Жаль Юсэф Чехович

Голову, что седеет
и светится как подсвечник,
когда серебристые пряди
ветров мимо взлобья реют,
несу я по доньям улиц, склоняя, спускаюсь ниже.
Щебечут прибрежные птички.
Этого мало - иди же!

Так ходить, так разглядывать сцены,
сны и фиесты, и стены,
осколки в очах синагог,
и пламя, что пожирает
тросы швартовых в порту,
пламя любви,
наготу...

Так выслушивать рыки голодных
народов – их голос иной,
не плачу голодных под стать.
Опускается вечер на голову,
ноздри чуют красный удой
из потопа горячего. Спросим
друг друга: кому начинать?

Помноженный на всех нас,
я буду стрелять бесстрашно
и умирать многократно.
Я - тот, кто с плугом над пашней,
Я законник - среди фолиантов,
захлебнувшийся криком "Газ!"
Я - усопшая среди лютиков,
и ребенок - горящий факел,
что бежит к безответной маме,
Я - убитый снарядом в храме,
и повешенный поджигатель.
Я - чёрным крестиком на полях.
...................
О, жатва, жатва грохота и вспышек...
Успеет ли извилистость реки
избавится от ржавчины кровавой,
от братской крови,
прежде, чем колонны
столиц опять взнесутся надо мною?
И налетит рой ласточек метелью.
И свистнет возле головы крыло
сквозь птичью тьму. 
Иди, иди же дальше!

(Перевод с польского И.Клишинского)