Старик и голуби. Часть восьмая

Жена и на самом деле немного нервничала, поджидая меня.
Как только я появился на пороге квартиры, высказала
свое мнение по этому поводу: «Василий, ты как маленький
ребенок ведешь себя. Четыре часа назад ушел из дома и
как пропал. Неужели нельзя было позвонить, что задерживаешься в гостях?».
Я подошел вплотную к жене, обнял за плечи и, нежно прижав к себе, поцело-
вал в губы. «Прости меня, милая бабушка! Я виноват перед тобой, но у меня
есть еще время загладить вину прилежным поведением», – прошептал я, и мы
засмеялись счастливым смехом. Вечером, когда мы лежали в постели, я не вы-
держал и пересказал ей услышанную от адмирала историю его жизни. «Какая
подлая женщина! Неужели в ней нет ничего святого, если она не только бро-
сила больного человека, но еще и обокрала его. На улице Алексея Косыгина,
в домах, в которых проживают большие военные начальники, трехкомнатные
квартиры стоят не менее миллиона долларов, а однокомнатная, в которой ко-
ротает старость адмирал, потянет тысяч на сто двадцать, не больше», – отреа-
гировала жена на рассказ и добавила: – «С первых дней совместной жизни не-
обходимо беречь жену, а не тогда, когда она уже неизлечимо заболела». Зная
привычку супруги последнее слово оставлять за собой, я не стал вступать с
ней в полемику и поудобней положил голову на подушке.
После состоявшегося откровенного разговора с адмиралом наши отно-
шения приобрели товарищеский характер. Мы вместе ходили на прогулку к
реке, играли в его квартире в шахматы, а в моменты пекарского порыва моей
жены на просторной кухне нашей квартиры пили ароматный чай с различны-
ми сдобами.
154
Прошла зима, и мы с женой, как обычно, засобирались на дачу. Пригласили
и адмирала пожить на природе несколько дней. Но он вежливо отказался и
пожелал нам хорошего дачного сезона. Вскоре мы уехали, и я почти пять ме-
сяцев не видел Виктора Андреевича.
Лето пролетело быстро и наступила осень, время подведения итогов дач-
ного сезона и сбора выращенного урожая. Закатав металлическими крышка-
ми более сотни стеклянных банок с огурцами, помидорами и фруктовым варе-
ньем, насушив мешок сухофруктов, мы законсервировали дачу до следующей
весны и пятнадцатого октября вернулись в Москву.
Сразу после прибытия в город встречи с адмиралом возобновились. Пер-
вым делом я отнес ему часть продукции, выращенной собственными руками, а
взамен получил искреннюю благодарность и неподдельную радость от встре-
чи. В связи с долгой разлукой нам было о чем поговорить и что обсудить. Вик-
тор Андреевич выглядел бодрым и был оптимистично настроен на будущее.
Он так же, как прежде, ежедневно кормил голубей и совершал прогулки до
реки. Меня это радовало, и я надеялся, что нынешнее его состояние сохранит-
ся надолго. Однажды в шутку спросил адмирала: «За время моего отсутствия
не встретил того голубя, который в твоей жизни человеческое счастье пору-
шил?». Виктор Андреевич посмотрел на меня серьезным, колючим взглядом
и четко выпалил: «Нет. Пока нет». Я понял, что больше эту больную тему под-
нимать не надо.
Шло время. Прошла очередная календарная зима, и во дворе днем стали
появляться весенние ручейки. На площадях и площадках снег потемнел и осел,
превратившись в плотную корку. Четырнадцатого марта, по приглашению
адмирала, мы с женой были у него на дне рождении. Кроме нас там присут-
ствовали пожилая женщина, помогающая Виктору Андреевичу по хозяйству,
и ее муж. Но, несмотря на небольшой коллектив, вечер прошел достаточно
весело и комфортно. После вручения подарков все сели за стол, заставленный
различными закусками и продуктами, и стали по очереди поздравлять име-
нинника с семьюдесятью девятью годами. Естественно, подкрепляя каждый
сказанный тост поднятием рюмок с горячительными напитками. По домам мы
стали расходиться только в двенадцатом часу ночи. Провожая, адмирал рас-
троганно благодарил нас за устроенный праздник и просил чаще приходить
всем вместе к нему в гости.
После этого памятного события прошло несколько дней. Однажды утром я
услышал взволнованный крик жены: «Вася, немедленно посмотри в окно! Там
что-то с адмиралом случилось!». «Что с ним могло случиться?» – проворчал я,
но на всякий случай подошел к окну и посмотрел вниз, на площадку.
155
То, что я увидел, поразило меня нелепой театральностью. Вся площадка
была усыпана лежащими без движения дикими голубями, а у столба, рядом
с ними, опустив низко голову, словно командир над убитыми в бою телами
своих бойцов, на коленях стоял Виктор Андреевич. Немедля больше ни се-
кунды, я быстро оделся и выскочил из квартиры. Еще через пару минут уже
находился возле адмирала и пытался поднять его с колен. Однако, сжимая
слабеющими ладонями одного из погибших голубей, он смотрел на меня без-
умными глазами и не реагировал. Я попробовал заговорить с адмиралом, но
Виктор Андреевич не отвечал на мои вопросы. В это время подбежал какой-
то молодой парень и стал помогать. Мы положили адмирала на правый бок,
под который предварительно подсунули мой пуховик, потом я с трудом вы-
тащил из его рук сизаря, но что делать дальше, не знал. «Молодой человек,
у вас есть мобильный телефон?» – спросил я у парня. «Есть, конечно, и я уже
вызвал «скорую помощь», – ответил тот и добавил: – «Этот дед минут двадцать
на коленях стоял. Я вначале даже подумал, что он пьяный». «Нет, он не пьяный.
Скорее всего, его вновь парализовало», – сделал я неутешительный вывод и
стал прощупывать у Виктора Андреевича на запястье руки пульс. Он был, но
такой слабый, что как бы и не было. Тогда впервые в жизни я горько пожалел,
что стал рыбаком, а не врачом. Передо мной на грязном весеннем снегу лежал
без движения замечательный героический человек, которому я не мог ничем
помочь. Я даже боялся нести его в дом, чтобы не сделать еще хуже. Хотя ясно
понимал, что хуже того состояния, в котором пребывал адмирал, была только
смерть. Пока ждали «скорую», я еще дважды пытался привести Виктора Ан-
дреевича в чувство, но и эти попытки были бесполезными. Вскоре вокруг нас
образовалась внушительная толпа. Появились и бывалые советчики, которые
давали разные рекомендации, но сами выполнить их не решались.
Прибытие «скорой помощи» расставило все по местам. Врачи быстро пере-
валили парализованного адмирала на носилки, втолкнули их в кузов маши-
ны, включили сирену и помчались по известному только им направлению.
Я остался стоять на площадке среди мертвых голубей и не знал, что предпри-
нять и куда бежать. Ощущение было такое, как будто из моей груди вырвали
сердце и убили душу. Все вокруг стало безразличным и непонятным.
«Ну ты что стоишь, как неприкаянный. Одевай пуховик и пойдем домой», –
донеслись до моего уха слова жены. От неожиданности я вздрогнул, поднял
с грязного снега пуховик и, не одевая его, направился в сторону дома. Но не-
много отойдя от шока, вновь вернулся на площадку, собрал в кучу всех до
единого мертвых голубей и, перекладывая несколько раз их в большую кар-
тонную коробку, перенес в мусорный бак, стоящий во дворе дома адмирала.
Более достойного погребения их тел в тот момент я даже не пробовал найти.
156
К сожалению, не обратил я тогда внимания и на мертвого голубя, которого вы-
тащил из ладоней адмирала. Может, это был именно тот сизарь, которого так
долго и тщетно искал Виктор Андреевич.
А на следующий день от участкового милиционера узнал, что Виктор Ан-
дреевич не выдержал переезда до больницы и, не приходя в сознание, скон-
чался прямо в карете «скорой помощи» от повторного инсульта. «Вы не знае-
те, есть у него какие-то родственники? А то ведь схоронят, как бездомного, за
счет средств социальной защиты», – спросил меня участковый. «У адмирала
есть такие родственники, и похоронят они его достойно», – уверенно заявил я
и вышел из милицейской конторы.
Моя уверенность была не пустыми словами. Однажды после очередного
чаепития в квартире адмирала, он предложил мне посмотреть альбомы со
старыми фотографиями. Виктор Андреевич бодро комментировал содержа-
ние каждой из них и давал объективную оценку тому или другому фигуранту.
В основном на фотографиях были изображены близкие родственники и со-
служивцы. «Это мой воспитанник», – показал он на одного молодого парня в
форме морского лейтенанта и добавил: «Много я нервов и времени на него
потратил. Зато сейчас он большой командир. Недавно тоже вице-адмиралом
стал. Высокую должность в Москве занимает». А в конце нашей встречи Вик-
тор Андреевич что-то написал на чистом листе, вырванным из блокнота, и
передал его мне. «Василий, я отношусь к тебе с доверием, а ты отнесись ко
мне с пониманием. На этом листе я написал адрес моей родной племянницы,
дочери младшей сестры, и телефоны того лейтенанта, который изображен на
одной из фотографий. Я прошу тебя, если вдруг со мной что-то случится, сооб-
щи об этом племяннице и тому офицеру, которого зовут Геннадий Алексеевич.
На племянницу я написал завещание, а мой бывший ученик организует подо-
бающие морскому офицеру похороны. И еще. Когда мне военкомат или кто-то
другой будут устанавливать надгробную плиту, пусть вместо креста выбьют на
ней дикого голубя. Я хочу, чтобы и на том свете он был рядом со мной». Тогда
к его словам я отнесся с юмором, и только сейчас понял, насколько мудр был
этот человек.
От участкового я прямым ходом направился на телеграф, чтобы отпра-
вить племяннице адмирала в город Орел телеграмму. Затем вернулся домой
и сообщил по телефону о произошедшей трагедии Геннадию Алексеевичу. Тот
не сразу сообразил, о ком идет речь, но, собравшись с мыслями, четко, по-
военному произнес: «Понял. Скажите адрес, и через час я буду у вас».
Похоронили вице-адмирала на Ваганьковском кладбище рядом с женой,
со всеми воинскими почестями. На мое удивление, народу было так много,
157
что пройти к гробу покойного и попрощаться было нелегко. Нам с женой это
удалось сделать. Было сказано много хороших и искренних слов в адрес этого
замечательного человека, и я очень сожалел, что Виктор Андреевич их уже не
слышал.
После поминального стола в зале небольшого ресторана мы с женой и
племянницей адмирала поехали домой. Уже подъезжая к высотке, в которой
проживал адмирал, племянница тихо произнесла: «Огромное вам спасибо за
дядю. Я ведь не знала, что он попал в такое тяжелое положение. Сам бы он
никогда не сообщил об этом. Очень гордый дядя Витя был и не хотел нас загру-
жать своими проблемами». «Он мне говорил, что на вас завещание оформил.
Так что вы скоро москвичкой станете. Будет хоть кому за могилками этих бла-
городных людей ухаживать», – перевел я разговор. «Может быть, стану. Пока
об этом еще не думала», – ответила молодая женщина и вышла из машины.
А немного позже, когда на улице случайно встретился с нашим участковым
милиционером, я узнал и причину трагедии, которая постоянно стояла перед
моими глазами. Оказывается, в тот день, рано утром, задолго до прихода Вик-
тора Андреевича кто-то из озлобленных на него жильцов из соседних домов
на площадку насыпал голубям корм с сильной отравой. Когда адмирал пришел,
то прямо на его глазах разыгралась эта жуткая и дикая по своей сути сцена. Не
выдержало очередной человеческой подлости сердце старого морского «вол-
ка» и отказалось дальше служить этому замечательному человеку. Я спросил
у участкового: «А как узнали, что в корм была добавлена отрава?». «Санитар-
ная служба такое заключение дала. На следующее утро, после этого ЧП при-
была вначале экологическая милиция, а затем примчалась санитарная служба.
Они боялись, что в нашем районе вспышка птичьего гриппа произошла. Взяли
с площадки оставшийся корм и несколько штук сизарей, и провели анализы.
Правда, голубей они нашли только благодаря дворникам, которые случайно
обнаружили их в мусорном баке. Кто их туда перетащил, никто до сих пор не
знает. Но это и не важно. Главное, что диагноз гибели голубей установлен точ-
но», – ответил капитан милиции. «А уголовное дело по этому случаю собирае-
тесь открывать?» – поинтересовался я. «А зачем? У нас поважней дела есть, до
которых руки не доходят», – ответил представитель власти. «Как зачем? Из-за
чьей-то преступной выходки на почве неприязни погибло огромное количе-
ство голубей, представителей окружающей нас фауны, и не стало человека, от-
давшего всего себя без остатка служению отечеству», – возмущенно возразил я
и добавил: «Если бы кто-то, не дай бог, отравил собачку какого-нибудь олигар-
ха или чиновника высокого ранга, то я уверен, вся милиция Москвы была бы
поднята на ноги по тревоге. А тут, подумаешь, какой-то старик скончался. Нет,
что-то не то в нашей стране и обществе происходит. Не к добру это».
158
После похорон адмирала прошло чуть больше года. Однажды мы с женой
решили навестить могилки Виктора Андреевича и его любимой Светланы.
Прихватили с собой сладости, у метро купили букет живых цветов и поехали
на Ваганьковское кладбище. Не доходя до места захоронения метров десять, я
заметил большой мраморный обелиск и выбитого в верхней его части голубя
с одним когтем на правой лапке и с длинным клювом, какой положен дикому
сизарю. «Молодец, адмирал! Уважил завещание своего учителя!» – воскликнул
я и посмотрел на жену. «Ты кого сейчас похвалил?» – спросила недоуменно
та. «Воспитанника Виктора Андреевича. Я ему в свое время передал просьбу
учителя, и он ее исполнил. Видишь, какой красивый голубь изображен на обе-
лиске?» – сказал я. «Вижу. А вот православного креста не вижу», – подмети-
ла жена. «А голубь и является для адмирала крестом. Вся жизнь его под этим
знаком прошла», – пояснил я, и мы остановились у оградки нашего хорошего
знакомого, которого смело можно было назвать другом. С обелиска на нас
смотрел бравый адмирал и едва заметно чему-то улыбался. «Наверное, наше-
му приходу радуется», – невольно подумал я и стал счищать с металлической
оградки тонкие ветки деревьев и слетевшую с них листву.
Москва. 05. января 2011 года