Глава 51

На столе задребезжал телефонный аппарат, Вадим снял трубку.
-  Слушаю! – Затягиваясь дымом от сигареты произнёс Вадим.

-  Что слушаешь это хорошо, - прохрипела трубка, - узнаёшь кто говорит?
-  Без условно.
-  Вот и отлично! Только отличного мало.

 Это говорил полковник, командир войсковой танковой части:
 – Мне теперь груз двести домой отправлять, с отчётом для родных убиённых тобой, каково это, можешь только догадываться...

-  Но-но, Константиныч! Ты говори да не заговаривайся, - раздражённо отозвался Вадим, - твою кухню я тоже знаю. У тебя у самого не всё намертво сшито, белые нитки кое где проглядывают...

-  Ладно не ершись, злой потому что! Вот и ляпнул лишнего. А твой охламон у меня в дымину пьяный.
-  Я в курсе.
-  Да! Кстати, у него семья есть?
-  В союзе.
-  Тогда пусть до утра проспится, а утром начнём работать. Но учти дело передам в военную прокуратуру, ты уж извиняй, служба! А как они там решат, мне не ведомо. Или в союз отправят или здесь судить будут...

-  Что от меня требуется? – Вадим массажировал виски, боль в них стучала словно там ворочали глыбы.
-  Собери объяснительные с тех, кто участвовал в выпуске этого дуремара, да и сам напиши рапорт, или как у вас там – отчёт, что ли?.. Короче тебе видней.
-  Уже дал команду.
-  Молодец! В консульство я уже сообщил, ну бывай. Буду ещё звонить, не теряйся.

Пошли короткие гудки. Вадим положил трубку, виски пульсировали разломами, он затянулся ещё три раза и затушил сигарету.

 Из графина наполнил стакан водой и торопливо, осушил большими глотками. Влага не помогла, голова продолжала разламываться.

 Через боль подумал, что сейчас заварится такая каша и, что ему будет отмерено самая большая порция – надо же, шесть трупов! И не раньше, не позже, а под самый занавес контракта.

 Вадим зло выругался и вышел из-за стола, голова уже не соображала.
 А ведь надо ещё работать, написать отчёт и не один, а целую дюжину, все возможных записок-отписок.

 Он вышел из кабинета и решительно направился к медику, с головой надо было что-то делать…
А следствие затянулось на не определённый срок.
 Вадима задёргали всякого рода комиссиями, как сговорились – одна за другой.
 Это прибавило ему седины и мешок нервов.
Он давно должен был быть в союзе, а тут…

 Задул октябрь холодными ветрами, наметая вместе с песком стылую тоску в одиночество.

 В середине октября, Крючков был отправлен, под конвоем в союз, а за долго до того шесть цинковых гробов ушли по адресу на Родину.
 Вадим чертыхнулся в душе и с этим плевком, в сознании всплыла Алла.
 Она виделась ему как тихое в неземное существо, о котором только и думать - уже счастье.

 С этим видением, мелькнула мысль, что практически для него, все события последних дней, обошлись ему более или менее гладко.
 И в этом, по всей вероятности, по способствовала перестройка в союзе – неразбериха и бардак!

Вадиму влепили строгача, с занесением в личное дело, а следом не задержался и приказ – Уволить и сдать дела главному инженеру, в связи с окончанием срока контракта. Хорошо, что с такой формулировкой, а могло быть гораздо хуже, но это уже история.

Вадим свой отъезд не отмечал, как это было принято у Советских специалистов, зачем? Да и с кем?
 Друзей не нажил, а те кто был, давно в союзе, подруги нет, а остальных не хотелось видеть.

 Он собрал чемодан, оделся, оглядел комнату, усмехнулся - а на посошок?.. - Подошёл к холодильнику, извлёк початую бутылку коньяка, из серванта достал рюмочку, наполнил её до краёв и чокнулся с полупустой бутылкой.
 Сухой стеклянный звук отбил последнюю склянку, в этой пустой монгольской квартире, а у подъезда ждала машина.