое она поверила сразу: «Так и будет».  Парни развернулись и, не прощаясь, вышли из квартиры.
       Таня сразу обмякла и без сил рухнула на банкетку, стоявшую в коридоре. Всё произошедшее потрясло её. Такое не могло и в страшном сне присниться. В голове кружился целый ворох мыслей, которые жгли, разъедали мозг. «Убьют… опять это страшное слово». Но угроза прозвучала так убедительно и так напористо, словно удар молотка по голове.

      «Да, это не шутки. Убьют… А дети мои куда же? И Сергей! Они же хотят и его тоже… Выходит, он должен погибнуть от рук своих сыновей? Боже мой, что это? Ему то за что? Видимо, жена Сергея сильно страдает. Может. у них скандалы начались? Вот дети и встали на её защиту. Другое ничего в голову не идёт. А может он всё же решил развестись? – неожиданно осенило её, – Тогда в его жизни многое может сломаться. Где выход? Да они же сказали: уезжай! Но куда уехать? У меня во всём свете никого не осталось. И всего за три дня! Детей среди четверти с учёбы сорвать… Вот так вдруг, перед Новым годом? На работе столько всего, два новых танца до конца не отрепетированы, инсценировка к ёлкам, костюмы девочек. Боже мой, что теперь со всем этим делать?  Ах! Сейчас не до этого! Столько документов всяких собрать нужно, уволиться, детские личные дела забрать, выписаться…Да, а квартира, мебель…? Это всё тоже придётся бросить? Может, оставить документы кому-то из подруг, чтобы искали обмен? Боже мой! Куда, куда обмен-то?»  Голова просто разрывалась от множества мыслей и страшно сдавливало сердце.
Она сидела в коридоре и, раскачиваясь, выла: «Господи, за что? За что?!»

Наконец, успокоилась и решила составить примерный план своих действий, с чего начать. Дети пришли с катка, весёлые, розовощёкие, довольные. Таня покормила их, выслушала рассказы о том, как весело они провели время и отправила спать. Сама присела у стола в своей уютной обеденной зоне кухни Слёзы градом катились из глаз. Она оглядывала всё вокруг себя с такой любовью когда-то сделанное, добытое, отысканное, и душа её рвалась в клочья. Её жизнь рушилась, как карточный домик, почти моментально и прямо на глазах.

      К утру она разгромила своё «любовное гнёздышко», вынося кассеты с порнушкой, разодранные фото с обнажённой натурой на мусорку. Было совсем рано, и никто не видел Таню, состарившуюся за одну ночь на несколько лет. Все фарфоровые вещички были упакованы в коробочки, зеркала она завернула в свои шикарные покрывала и простыни, но куда она это всё сложит, Таня пока не знала.  Двигалась, словно в полусне, как запрограммированный робот, иногда натыкаясь на невидимую преграду, и всё складывала и складывала предметы интерьера, бельё, одежду и так до самого утра.

Проснулись дети. Павлик сразу обратил внимание на больной вид матери.

          – Мама, тебе было плохо ночью? Почему ты меня не разбудила?

          – Да, я немного приболела. Но сейчас уже лучше. Идите в школу. Только позавтракайте. Последи за Олей, сынок, пусть она ничего не забудет и обязательно поест, – ответила устало Таня и ушла в свой «кабинет», который впервые был открыт.

После ухода детей, она уснула и проспала до обеда. Проснулась, как от толчка, словно кто-то тронул её за плечо и громко сказал: «Три дня!»
Позвонила подруге:

          – Зин, приезжай ко мне, срочно!

          – А что случилось? Работы полно, отчёты, конец года подкрадывается.

          – Зин, ты плохо слышишь? Я говорю: «срочно»!

Зинка прибыла через полчаса.  Вид Тани ошарашил её, всклокоченная, без макияжа, с потухшим, испуганным взглядом, она никогда не видела подругу такой. Татьяна рассказала про визит сыновей Сергея и их угрозу, показала разгром в своей «давательной» комнатке.

          – Что делать, Зин? Куда нам ехать? – в отчаянии спросила она.

          – Подожди! Ты в милицию сообщила? – Зина уставилась прямо ей в глаза.

          – О чём? О том, что мужика из семьи увожу? – усмехнулась Татьяна.

          – Об угрозах! – не отставала подруга.

          – Ой, я тебя умоляю! Не знаешь разве как у нас милиция работает? Пока и вправду не убьют, они не почешутся.

          – Тоже, верно. Ну, и что делать будешь? – пыл у Зинки ослаб.

          – Собираюсь вот. Только куда ехать-то? Вариантов ноль! Кто меня где-то ждёт?  –  упавшим тоном со слезами в голосе произнесла Таня.

          – Да, мать, встряла ты, хуже не придумаешь, – задумчиво протянула Зина.

          – Зин, если я тебе документы на квартиру оставлю, обмен поможешь найти? Ну и вещи потом надо будет отправить. Я рассчитаюсь по полной, ты ж знаешь.

          – Конечно, помогу! – успокоила Таню подруга.
 
          – Ну, тогда давай, помогай! Надо всё упаковать и в маленькую спаленку составить компактно, чтобы потом было удобно показывать квартиру при обмене потенциальным жильцам. Придётся учеников моих попросить, чтобы помогли мебель всю сюда затолкать.

          – Таня, не заморачивайся ты на это. Это я и без тебя потом сделаю, а пока давай мелочи паковать: посуду, бельё, кухонную утварь и всё такое. Тебе ещё чемоданы собрать надо, билеты купить на поезд, выписаться, бумажки все собрать из домоуправления, из школы и доверенность на квартиру надо у нотариуса сделать. Дел выше крыши!

          – А куда ехать-то? – опять озадачилась Татьяна.

          – Ну, это я не знаю. Это только тебе решать, – ответила Зина.

          Вернулись из школы дети и были очень удивлены. Их квартира представляла собой нечто оставшееся после «бомбёжки», словно началось великое переселение народов. Всюду были коробки и узлы, трудно было что-то сразу найти. Мама объявила, что они уезжают в другой город. В ответ на вопрос «куда»? она лишь недоумённо пожала плечами. И на вокзале Таня долго стояла перед кассой, не зная куда брать билеты. Наконец, решительно протянула в окошечко деньги и сказала:

          – Три билета до Новосибирска.

«Там мы когда-то жили, с мамой и папой. Все вместе, три сестрицы, (Иринки ещё не было) бабушка и родители. Я там родилась. Может, родной город будет ко мне добр, и мы устроимся в нём хорошо? Хороший, большой город. Много школ, дворцов культуры. Большой драматический театр славится на весь мир! А домов культуры сколько! Без работы не останусь. Да и детям будет где учиться. Главное - квартиру поскорее обменять, а пока на съёмной поживём. Помогите нам силы небесные!» – просила она.

      Беготня за всякого рода документами «съела» всё оставшееся время. Таня даже не попрощалась со своими родственниками, с тёткой и её детьми. С подругами и учениками тоже прощания, как такового, не было, так как её отъезд был спешным бегством и его причину никто не должен был знать.

      На третий день после обеда Татьяна уже поднималась в вагон, который должен был увезти их за тридевять земель от прежней жизни. И снова впереди была неизвестность…
Приехав в большой город, сняли квартиру. Детей Таня устроила в ближайшую к дому школу. Работу нашла быстро и жизнь покатилась, набирая обороты.
Таня ждала решения вопроса с обменом своей бывшей квартиры, которая вместе со всеми её вещами оставалась далеко в Башкирском городе.

     Она часто писала письма подруге, рассказывая ей о своих делах, о том, как им живётся на новом месте. Зина отвечала, что дела с обменом продвигаются, но пока не так быстро, как хотелось бы. Потом письма от неё стали приходить всё реже и в конце концов пропали совсем. Таня ещё долго писала подруге, пыталась дозвониться по телефону, но ей неожиданно сообщили, что Зина уволилась и куда-то уехала. Спустя некоторое время она узнала ещё, что в её квартире теперь живут другие люди, а о вещах вообще ничего не известно. Об этом написала Тане её троюродная сестрёнка Галя, младшая дочка тёти Маши, которая когда-то приютила её с маленьким Павликом.

      Это известие чуть не убило Татьяну. Земля ушла из-под ног. Она поняла, что её безжалостно обокрали, «кинули», и кто? Лучшая подруга! «Как же жесток мир! Ну, как так можно? Кто бы мог подумать?! Эта Зинка сколько поимела от меня! Уж я для любимой подружки ничего не жалела, какие подарки ей делала! И почему я в то время о родных своих не вспомнила? Могла бы ведь на них доверенность оформить. Тётя Маша – честнейший человек, копейки чужой не возьмёт. Надо было им всё оставить и доверенность, и ключи от квартиры. А я? Кому поверила?» –думала Таня, обливаясь слезами. Сходив в юридическую контору на консультацию, Татьяна убедилась, что вернуть ничего не удастся. Доверенность была выдана по её собственной инициативе со всеми правами на квартиру доверенного лица. Так она осталась абсолютно без всего на что потратила усилия многих лет.
 
      Теперь они были нищие в полном смысле этого слова. Пришлось на всём жёстко экономить и обходиться без своего жилья, до той поры, пока дети не стали совсем взрослыми.
      Вырос Павлик, во время учёбы в транспортном техникуме стал искать своего родного отца и нашёл его. Григорий к тому времени жил один там же, в Старом Осколе, с семьёй у него не сложилось, других детей не было. Он, к тому же,               был очень болен. Павлик мечтал о сервисе по ремонту машин. Нравилось ему возиться с ремонтами, доводить машины до блеска, делать игрушки из той рухляди, что ему попадалась в руки.  Сказался пример деда, который многому научил внука. Отец здорово помог Павлу деньгами. Вскоре он умер от рака, оставив Павлику большую квартиру и солидные накопления, на которые тот и открыл сервис.

      Олечка тоже выросла, окончив школу, снова вернулась в город, откуда они когда-то так спешно уехали. Все годы, пока жила в Новосибирске, она переписывалась с двумя своими бывшими одноклассницами и, главное, со своей бабушкой, мамой отца. Приехав к бабушке просто повидаться, она, уступив её уговорам, осталась с ней жить, и несколько лет, вплоть до её смерти ухаживала за ней. Дом у бабушки был большой, коттедж. Такое жильё всегда считалось престижным – комфортабельное, в черте города, район, как правило, тихий и участок рядом с домом немаленький, всё есть: яблони, слива и вишня, смородина и малина, да и для грядок с помидорами, огурцами и прочими овощами места достаточно. Оля помогала бабушке во всём и дома и в саду. И одновременно училась.

      К ним с бабушкой на несколько дней приезжала её мама Татьяна. Очень хотелось Тане хоть что-нибудь узнать про Сергея и хотя бы взглянуть на окна своей квартиры, в которой прожила она свой счастливый год, когда Сергей был рядом. Буквально по капельке, через случайных людей выяснила она, что Сергей получил повышение и сначала вместе с семьёй переехал в Уфу, а затем куда-то дальше.
Она не стала углубляться в поиски. Того, что она узнала ей хватило. Сожалела только, что не довелось его увидеть, как мечтала. И ещё жалела о том, что вещи, среди которых были старинные бабушкины фотографии, пропали. Эти фотографии она часто вспоминала и даже видела во сне. «Не сохранила я память бабушкину. Они с бабой Лидой в революцию их сберегли, через две войны пронесли, а я так бездумно бросила, могла бы ведь в чемодан положить, руки бы не оборвала», – с горечью думала она.
 
      После смерти Олиной бабушки выяснилось, что завещание на дом было составлено на её имя. У Миши, её отца, к тому времени было две квартиры. Дядя, брат Миши от наследства отказался. Ни к чему оно ему оказалось. У него и без этого домика чего только не было. Оля окончила юридический факультет  университета и стала адвокатом.  И всё вроде бы получилось неплохо.  У Оли тоже теперь было своё жильё, хорошая работа. Живи и радуйся, однако Олин отец не пожелал отдать родительский дом единственной дочери. И началась свара. Отец предпочёл подарить всё своей сожительнице, с которой, на тот момент, жил только два года.

Оля, долго не думая, повернулась и уехала в Старый Оскол к брату. Здесь же, в городе жила и Татьяна.  Снова они все жили не вместе, но рядом.
Татьяна повзрослела, успокоилась, перестала заниматься продажей своего тела. Денег ей хватало. Аппетиты уже не те, да и годы, годы… Куда их деть? Как скрыть их следы на лице?
      Мужчина у неё есть. Они вместе уже не один год. И пусть нет той безумной страсти в их отношениях, какая была у неё с Сергеем, но есть уважение, доверие друг к другу. Есть на кого опереться в трудную минуту и к кому прильнуть в минуты грусти. Всё хорошо в её жизни. Таня по-прежнему работает, группа танцевальная у неё одна, и это дети среднего возраста, необычайно талантливые! И так приятно с ними работать! Подруг у неё тоже хватает, но теперь она внимательна в их выборе. Жизнь проучила и научила.
 
      Только сегодня откровенничала с одной, речь зашла о гаданиях и предсказаниях.

          – Ой, знаешь, Нин, я тоже раньше гадалок боялась. Вот мне одна цыганка на базаре (это в другом городе было) – пояснила она, – так вот она мне нагадала, что я в пятьдесят пять лет умру. Ждала этой даты со страхом. Тряслась вся. А через два дня пятьдесят шесть мне будет! Так что ничего не бойся. Врут они всё!

          – Ну, и Слава Богу, что врут. А то мне тоже хрень всякую нагадали. Вы с Андреем сегодня к Васильевне на юбилей идёте? – спросила подруга.

          – А как же! Как штык! – откликнулась Таня.

      Поздно вечером Татьяна и Андрей под руку возвращались домой после шикарного застолья. Настроение было умиротворённым. Она вспоминала, как чествовали юбиляршу, которой исполнилось пятьдесят пять лет, какие тосты звучали за столом. «Пятьдесят пять, – думала она, – пятьдесят пять – знаковое число для меня.  А не сбылось… Ну, и Слава Богу, что не сбылось».

      Но, уже мчался по засыпающему зимнему городу на чёрном джипе пьяный, а может быть, «обдолбанный» наркотой водитель. Вот-вот вылетит он из-за поворота и на большой скорости, собьёт парочку, спокойно переходящую дорогу на зелёный свет. И так же стремительно скроется за следующим поворотом, словно ни при чём.  Его так и не найдут, или не захотят найти.

      Мужчина и женщина идут по пешеходному переходу. Они весело разговаривают, негромко смеются, не подозревая, что жить им осталось считанные секунды…


      Эпилог

      Вот и окончена повесть о девочке, которую с самого детства все звали артисткой. Очень талантливая была. Так красиво танцевала, что люди глядя на неё забывали обо всём и не могли глаз отвести от огневого танца маленькой цыганочки.
Но растеряла свой талант подросшая девочка, не уберегла она искру Божью, которую подарил ей Создатель. Променяла её на низменные человеческие желания, на деньги. Сколько раз взывал Господь к её разуму, не поняла, не услышала…
На кладбище в Старом Осколе на одной из могил стоит высокий памятник из чёрного мрамора. На нём изображена красивая, стройная женщина в цыганском наряде, на её руках браслеты, на шее золотое ожерелье. На могиле  живые цветы. Люди, идущие мимо, всегда обращают внимание на этот памятник. И здесь Таня популярна…

 Спи же спокойно, мятежная душа, которую с детства все звали артисткой.