Десять свечей погасли. Глава 2. Детектив

Вечер второго дня навис над «Утёсом» тяжёлой, свинцовой пеленой. Воздух, ещё недавно прозрачный и холодный, стал густым и душным, будто особняк накрыли стеклянным колпаком. С моря, лениво перекатываясь через скалы, наползал туман — белесый, цепкий, заволакивающий окна и стиравший границу между небом и бурной водой. В этой тишине, лишённой даже криков чаек, каждый звук — лязг засова, скрип половицы, собственное дыхание — отдавался в ушах зловещим эхом.

Они собрались в библиотеке — высоком помещении, уставленном до потолка книгами в потёртых кожаных переплётах, которые, казалось, впитали в себя не знания, а сырость и забвение. Полковник Марчбэнк пытался разжечь камин, но сырые дрова лишь чадили. Миссис Ван Дер Билт жаловалась на мигрень и шепталась с доктором Армстронгом, который молча кивал, протирая очки. Ломакс с видом знатока изучал корешки фолиантов, Дэвис расхаживал у окон, всматриваясь в клубящийся мрак, а мисс Трент, укутавшись в шаль, вязала с такой яростью, что спицы пощёлкивали, как кастаньеты. Тишина была не мирной, а выжидающей.

Первым предвестником стал далёкий, низкий гул, скорее ощущаемый телом, чем слышимый ушами. Затем, где-то за горизонтом, над морем, блеснула тусклая вспышка, на мгновение подсветив призрачные очертания комнаты. Ещё через несколько секунд грохот, уже отчётливый и сердитый, прокатился по небу. Гроза возвращалась, и на этот раз её намерения были куда серьёзнее.

«Кажется, нам предстоит пережить ещё один спектакль», — сухо заметил мистер Перо, не отрываясь от небольшой старинной книги в руках.

Слова его оказались пророческими. Следующая вспышка осветила всё сценой из кошмара: сад, искажённый в окнах-глазницах, и бледные, напряжённые лица в комнате. И тут же, с оглушительным треском, словно гигантский кулак ударил по крыше, погас свет. Комната погрузилась в кромешную тьму, нарушаемую лишь багровыми отблесками за окном.

Вскрик мисс Плимсол прозвучал резко и жалобно. Послышались суетливые движения, стук опрокинутого стула.

«Спокойно!» — рявкнул полковник, и в его голосе снова зазвучали командирские нотки. — «Слуги должны принести свечи».

Но свечи принесли не слуги. Едва глаза начали привыкать к темноте, в дальнем конце библиотеки, из ниши за тяжёлым портьерой, вспыхнул тусклый, колеблющийся огонёк. Одна, вторая, третья… Десять язычков пламени ожили, отбрасывая дрожащие круги света на стены. Это был тот самый массивный канделябр. Он стоял на небольшом столике рядом с громоздким, старомодным граммофоном с огромным раструбом, похожим на ядовитый, экзотический цветок.

«Кто это сделал?» — прошептал Ломакс. Его голос потерял всю свою уверенность.

Никто не ответил. Все замерли, зачарованные зловещим зрелищем. Пламя свечей колыхалось в такт сквознякам, которых, казалось, в комнате не было, заставляя тени на стенах извиваться, как живые существа.

И тогда граммофон ожил.

Сначала раздалось шипение иглы по старой пластинке, затем — несколько аккордов приторно-слащавой мелодии, которая сразу же оборвалась. И на смену ей пришёл голос.

Он был низким, механическим, лишённым всякой теплоты и человечности. Голосом говорящей машины. Но слова были чёткими, неумолимыми и адресными.

«Добрый вечер, — начал голос, и в этой банальности было что-то чудовищное. — Вы, наверное, задаётесь вопросом о цели этого собрания. Вопросом о вашем хозяине. Я — голос правосудия. Правосудия, которое вы избежали в прошлом».

В комнате повисла мёртвая тишина, нарушаемая лишь треском свечей и далёким раскатом грома.

«Полковник Арчибальд Марчбэнк, — продолжил голос, и полковник вздрогнул, будто получив удар хлыстом. — В августе 1919 года, в деревне Амритсар, под вашим командованием был застрелен лейтенант Эдвард Фэрроу. Вы представили это как несчастный случай на учениях. Но двое ваших солдат видели, как вы ссорились с ним за час до выстрела. Он угрожал раскрыть ваши незаконные сделки с контрабандой оружия. Вы закрыли дело. Но память — это тоже оружие».

Лицо Марчбэнка стало землистым. Его пальцы вцепились в подлокотник кресла, костяшки побелели. Он не произнёс ни слова, но его глаза, широко открытые, отражали ужас давно похороненной тайны.

Пластинка шипела, игла перескакивала на следующую бороздку.

«Миссис Элоиза Ван Дер Билт. Тогда ещё миссис Гровер. Июнь 1914 года. Ваш муж, сэр Реджинальд Гровер, скончался от «острой сердечной недостаточности». Его личный врач, доктор Миллер, прописал ему безобидное успокоительное. Но в ночь его смерти вы подменили пузырёк в его аптечке. Вы добавили дигиталис, лекарство, которое в больших дозах останавливает сердце. Доктор Миллер, заподозрив неладное, предпочёл не связываться и уехал в Южную Африку. За молчание он получил крупную сумму, переведённую на швейцарский счёт».

Щебет миссис Ван Дер Билт сменился хриплым, задыхающимся звуком. Она судорожно сжала своё жемчужное ожерелье, и нить лопнула, рассыпав жемчуг по полу тихим, зловещим стуком.

«Доктор Уильям Армстронг», — голос звучал безжалостно ровно. — «Апрель 1922 года. На вашем операционном столе умерла леди Шарлотта Морленд. Вы указали на неудачную реакцию на анестетик. Но санитарка видела, как вы, уже после начала процедуры, взяли со столика не тот шприц. Вы были поглощены долгами из-за игры на скачках. Лорд Морленд пообещал вам огромную сумму, если его жена, страдавшая неизлечимой болезнью, «не проснётся после операции». Он получил своё состояние, а вы — свободу от кредиторов. Следствие было прекращено благодаря влиянию лорда».

Доктор не пошевелился. Он просто закрыл глаза, как человек, принимающий смертный приговор. По его щеке скатилась единственная, быстрая слеза, пойманная в свете свечи.

Обвинения сыпались одно за другим, точные, безжалостные, с леденящими душу подробностями, которые не могли знать посторонние.

Мисс Эмили Плимсол: обвинена в том, что подстроила кражу броши своей предыдущей работодательницы, леди Бронте, а затем шантажировала настоящую воровку — горничную, доведя ту до самоубийства. Брошь так и не была найдена, а мисс Плимсол неожиданно разбогатела.

Мистер Джонатан Ломакс: голос поведал, как он сфабриковал позднее дополнение к завещанию миссис Элис Барлоу, благодаря которому его клиентка, дальняя родственница, унаследовала всё, лишив средств близкую подругу покойной. Подруга, узнав о подлоге, покончила с собой. Ломакс, бледный как полотно, беззвучно шевелил губами, пытаясь что-то отрицать, но не находя слов.

Мисс Элизабет Трент: голос холодно констатировал, что её знаменитая находка «саркофага принца Аменхотепа» была мистификацией, организованной ею и её покойным мужем для получения славы и грантов. А профессор Эдгар Уэллер, их конкурент, не «случайно упал» в раскоп. Его столкнули, когда он в одиночку изучал «находку» и обнаружил подделку. Мисс Трент не дрогнула, лишь её спицы замолчали, застыв в воздухе.

Мистер Чарльз Дэвис: ему припомнили поставку партии бракованных винтовок в одну из африканских деревень, жители которой восстали против колониальной администрации. Оружие давало осечку, солдаты были перебиты, а в ответ деревню стёрли с лица земли. Дэвис же получил деньги за обе стороны конфликта. Его загорелое лицо исказила гримаса ярости и страха.

Мисс Филиппа Харгривз: здесь голос звучал особенно жутко. Её обвинили в том, что в приюте она намеренно заразила двух детей смертельной болезнью, экспериментируя со своими смутными познаниями в медицине, почерпнутыми из старых книг. Она хотела прославиться как целительница, если бы смогла их вылечить. Один ребёнок умер, второй остался инвалидом. Её «опыты» остались тайной.

Мистер Майкл Грей: ему напомнили не только о самоубийстве партнёра, но и о том, что в тот день он был в здании напротив и видел, как тот стоял у окна. И, согласно голосу, не просто видел, а сделал ему многозначительный, прощальный жест, который и стал последней каплей. Это было не самоубийство, а хладнокровное доведение до него.

И наконец, последнее обвинение повисло в воздухе, адресованное всем:
«Вы — убийцы. Вы думали, что прошлое похоронено. Но стены имеют уши, а бумаги — память. Правосудие, которое обошло вас в судах мира, настигнет вас здесь. Каждого. Помните об этом, когда будете гасить свечи».

С последним словом игла со скрежетом дошла до конца пластинки и зациклилась на шипении. В тот же миг один из порывов ветра, ворвавшийся в неплотно закрытую форточку, задул самую крайнюю свечу в канделябре. Она погасла с тихим, чавкающим звуком, выпустив вверх тонкую, чёрную струйку дыма.

В комнате воцарилась тишина, более гнетущая, чем любой шум. Десять пар глаз, полных ужаса, ненависти и признания, смотрели на тлеющий фитиль, а затем — друг на друга. Маски были сорваны. Тени прошлого вырвались на свободу и теперь бродили среди них, одетые в плоть и кровь. Гроза за окном бушевала с новой силой, но её гром уже не мог заглушить грохот обрушившегося мира внутри библиотеки «Утёса». Ужин был окончен. Начиналась охота.

Купить книгу можно на Литрес, автор Вячеслав Гот. Ссылка на странице автора.