По ту сторону этого мира. Глава 43. Ларимар

Элиана зажмурилась, приближаясь к поверхности. Мгновение… и гравитация исчезла.

На смену ей пришло иное притяжение - внутреннее, безжалостно затягивающее в водоворот ее собственных страхов. Они проваливались сквозь саму материю падающего потока, который оказался не водой, а проявленной, туманной магией границы. Эта магия несла их, будто пленников, в новое пространство, где пульсировала враждебная аура. Здесь не было ни скал, ни неба, ни рева водопада. Был чистый хаос, сформированный из обрывков ее памяти и страха, вывернутый наизнанку и получивший уродливую автономию. Вокруг проносились образы: стирающиеся лица, крики, ледяное одиночество вселенной, прошлое башни Мираэль и… образ холодной Богини.
Воздух гудел низким, навязчивым гулом - наложением всех забытых голосов, эха ее прошлого, смешанных в неразличимый хор тоски.

Теодор резко притянул ее к себе, заставив вжаться лицом в грудь. Сквозь ткань рубахи она чувствовала жесткий, учащенный ритм его сердца, который почему-то казался единственным реальным звуком в этом месте.
-Не смотри, - его голос, жёсткий и низкий, прорвался сквозь гул, став единственной точкой опоры. - Твой страх ищет форму. Не давай ему лиц.

Элиана прижалась лицом к его груди. И тогда… Из клубящегося хаоса, с хрустом ломающейся реальности, начал вырываться вихрь - сама ярость отрицания, еще не знавшая формы. Он вился вокруг них, вырывая клочья иллюзий, все больше окутывая пеленой. И чем гуще становился страх, тем сильнее проявлялись молнии, расходившиеся по этой дымке, искрящие безжизненным светом. Оно не просто обволакивало; оно сжимало, давило и пыталось втолкнуть их вниз, в самые темные и страшные глубины.
Теодор произнес слова заклинания, призвав воздушного элементаля-сокола. Несколько мощных взмахов крыльев - и они вырвались из плена. Тео не смотрел по сторонам, игнорируя расцветающий вокруг них кошмар. Его взгляд был прикован к единственной устойчивой точке в этом безумии - тусклому, далекому мерцанию, точке выхода. Но до нее нужно было добраться. Пройти сквозь «это».

Крепко обняв Элиану одной рукой, словно приковывая ее к себе, другой, Теодор направлял полет сокола, его взгляд, полный холодной ярости и непреклонной сосредоточенности, был устремлен только вперед. Они неслись, обтекая образы из страхов, которые пытались наброситься, схватить, затянуть их обратно в трясину ужаса. Каждый взмах крыльев сокола резал плотную, липкую завесу хаоса, отбрасывая назад искаженные лики и призрачные руки, что тянулись из глубин памяти Элианы.
Она почувствовала вибрацию под собой - неустойчивую, дрожащую материю ветра, которая рвалась из-под его контроля, растворяясь в океане ее подсознания. Сокол трещал по швам, и сквозь зияющие щели в его перьях просачивались леденящие образы. «Нужно помочь ему…» эта мысль, эхом отзываясь в ее собственной боли, стала единственным якорем. Элиана, слепая к наступающему хаосу и доверяющая лишь инстинкту, сильнее впилась пальцами в спину Теодора. Ее свободная рука с посохом двинулась вниз и вбок. Она с силой прижала навершение посоха к шее элементаля, ощущая сквозь магию его ускользающую сущность, и с ее губ слетели первые слова заклинания, древние и такие же могучие как пространство вокруг них.

-O ferox ventus, melodia subsidii!

«О буйный ветер, мелодия поддержки», - прозвучало от Элианы. Она признавала его стихию, но не подчинялась ей и вызывала глубинную гармонию - ту, что скрыта в самой его магии, делая ее осознанным союзником, а не дикой силой. Посох засиял нежно-лазурно-голубым светом, и вихри ее магии поднялись вокруг, образуя перед ними первую печать.

-Aqua sacra, glacies, firmate!

«Священная вода, лед, объединитесь и укрепите!» - Элиана призывала первоосновы, чтобы сцепить, связать, создать жесткий каркас для его ветра, дать форму и направление. Образовалась вторая печать - переливающееся полотно из синих и белых линий. И тогда прозвучали последние строки:

-Mea voluntate,
-eius virtutem alite,
-eiusque iter protegite!

«Моей волей, силу его взрастите, и путь его защитите!» - прошептала Элиана. Поверх тех двух печатей мгновенно возникла третья, объединяющая все воедино - многослойная пентаграмма, сотканная из света и чистого намерения. Она пульсировала, прорастая в тело сокола, питая и укрепляя его, узорами вплетаясь в каждое перышко.
Вихревой сокол преобразился. Его контуры стали четкими и тяжелыми, как скала. Перья из сжатого ветра обрели режущую кромку инея. Он был уже не элементалем воздуха, а гибридным существом - ураганом в ледяных латах, спаянным ее магией и его чистой мощью.

Теодор резко выдохнул. Он почувствовал, как хватка над элементом перестала быть борьбой. Как ветер, обретший четкие ледяные границы, перестал рваться в стороны и сконцентрировался в невероятно плотный, острый клинок, готовый пронзить любую преграду. Элиана подготовила его к полету сквозь самое пекло самой себя.
-Держись, - бросил он ей, и в его голосе впервые прозвучала не только концентрация, но и чистый азарт, признание силы того, что они вместе создали.
Теодор приказал ему, и сокол, с громоподобным хлопком расправив крылья, ринулся вперед, проламывая, круша иллюзии ее страха с сокрушительной эффективностью. И когда впереди возник просвет, ведущий наружу, он послал сокола в последний бросок. Теодор и Элиана вырвались из вихря, словно снаряд из жерла, проносясь сквозь мерцающий портал. Элементаль, выполнив свою миссию, разлетелся ледяной пылью, а они рухнули на камни. Он ударился о скалистую стену плечом и, глухо вскрикнув, амортизировал падение, она - в его объятиях.

Тишина. Только тяжёлое дыхание двоих. Теодор медленно разжал объятия, а Элиана подняла на него свое бледное, еще хранящее следы ужаса лицо. Он встал, отряхиваясь от невидимой пыли хаоса, и протянул ей руку.
-Все позади, - сказал он просто, но в этом «просто» слышался глубокий выдох облегчения. - Теперь ищем осколок.
И они пошли вглубь пещеры, оставив за спиной эхо столкновения воль и призраки ее усмиренных страхов.

Воздух здесь был густым, неподвижным, тихим, будто выдох самого камня. Они блуждали по узким проходам, пока не вышли в небольшой грот. В самом центре, на естественном пьедестале из прозрачной слюды, лежал осколок Ларимара. Он сиял ровным, безмятежным лазурно-синим светом, напоминающим поверхность моря в безветренный полдень. В нем не было угрозы, лишь магнетическое, почти непреодолимое притяжение.
Элиана замерла на пороге, ее дыхание стало прерывистым и поверхностным. Она даже не заметила, как ее рука сама потянулась к камню, пальцы непроизвольно согнулись, жаждущие прикосновения. И в этот миг случилось то, чего она так отчаянно боялась.

От фигуры Элианы - от кончиков волос до подола дорожного платья - начал струиться теплый, золотой, обволакивающий туман. В его сиянии грубая ткань одежды расплылась, перетекая в нечто иное. Прямо на глазах контуры облачений переплелись со светом и… преобразились в легкие, неземные, сотканные из самого света и тени. Это была не материя, а воплощенная идея божественности, проецируемая ее пробуждающейся сущностью. Лицо Элианы стало пугающе спокойным, черты - отточенными и отстраненными, а в глазах снова мелькнула холодная глубина космоса.
-Ты здесь? - голос Теодора прозвучал негромко, но с той самой, металлической ноткой, что бывала у него только в моменты предельной опасности. Этот звук, словно удар стали о камень, заставил ее вздрогнуть.
Облачения поплыли, задрожали, как мираж в знойной пустыне. Элиана с силой сжала протянутую руку в кулак и резко отдернула ее, прижимая к сердцу, укрощая желание.
-Возьми его, - выдохнула она, не сводя глаз с осколка. Голос девушки был сдавленным, надтреснутым от колоссального напряжения. - Ты должен взять его. Пожалуйста…
Теодор коротко кивнул. Он осторожно, накрыл лазурный осколок ладонью, а затем крепко сжал пальцы.

В тот момент, когда камень оторвался от слюды, само пространство облегченно вздохнуло. Грот, лабиринт, давящая тишина в мгновенной вспышке. В следующую секунду они уже стояли на узком скалистом уступе за стеной низвергающейся воды. Шум водопада - настоящий, оглушительный, живой - обрушился на них приветствием из реального мира. Сквозь пелену водяной пыли просвечивал яркий день. Элиана сделала шаг к выходу и замерла.

В водяной стене, в мириадах дрожащих, переливающихся струй, она увидела отражение: сияющие одежды, лицо богини, взгляд, полный всемогущества и пугающей пустоты.
Вдох. Она закрыла глаза, концентрируясь на тихом звуке дыхания Теодора у себя за спиной.
Выдох. Она открыла их снова.

Водопад шумел по-прежнему, но теперь в зеркале воды отражалась она. Просто она. Усталое, бледное, человеческое лицо Элианы Мирэль с капельками влаги на ресницах и живым огнем в зеленых глазах. Не оглядываясь, она шагнула сквозь водяную завесу, сквозь этот последний мираж, позволяя ему рассыпаться миллионами брызг. Ледяная вода хлестнула по лицу, окончательно смывая следы магического тумана и пыль чужого измерения. Она вышла на солнечный свет - в мир, где у них оставалось всего три года. Мир, который она только что выбрала. Снова.

Теодор вышел следом, ощущая в кармане холодную тяжесть осколка души. Он посмотрел на ее мокрый профиль, на спокойную решимость в ее взгляде, и понял: самое страшное испытание ждало их не в бездне Эйктюрнира. Оно было там, в водяном отражении. И она прошла его сама.