Глава 44

Утро. Светит солнце и от земли, в открытую форточку, поднимается насыщенный июньским теплом, воздух.

 Сквозь тюль ласково пробиваются его лучи. Вадим спит одетым на спине, его ноги прикрыты солдатским одеялом.
 
Где-то в глубине другой комнаты, что-то стукнуло и веки Вадима вздрогнули, он медленно открыл глаза и повёл затуманенным взором по незнакомой комнате – увидел стул со своей курткой, галстук по верх неё.

Прибранный стол со скатертью, два кресла, бельевой шкаф и заторможенная память стала медленно возвращать его к вчерашнему вечеру.

Шумное застолье у Зои Михайловны, в честь её отъезда в союз и попутно, отмечали день её рождения.

 Она вся цветущая, возбуждённая целый вечер порхала по комнате - как бабочка, словно не было в ней тяжёлого веса.
Порхая от одного до другого гостя, развлекала их, подливала Вадиму требуя обязательно выпить за её здоровье и, на посошок за отъезд.

 Изрядно приняв на грудь, Вадим то и дело спрашивал у неё:
-  И сколько нам стукнуло?
-  А вам это так важно?.. – Игриво отвечала виновница застолья и требовала очередной тост женщине, перевалившей сороковой рубеж.

Дальше он ничего не помнил и вот сейчас очнувшись один - на диване, блуждал взглядом по чужой комнате.
Перед глазами, как глыба льда, наплыла Зоя Михайловна.

-  Проснулся... - Воркующим голосом произнесла она, - может опохмелишься?..
Вадим отрицательно качнул головой и сел на диване, сжимая виски руками, устало спросил:
-  Что я вчера пил?
-  Всё подряд. – Улыбнулась Зоя Михайловна и присела рядом.
 От неё веяло ароматом духов и теплом домашнего очага.

 Халат был расстёгнут, от подбородка на две пуговицы, ярко высвечивая крупные дыньки грудей без лифа, в соблазнительном режиме...
А лучи солнца ещё теснее прижались к тюлевым занавескам с теплом, ласково подглядывая за чужими утренними тайнами...

 Вадим понимал к чему эта не двусмысленность. Он убрал руки от висков хрипло, от сухости в горле, попросил:
-  Водички бы...
-  Сейчас! – Встрепенулась Зоя Михайловна шустро поднявшись с дивана, исчезла на кухне.
Она вернулась почти мгновенно, с улыбкой на устах, которая позволяет мужчине смело воспользоваться приглашением...

 Вадим жадно осушил облегчающую влагу и возвращая кружку, посмотрел на Зою Михайловну, рукой взял её за подбородок, спросил:
-  Тебе сколько лет, девочка?
-  Я не девочка и мне далеко не семнадцать, - она отвела его руку и переложила себе на грудь, - но здесь тебя встретят все семнадцать...

Не отнимая руки и чувствуя под ладонью, её зовущий жар, Вадим произнёс:
-  Тяжко мне...
-  Я помогу тебе, - и она тяжело задышав, скользнула руками к его поясу брюк...

-  Не надо. – Вадим перехватил её руки, отстраняясь поднялся с дивана и повторил, - не надо! Прости, я не сумею тебе сделать приятно там, где было бы тебе приятно, прости.
Зоя Михайловна, ещё не веря в высказанное Вадимом, решилась на последний шаг, сорвала с себя халат и предстала перед взором Вадима совершенно обнажённой, умоляюще простонала:
-  Неужели тебе не нравится это?..

Вадим, на мгновение опешил, а затем поднял с пола халат, накинул ей на плечи запахивая на груди, произнёс:
-  Не надо так, прости.
Зоя Михайловна опустила голову, на глазах появились слёзы, готовые вот-вот выйти из берегов.
 Сейчас она была оскорблена, по-женски, мужчиной жестоко как никогда.

 А Вадим быстро собирался, стояла гнетущая тишина, в которой горько прошелестел голос Зои Михайловны:
-  Можно подумать, что на тебе гроздями висят женщины, как игрушки на ёлке...
 Какой ты жестокий! Мог бы хоть сегодня быть более снисходительным к маленькой слабости женщины... Ведь я не кукла, а живой человек. – Она подняла на него глаза полные слёз, - зачем ты так?..
 
Уже одетый, Вадим положил ей руки на плечи, сконфуженно произнёс:
-  Ещё раз, прости меня Зоя за моё, как тебе кажется, пренебрежение. Нет-нет и ещё раз нет! Просто ты, не моя женщина, понимаешь? - Не моя!

Зоя Михайловна с трудом, осушила слёзы, тихо произнесла:
-  Это ты меня прости. Я поступила забыв о скромности женщины, а ты мужик правильный…
-  Да ладно тебе!..
-  Не перебивай. Ты честный, был бы другой, непременно бы воспользовался женской слабостью, а ты сказал правду сразу и честно. – Она помолчала секундное время и добавила:
-  Мы ведь как перед вами, если нравится мужик, раскрываемся как по утру цветок, льнём к вашим рукам, а вы пользуетесь этими лепестками и бросаете под ноги, без сожаления - обидно. А ты признался честно. – Она с трудом улыбнулась и снова опустила голову.

Вадим почувствовал, нет видел, что эта женщина, была самим откровением перед ним и этим как бы сняла камень с его души. Он в благодарность, чуть прижал её плечи и она вдруг спросила:
-  А ты с Аллой переписываешься?
-  Нет.
-  Почему? Ведь это твоя женщина. – Она посмотрела ему в глаза.
-  Она не моя, хотя и мой стереотип, с которой я бы мог связать свою судьбу.
-  Тем более тогда не надо терять связи.

Вадим пожал плечами и не уверенно ответил:
-  Боюсь вспугнуть.
-  Кого или чего?
-  А чёрт его знает! Может свою задумку, а может прошедшую память о ней...

-  Интересный ты мужик! Всегда говоришь то, что думаешь, не юлишь с эдакой подоплёкой и от этого, в твоём общении с тобой, мне было всегда интересно, как никогда уже не будет. 
-  Не преувеличивай. Ты ещё женщина, как там... Бальзаковского возраста, а это многого значит.
-  И уродливая от полноты... - Добавила Зоя Михайловна.

-  Ерунда всё это! – Не согласился Вадим, - На твоё богатство знаешь сколько мужиков найдётся, только подолом вильни! – И он открыто улыбнулся ей, - мы разных женщин любим, беленьких и чёрненьких; худеньких и полненьких; высоких и низеньких, кому как на роду написано. А в тебя только руку запустить и такой клад обнаружится, не оторвать!

-  Что же ты не запустил? – Усмехнулась она.
-  Я уже говорил. Да и зачем чужое разгребать, не для меня хранимое?..
Зоя Михайловна подалась чуть вперёд, тихо произнесла:

-  Хоть малую бы толику взял. Хозяин тот, неведомый, не обеднел-бы...
-  Пусть лучше всё ему, не тронутое, чистое богатство!
Зоя Михайловна промолчала, опять низко склонила голову, а Вадим, произнёс:

-  Прости, без обиды, ладно? Я пойду и ещё раз прости.
-  Хорошо. – кивнула она, - ты же знаешь, что я уезжаю?
-  Да знаю и удачи тебе, и счастливого пути.
Зоя Михайловна подняла голову и попросила:
-  Поцелуй меня на дорожку, оставь хоть вкус твоих сильных губ, пожалуйста.
Вадим склонился к ней и нежно прижался к её влажным губам.