Десять свечей погасли. Глава 5. Детектив

Тусклый, холодный свет, пробивавшийся сквозь грязные окна, не приносил утешения. Он лишь подчеркивал уныние и страх, застывшие в особняке «Утес». Тело полковника Марчбэнка, накрытое покрывалом из гостиной, лежало там же, где его настигла смерть. Казалось невероятным трогать его, перемещать в одиночестве в пустую, холодную комнату наверху. Оставить — было еще невыносимее. Они бессознательно отгородились от него баррикадой из кресел, но его молчаливое присутствие было повсюду, как запах старости и гнили, пропитавший дом.

Доктор Армстронг, казалось, нашел в протокольных действиях временное убежище от собственного ужаса. Он объявил о необходимости более тщательного осмотра тела — «пока не проявились необратимые изменения» — и для доказательства, что убийца действовал извне. Все согласились с облегчением: это отвлекало от необходимости думать о другом — о поиске убийцы среди живых.

Полковника перенесли в маленькую, смежную с библиотекой комнату, служившую когда-то кабинетом или курительной. Там был прочный дубовый стол. Доктор, с помощью неохотного Дэвиса и бледного как смерть Ломакса, уложил тело на него. Женщин попросили удалиться, но мисс Трент твердо отказалась.
— Если я смогла смотреть на древние мумии, — сухо заметила она, — то и на современную справлюсь. К тому же лишние глаза могут заметить то, что упустит один человек, даже врач.

Мисс Харгривз и мисс Плимсол удалились в холл, первая — с ледяным спокойствием, вторая — с тихими рыданиями. Миссис Ван Дер Билт, укутанная в плед, уставилась в камин в гостиной, не в силах смотреть ни на что. Майкл Грей и мистер Перо остались в дверях кабинета, наблюдая. Перо — с сосредоточенным интересом коллекционера, Грей — с отвращением и тревогой.

Армстронг работал молча, методично. Он осмотрел крошечную ранку на виске при свете настольной лампы. Его брови поползли вверх.
— Это не просто прокол, — пробормотал он. — Края… оплавлены. Слегка. Как будто предмет был не просто острый, но и горячий. Или на нем было какое-то едкое вещество, которое вызвало локальный некроз тканей.

Он понюхал ранку, затем свои инструменты — обычный перочинный нож, который он продезинфицировал спиртом из найденной в буфете фляжки.
— Запах… сладковатый, горький одновременно. Цикута? Нет… Скорее, аконит. Или сильнодействующий алкалоид на его основе. Быстродействующий. Попадая в кровь, вызывает почти мгновенный паралич сердца. Смерть наступает за считанные секунды, без судорог, почти без звука.

Ломакс сглотнул. — Значит, он даже крикнуть не успел.

— Не успел, — подтвердил доктор. Его пальцы осторожно исследовали волосы вокруг ранки, шею, воротник. — Странно… никаких следов пороха или ожога от выстрела. Если это была духовная трубка, дротик должен был… — Он вдруг замолчал, наклонившись ближе. С помощью ножа он извлек из складки воротника полковничьей рубашки крошечный, едва заметный осколок. Он был черный, блестящий, как обсидиан.
— Стекло, — определил Армстронг. — Или очень хрупкая керамика. Тонкая. Как стенка ампулы.

Перо сделал шаг вперед. — Можно?
Доктор кивнул, и бельгиец взял осколок, рассмотрел его на свет.
— Современное стекло. Очень тонкое. Такое используют для ампул с инъекционными препаратами. — Он посмотрел на Армстронга. — Доктор, а если бы яд содержался в хрупкой капсуле на кончике иглы? Иглу вгоняют, капсула ломается, яд высвобождается.

— Возможно, — согласился Армстронг. — Это объяснило бы отсутствие следов на самом орудии убийства. Иглу можно было бы сделать тончайшей, почти как у насекомого. Но для этого нужна сила или механизм. С расстояния в несколько ярдов через щель в окне… — Он покачал головой. — Маловероятно. Нужна большая точность.

— Значит, все-таки кто-то подошел вплотную, — мрачно заключил Дэвис. — Пока мы спали.

В этот момент мисс Трент, которая молча изучала вещи полковника, аккуратно сложенные на соседнем стуле, произнесла:
— Доктор, посмотрите-ка на его руки.

Армстронг переключил внимание. Правая рука полковника была сжата в слабый, уже окоченевший кулак. Врач с трудом разжал пальцы. В ладони ничего не было. Но на указательном и большом пальцах, на их внутренних сторонах, были тонкие, едва заметные царапины. Свежие. И не от плюща — они были слишком аккуратные, параллельные.
— Как будто он что-то держал, — заметил Армстронг. — Что-то узкое, ребристое, и вырвал это у кого-то… или оно сломалось с усилием.

— Сломалось, — тихо сказал Ломакс. Все посмотрели на него. — Смотрите. — Он указал на пол под столом, куда тело перенесли. В пыли, которой здесь было в избытке, рядом с ножкой стула, лежал маленький предмет.

Это был обломок. Сломанный пополам кусочек черного, твердого воска, смешанного, как теперь было видно, с чем-то вроде гипса или мела для твердости. По форме он напоминал верхнюю часть свечи — с фитилем. Но фитиля не было. Вместо него в воске зияло аккуратное круглое отверстие, словно в свечу вставили трубочку, а потом вынули. И на сломе, внутри этого отверстия, виднелись те самые ребра — тонкие спиральные бороздки.

— Это не настоящая свеча, — прошептала мисс Трент. — Это оболочка. Чехол. Для того самого орудия убийства. Полковник, умирая, ухватился за него и сломал.

— Но как оно оказалось у него в руках? — спросил Грей. — Если в него стреляли из окна…

Перо медленно подошел к окну кабинета. Оно было закрыто. Но на внутреннем подоконнике, в пыли, был виден четкий прямоугольный след, как от небольшой коробки или книги.
— Допустим, — начал он, строя теорию, — убийца не стрелял снаружи. Он подготовил всё заранее. Установил это устройство здесь, на подоконнике, направив в сторону кресла в гостиной. Механизм мог быть на часовом заводе или пневматическим, с медленным стравливанием воздуха. Выстрел произошел автоматически, глубокой ночью. А затем…
— Затем убийца, пока мы метались и осматривали тело, вошел сюда и забрал основную часть устройства, — закончил за него Ломакс, и в его голосе звучало странное возбуждение. — Но полковник, в агонии, успел ухватить и отломить кусок. Он уронил его, и обломок закатился под стул, когда мы его поднимали. Убийца его не нашел!

— Это означает, — холодным, четким тоном произнесла мисс Трент, — что наш судья не призрак. Он физическое лицо. И он был среди нас. После выстрела. Он вошел в эту комнату, чтобы замести следы.

Все переглянулись. Подозрение, витавшее в воздухе, обрело материальную форму этого крошечного воскового обломка.

— Но есть и другая возможность, — сказал доктор Армстронг, протирая лоб. Он выглядел изможденным. — Свидетельство… самого полковника.

Они уставились на него.
— Что вы имеете в виду? — спросил Перо.

— Эти царапины на пальцах, — Армстронг указал на руку покойного. — Они на внутренней стороне. Он не отнимал что-то. Он… сжимал это. В момент смерти. И это «что-то» было в его руке изначально. Представьте… Человек просыпается от укола в висок. Рефлекторно хватается за больное место. И находит там… торчащий из кожи обломок. Он хватает его, пытается вытащить… И ломает. А основная часть устройства падает, или ее забирает кто-то позже. Это объясняет, почему обломок оказался здесь, а не у кресла в гостиной.

Тишина в комнате стала густой, тягучей.
— Вы хотите сказать, — медленно проговорил Майкл Грей, — что это устройство могло быть не стационарным? Что его могли… воткнуть ему в висок заранее? Как иглу-ловушку в спинку кресла? И она сработала от движения или по таймеру?

— Или, — голос мисс Трент прозвучал ледяной струйкой, — полковник не был случайной жертвой первого плана. Он был соучастником. И его устранили, когда он стал не нужен или слишком опасен. А этот «обломок» — не улика, а театральная подсказка, чтобы запутать нас.

Эта мысль была еще страшнее. Она означала, что среди них мог быть не один убийца, а двое. Или что сам полковник был частью заговора против самого себя.

Доктор Армстронг вздохнул и накрыл тело полковника покрывалом снова. Его свидетельство было дано. Оно не прояснило картину, а запутало ее еще больше. Оно говорило о хладнокровном, изощренном уме, который продумал не только убийство, но и возможные реакции, оставленные улики и их трактовки.

— В любом случае, — подвел черту мистер Перо, подбирая восковой обломок и заворачивая его в носовой платок, — мы теперь знаем две важные вещи. Убийца использовал хитроумное механическое или химическое устройство, замаскированное под свечу. И он был достаточно близко к полковнику либо до, либо сразу после смерти. Физически близко. Это сужает круг.

Он положил сверток в карман и посмотрел на остальных семерых, стоявших в дверях и в комнате. В его взгляде не было обвинения. Была лишь усталая констатация факта.

Круг подозрений не сузился. Он стал тяжелее, острее, как петля на шее, которая с каждым часом затягивается всё туже. Свидетельство полковника, добытое из его мертвой хватки и крошечной ранки, кричало о предательстве, но не указывало пальцем. Оно лишь шептало на ухо каждому: «Бойся соседа. Бойся друга. Бойся собственной тени».

А в холле, на столе, девять свечей в черном канделябре продолжали гореть, отсчитывая время, оставшееся до следующей смерти.

Купить книгу можно на Литрес, автор Вячеслав Гот. Ссылка на странице автора.