Глава 54

               
Как только Вадим открыл своим ключом дверь, по ушам ударила оглушительно громкая музыка.
 Вадим, от неожиданности, даже выронил свой чемодан.

 В прихожей стоял Сенька и улыбался во весь свой комичный рот, а за его спины, из кухни, появилась Вика с крупным карапузом на руках.
 Малыш протянул руки в сторону Вадима и, что-то произнёс. Вика улыбнулась и кивнула ему в ответ.

 Вадим удивлённо смотрел на Вику, он узнавал и не узнавал её. За его отсутствие она стала ещё эффектнее, ещё более обворожительней – то ли роды её изменили, то ли пробел в шесть лет?

 А может и то и другое вместе взятое, наложили печать неотразимости. Вадим смотрел и не мог оторваться от совершенно другой, чем прежде женщины!
 Она, что-то сказала и он не расслышал из-за оглушительной музыки, громко прокричал Сеньке:
-  Да выключи ты эту чёртову музыку!

Сенька убавил звук, рассмеялся, распахивая объятия:
-  Здорово! - Кот заблудший.
Они обнялись, восторженные встречей, тиская и разглядывая друг друга.

-  Постарел, седой почти, - сказал Сенька, - мне за тобой не угнаться! А Вика?..
И улыбнувшись, в полуоборот повернулся к жене Сенька, - а в общих чертах ничего! За жениха сгодишься!

-  На себя посмотри, - улыбаясь отвечал Вадим, - у самого виски припорошило, а вот жена у тебя молодцом! Не ожидал такой метаморфозы! На улице бы встретил – не узнал! Отойди-ка в сторону, - отодвигая рукой Сеньку, произнёс Вадим, - дай ближе поглядеть.

Да, она была чертовски хороша! Хороша той пленящей женской красотой, от которой уже на расстоянии становишься пленником.
 Малыш на руках произнёс – дя-дя.

Вадим подошёл к Вике, поцеловал в подставленную щёку и бережно поднял на руки малыша, с удивлением разглядывая розовощёкого карапуза, довольно искренне произнёс:
-  Тяжёлый! Как его звать?
-  Егор. – Не менее взволнованная встречей, ответила Вика.

И сейчас всё то нелепое, что было между ними, куда-то улетучилось и в воздухе зависло то хорошее, чем они когда-то дорожили.

 Перед ней стоял её бывший мужчина, такой же крепкий, но седой и эта седина даже слегка волновала её взгляд.

 И она, по всей вероятности, ещё любила его и сейчас, но совершенно другой любовью, потому как жила теперь интересами семьи и мужа, обладая тем редким даром любви, настоящей русской женщины.

-  Егорка значит! – И Вадим прижал мальца к груди, чувствуя его биение сердца и сокрушённо добавил, - а гостинца я тебе не припас. – И обращаясь к Вики, спросил:
-  Сколько ему?
-  Два, третий пошёл.
-  Он говорит?
-  Говорит и больше папки лопочет! – С улыбкой ответила Вика, подойдя к мужу и прижалась к его руке, этим показывая свою любовь к мужу и преданность семейному очагу.
-  Казак! – Гордо добавил Сенька, - да отпусти ты его! Он и сам хорошо ноги передвигает.

Вадим опустил Егора и удивлённо засмеялся, глядя как тот быстро семенит на кривых ножках к Вики и добежав, прижался к ноге матери.

-  Вот это хомут-аяк! (Ноги хомутом.) – Что он у вас такой косолапый?!
-  Потому, что казак! Сам был таким в детстве. – Ответил Сенька, а Вика прижимая рукой сына, добавила:
-  С возрастом выпрямятся, за то смешной.

-  Ладно, давай скидай свой кожух, - произнёс Сенька, - проходи мойся с дороги и за стол! Вика! – Обратился он к жене, - приготовь ему ванну.
Вика подняла сына на руки и прошла с ним на кухню, усадила за стол, сунула в руки пряник, сказала:
-  Ешь! – И удалилась в ванную.

А Вадим, между тем снял куртку и вешая её на гвоздь, спросил у Сеньки:
-  Чего в аэропорт не приехал?
-  Телеграмму получили слишком поздно, второпях с Викой уборкой в твоей берлоге занялись, только-только успели.

Вадим снял сапоги, сидя на табуретке, вскользь рассказывая Сеньке о своём возвращении домой.
А Вика открыла воду наполняя ванну, сквозь её журчание, прислушалась к разговору мужчин, совершенно не улавливая смысла слов, а занятая своими вольными думками, которые могла себе позволить, в отношении Вадима.

 Восхищение увиденным не покидало её: «Хоть изменился,седой, а мужик крепкий! Так и прёт из него эдакая силища! И вдруг поймала себя на мысли - а предложи он сейчас, смогла ли?..» - Она вздрогнула от шалой мысли, оглянулась, словно её могли подслушать и в истоме облокотилась об ванную. - «Дура! Ах дура! У меня есть Сеня, Егор, не трави себе душу, забудь. Вадим только друг семьи и ничего больше, остальное в прошлом.»

 Отключив воду она торопливо вышла из ванной. Прикрывая за собой дверь, мягко улыбнулась друзьям, сказала:
-  Вадим, можешь мыться.

-  Спасибо! – Поблагодарил Вадим, поднимаясь с табуретки, а Вика проходя мимо на кухню, обдала его тёплым запахом зрелой женщины...
Вадим, лишь на мгновение, как бы споткнулся об этот запах и прошёл в ванную.
Раздеваясь, восхищённо подумал:

«Гладкая стерва! Ещё лучше чем прежде и там не костёр наверно, а вулкан клокочет... Да-а... Время упущено, а Сенька молодец, счастливчик!» - Оголившись он лёг в жаркую воду, с наслаждением закрыл глаза, упиваясь восторгом родного угла и с тихой радостью подумал о скорой встрече с Аллой.

Тщательно помывшись, смыл дорожно-монгольскую пыль, побрился, смочив лицо одеколоном, слил с ванной воду и не спеша оделся.
 И только потом вышел к Сеньке с Викой. Удивлённо уставился на хлебосольство стола.

-  А говорят у вас прилавки пустые, а здесь даже икра! – Он прошёл к столу и сел у его торца.
-  Не забывай где я работаю... - Довольный похвалой, улыбнулся Сенька наполняя рюмки водкой.
-  Не хвались вечером, когда не прожит день.

-  Да ладно тебе! Давай выпьем за возвращение в родную хату! - Произнёс он.
-  Погоди с возвращением, ещё выпьем и за это! Давай выпьем за вас и вашего сына! И за вашу победу друг над другом - за любовь!

-  Послушай, - возразил Сенька, - Какая любовь, какая победа? Если ты, когда ни будь проживёшь достаточно долгую жизнь с женщиной то увидишь, что каждая победа над ней, в итоге, оборачивается поражением, спрашивается – так зачем за них пить? Пусть радуются, что мы не ропща, продолжаем содержать их. Так-что с приездом!

Вадим, от речи Сеньки, долго молчал с полной рюмкой в руке, что у Сеньки на лице появилось томление. Не видя реакции на свою речь, спросил:
-  Ты чего не пьёшь? Или тебе не по нраву мой тост?

-  Да нет. Вот мозгую над твоими словами – поражение, победа. А мне кажется, что в любви проигравших нет, а если и есть, то проигрывают оба.
Вадим задумчиво посмотрел на Сеньку с Викой и подмигнул маленькому Егорке, сидевшему у Вики на коленях, уверенно сказал:

-  И всё-таки за вас и вашего сына! Это результат вашей общей любви, вашей победы! Честно - завидую!
-  Ладно тебя не переубедишь – за нас, так за нас!

Молча выпили, плотно закусили и насытившись обилием яств, переглянулись и вдруг прыснули дружным смехом, наполнив шумом, тихую обитель ожившей квартиры.

Вадим смеясь откинулся на спинку стула и с благодарностью вздохнул:

-  Хороша с дороги кашка, с крепкой водочкой в рюмашке! Хорошо сидим! А теперь расскажите оба – как живёте-можете?

-  Спасибо Вадим, хорошо! – С улыбкой ответила Вика, а Сенька изрёк:
-  Ты разве не видишь? Икорка, колбаска, хлеб белый из муки высший сорт, конина под салатик, всё путём!
-  А другие?..
-  Какие другие?! А другие по хуже... Но это временно, вот перестроимся и по-новому заживём, а пока вот так...
-  Может обсудим? – Предложил Вадим.
-  Давай. – Согласился Сенька доставая сигарету.

Вадим взглядом перехватил его действие, спросил:
-  Ты чего курить собрался?
-  А, что?
-  Здесь же пацан! – И Вадим посмотрел на Вику.
-  Да курите уж. – Махнула она рукой, занимаясь кормлением сына.
-  Он казак! Нехай привыкает. – Поддержал Вику, Сенька.

Вика не мешала мужчинам, тактично позволив друзьям и покурить, и побеседовать.
 Занимаясь сыном, она трогательно блуждала в закоулках своих мыслей, об обоих сразу.
 Она ничуть не жалела, что сошлась с Сенькой.
 Без него, кто знает, может быть пропала...
 
Эти два человека, каждый по-своему, были дороги ей почти в равной степени:
 Если один как отец ребёнка – заботливый и ласковый, удовлетворял все её запросы, даже капризные.
 То второй – как притягательная сила памяти первой любви – чистой и нежной отложившись в душе тёплой грустью.

 И вместе с этим, тихое тепло в груди от присутствия этих двух мужчин, хранило в памяти остроту прошлых отношений.
 И тут же с иронией к самой себе усмехнулась – "дожилась, словно шахиня, в собственном гареме"...
 И прислушалась к разговору друзей.

-  Я даже не знаю, что ответить?.. – Говорил Сенька, - в верхах грызутся как овчарки за власть, республики требуют самостийности, армию разваливают демонтажем ракетно-зенитных установок, сдают всё Америке - с потрохами! Войска Варшавского договора - приказали долго жить. Идёт вакханалия теневой торговли оружием, наркотиками.
 В стране полным ходом кипит сексуальная революция – любовь отсутствует.
 Между теневиками идут разборки за сферы влияния, а силовые структуры молчат и молчать будут ещё долго, поскольку у самих рыльце в пуху.
 Короче неразбериха! И, что тебе посоветовать в этом Содоме и Гоморре, я затрудняюсь.
 Одни за рыночные отношения, другие за контроль власти во всех сферах – как было, другие даже за во-становление монархии, так-что думай сам.
-  А ты?..

-  А я присматриваюсь – кто кого! К тем и прислонюсь.
-  Хитёр! Причём казаки всегда так поступали - чего изволите? Господин-товарищ-барин! Не поздно будет?
Сенька пожал плечами. Ответил:
-  Посмотрим, сказал слепой...

-  А Вадим осведомился:
-  А как быть с моим капиталом?
Сенька, не уверенно предложил:
-  Пока не крякнули вложи в недвижимость
- Что может быть и такое?..
-  Сейчас всё может быть.
-  Ладно. Хорошо, а как мои денежки будут работать в недвижимости? Я в этом деле по пояс деревянный.

-  Не знаю.
-  Не знаешь, а предлагаешь ты не темни давай!
-  Я действительно не знаю!
-  А я знаю! Надо вложить в движимость - твёрдо произнёс Вадим - в автобусы, это моя кухня.
-  А, что? Это идея! На межгород. – Воскликнул Сенька.
-  Можно. – Согласился Вадим, - и на городских маршрутах тоже не плохо!
-  Попробуй.

-  Давай на пару! Закупим бэушные автобусы, по сходной цене, там же в парке отремонтируем, а ты на своём уровне, через транспортный отдел обкома партии, даёшь зелёную улицу на престижные маршруты и алга! (Вперёд!)

-  Я же говорил тебе, что остаюсь пока в государственной структуре, да и стартового капитала у меня нет.
-  Чудак. Так мы же вместе!
-  И я буду у тебя на побегушках.
Вадим удивлённо посмотрел на Сеньку, спросил:
-  Между нами пробежала кошка?..
-  Извини, а вдруг пролетим?
-  Давай посчитаем, а Вика поможет, раскинем по полочкам, что куда, ты как Вика?.. – Обратился Вадим к Вике, - поможешь?

Она улыбнулась глазами и кивнула в ответ.
-  Ну вот и хорошо! А ты? Друг называется! Сам же писал в письмах – приезжай рыбу ловить в мутной воде, а теперь на попятную.

-  Да мне по барабану! Деньги то не мои. Но я остерегусь, а Вика пусть как хочет.
-  Тогда крышуй. Это-то ты сможешь?
-  Я не силовая структура, но кое-что смогу и помогу
-  Значит в этом плане вопрос решён?
Сенька молча кивнул.
-  Тогда давайте считать капитал. Вика присаживайся к нам по ближе и начнём работать.

Она отпустила сына играть, взяла лист бумаги и ручку, присела к мужчинам. Вадим огласил свой капитал и на чистый лист легла первая кругленькая сумма. Сидели долго подсчитывали так и эдак по нынешним расценкам и выходило, что дело стоящее и если поднатужиться – беспроигрышное. Когда закончили Вадим спросил у Сеньки:

-  Послушай, ты давно видел Кенжибулатова?
-  Я его сто лет не видел, как и тебя. По телефону всего раз общался, а тебе зачем?
-  Не помешало бы его консультация, говорят он крутой!
-  А чёрт его знает! Вроде бы да, да только по телефону много не вытянешь.
-  Адрес его у тебя есть?
-  Где-то был...
-  Отыщи и дай, сам с ним беседовать буду.
-  Ладно сделаю, а пока хватит о делах. Выпить полагается, за успех безнадёжного дела.
-  Что-то ты пассивный стал, не находишь? – И Вадим поднял рюмку.
-  А это, чтобы не сглазить.
-  Тогда поехали!