Десять свечей погасли. Глава 4. Детектив

Осознание пришло не сразу. Сначала был шок, тихий и всепоглощающий, затем — всплеск хаотической активности. Доктор Армстронг, поборов собственный ужас, накрыл лицо полковника салфеткой, его движения были автоматичными, бесчувственными. Миссис Ван Дер Билт истерично рыдала в углу, а мисс Плимсол, забыв о своей роли компаньонки, тупо смотрела в стену. Ломакс метался по комнате, проверяя окна, как будто убийца все еще мог висеть на плюще за стеклом. Дэвис, сжав кулаки, стоял над телом, словно вызывая невидимого врага на бой.

Майкл Грей первым перешел от страха к холодной, эгоистичной логике.
— Надо немедленно связаться с полицией, — проговорил он, направляясь к двери. — Или хотя бы в деревню. Телефон, лодка, что угодно!

Его слова вывели остальных из ступора. Все устремились за ним в холл, к массивному телефону-треножнику на дубовом столике. Грей схватил трубку, поднес к уху. Его уверенное выражение медленно сползало, сменяясь недоумением, а затем гримасой ярости.
— Мертво, — бросил он, тряся трубку. — Линия мертва. Совсем.

— Провод! — воскликнул Ломакс. — Может, шторм оборвал? Надо проверить снаружи.

Они бросились к парадной двери — тяжелому дубовому полотну с коваными петлями. Полковник накануне сам задвинул массивные железные засовы. Теперь они были на месте. Но когда Дэвис и Ломакс, налегши плечами, отодвинули их и потянули ручку, дверь не поддалась.

— Заперто на ключ, — сквозь зубы процедил Дэвис. — Извне.

Паника, доселе тлевшая, вспыхнула с новой силой. Они обошли весь первый этаж, проверяя каждое окно, каждую дверь. Окна в гостиной и столовой имели прочные шпингалеты, но некоторые, как то, у кресла полковника, открывались. Однако все они выходили либо на отвесную скалу, либо на террасу, огражденную невысоким парапетом, за которым зияла пропасть к бушующему внизу морю. Французские окна из библиотеки на террасу поддались, но выход с террасы — массивная калитка в каменной ограде — была заперта на большой висячий замок, ржавый и явно не открывавшийся годами.

— Кухня! Черный ход! — почти закричала миссис Ван Дер Билт.

На кухне царил ледяной, нетронутый порядок. Печь была холодна. Никого из слуг. Черный ход представлял собой не дверь, а спуск в полу, ведущий, судя по всему, в погреб. И он был закрыт на тяжелую железную щеколду… с их стороны. Но когда Дэвис спустился по скрипучим ступеням, он вернулся бледный: погреб был пуст, его дальняя стена представляла собой голую скалу, а единственная наружная дверь, предназначенная для подвоза припасов, была не просто заперта. Она была завалена снаружи грудой крупных, мокрых от дождя валунов. Сдвинуть их изнутри было невозможно.

Они вернулись в холл, дыша тяжело, как загнанные звери. Впервые за все время молчавший мистер Перо подошел к парадной двери и внимательно осмотрел замочную скважину. Он достал из кармана изящный перочинный нож, вставил лезвие в щель и нащупал им что-то внутри.
— Ключ, — тихо сказал он. — Ключ вставлен снаружи и, судя по всему, обломан в скважине. Чтобы его нельзя было вытолкнуть или поддеть. Это не случайность. Это тщательная подготовка.

— Но слуги! — вспомнила мисс Трент, и в ее голосе впервые прозвучала трещина. — Где эта каменная пара — муж с женой? Они должны знать дом!

Поиски слуг превратились в новую погоню за призраками. Их комнаты на третьем этаже, маленькие и аскетичные, оказались пусты. Кровати были заправлены, вещи аккуратно сложены в комодах. Ни следов спешки, ни записок. Словно они просто испарились. А в кладовой экономки, к ужасу, всех, на столе лежала аккуратная связка ключей — от всех внутренних дверей, кладовых, даже от винного погреба. Но ни одного — от наружных дверей или калиток.

— Их убрали, — холодно констатировал Грей. — Убрали, как лишних свидетелей. Или… они и есть часть этого. Часть плана.

Они стояли в просторном холле, под высоким, темным потолком, и чувствовали, как стены «Утеса» смыкаются вокруг них. Особняк больше не был неудобным, мрачным пристанищем. Он стал клеткой. Изысканной, хорошо обставленной, смертельной клеткой.

Именно тогда взгляд Ломакса упал на консоль у зеркала. На ней, рядом с вазой из поддельного севрского фарфора, лежал сложенный лист плотной бумаги. Он был чистым, но, когда адвокат взял его, на внутренней стороне проступили слова, написанные тем же механическим, безличным почерком, что и текст на граммофонной пластинке. Это была не ручка, а что-то вроде тиснения или невидимых чернил, проявившихся от тепла его пальцев.

Он прочитал вслух, и его голос звучал глухо, как похоронный колокол:

«Уважаемые гости.
Вы теперь поняли серьезность намерений. Полиция не приедет. Лодка у причала исчезла. Телефон молчит. Дорога размыта. Никто не уйдет с "Утеса", пока не свершится правосудие над всеми, кто его заслужил.
Свечи — ваш ориентир и ваш приговор. Их десять. Их число будет уменьшаться. Так же, как и ваше.
Ваш судья».

Бумага выпала из его пальцев и заскользила по каменному полу.

— Никто не уйдет, — прошептала мисс Плимсол, и в ее голосе звенело безумие. — Он запер нас здесь, чтобы убить одного за другим. Как животных на бойне!

— Не как животных, — поправила ее мисс Элизабет Трент. Ее лицо было белым как мел, но голос оставался твердым и аналитическим. — Как преступников. Согласно его искаженному понятию о правосудии. У каждого из нас есть счет, который нужно оплатить. Полковник заплатил первым.

— Так что же, мы просто будем сидеть и ждать, пока нас перебьют? — взревел Дэвис, ударив кулаком по стене. — Есть чердак! Есть крыша! Может, оттуда можно спуститься!

На чердак вела узкая, пыльная лестница за потайной дверцей в конце коридора второго этажа. Там, под низкими свинцовыми скатами крыши, пахло плесенью, пылью и старым деревом. Были слуховые окна, но они были заколочены досками изнутри. Дэвис, используя лом, найденный среди хлама, высадил одну из досок. Холодный, влажный воздух ворвался внутрь. Все столпились позади него, глядя в узкую щель.

Вид был одновременно прекрасным и душераздирающим. Туман рассеялся, открыв бескрайнее, свинцово-серое море. Солнце, бледное и безжизненное, пыталось пробиться сквозь рваные облака. И прямо вниз, отвесно, уходила гладкая, мокрая от дождя скала. До узкой полоски берега внизу было не меньше тридцати ярдов — непреодолимое расстояние без снаряжения. А сам «Утес» стоял на выступе, так что стена под ними нависала над пропастью. Ни плюща, ни выступов, ни надежды.

— Спуск невозможен, — констатировал Дэвис, и ярость в его голосе сменилась безнадежностью. — Только разбиться.

Они спустились обратно в холл. Безмолвные, раздавленные. Окружность их тюрьмы была теперь ясна и неизменна: три этажа каменного особняка, терраса над пропастью, чердак под крышей. И ни одного выхода.

— Значит, так, — сказал Грей, и его голос был резок, как стекло. — Убийца среди нас. Или где-то в доме. Двое слуг пропали — может, они и есть судья и палач. Или один из них. Или… — Он медленно обвел взглядом всех собравшихся. — Или это кто-то из нас. Кто притворяется жертвой, чтобы скрыться на виду. Чтобы мы убивали друг друга по подозрениям, а он оставался в стороне.

Эти слова повисли в воздухе, ядовитые и неотвратимые. Восемь пар глаз встретились — и тут же отпрянули. Доверие, хрупкое и основанное лишь на общей беде, испарилось, как роса на камне под утренним солнцем. Теперь каждый, с кем они делили страх, с кем сидели в одной комнате, мог быть тем, кто вонзил отравленную иглу в висок полковника.

— Мы должны обыскать дом, — предложил Ломакс, пытаясь вернуть себе подобие деловитости. — Весь дом. С чердака до погреба. Найти этого судью. Или, по крайней мере, найти оружие. Духовую трубку, яды, что угодно.

— И разделиться? — язвительно спросила мисс Трент. — Чтобы дать ему возможность выбивать нас по одному? Нет. Мы идем все вместе. Никто не остается один. Ни на минуту.

Это правило было принято молчаливым согласием. Оно стало их первым, отчаянным законом выживания в этой новой, абсурдной реальности.

Пока они, сбившись в кучу, как испуганное стадо, начинали свой первый тщательный, полный подозрительных взглядов осмотр гостиной, мистер Перо стоял немного в стороне. Он смотрел не на своих попутчиков по несчастью, а на черный канделябр, который теперь стоял на столе в холле. Девять свечей. Девять живых. Девять обвиненных.

Он тихо произнес, больше для себя, но слова были услышаны всеми:
— «Никто не уйдет» … Это не просто физическая ловушка. Это психологическая. Нас заперли не только в доме. Нас заперли с нашим прошлым. И с нашим страхом. И, что хуже всего… с нашей совестью. Это и есть настоящая тюрьма.

Он повернулся и присоединился к группе, но его слова уже сделали свое дело. Каждый почувствовал, как внутри, за грудью, сжимается новый, невидимый засов. И ключ от него был не в скважине двери, а в той самой тайне, которую они принесли с собой на этот проклятый утес.

Купить книгу можно на Литрес, автор Вячеслав Гот. Ссылка на странице автора.