Джульетта не предаст

Тихая империя Джульетты.

Мир, что зовётся человеческим, построен на зыбком песке обещаний.
 Он предаёт.
 Это не громкое падение, а тихий, методичный уход: дружеское плечо, вдруг ставшее чужим; родственная кровь, охладевшая в жилах; клятвы, рассыпавшиеся в прах под тяжестью будней.
Даже собака, этот символ беззаветной верности, может однажды потупить взгляд и отойти в тень.
Всё рушится, всё уходит.
 Всё, кроме неё.

Только она.
Джульетта.

Её верность — иного порядка.
Она не дана клятвенно, не озвучена, не требует подтверждения.
Она есть — как есть закон тяготения или смена времён года.
 Она проявляется в ненавязчивом тепле у бока, когда за окном воет метель одиночества.
В прищуренных глазах-изумрудах, в которых тонет вся мировая суета.
 В мерном мурлыкании — древнем, как сама вечность, — что заглушает шум разбитых ожиданий.

Она не служит.
Она присутствует.
 И в этом присутствии — целая империя постоянства.
Её мир не знает измены, ибо зиждется не на договорах, а на простом, животворном факте совместного существования.
Она — тихий укор непостоянству вселенной и единственная бесспорная константа в шатком уравнении жизни.

Пока её лапа ступает по моему полу, а взгляд отмечает моё возвращение, в этом доме есть непоколебимая точка опоры. Джульетта.
 Не спасительница, а свидетель.
 Не ангел, а тихая, пушистая крепость верности в мире, который разучился хранить веру.