Глава 62

В парной был жуткий ад! Сенька как вошёл, так и присел, чувствуя, как пар прихватывает уши.
Ковш воды, с разбавленным пивом выплеснутый на каменку Вадимом, яростно треснув, зашипел волной хлебного пара, резко обжигая носоглотку до самых лёгких.

 Сенька задохнулся, чувствуя как уши заворачиваются в трубочку, а жар отлетающий от веника Вадима, хлёстко обжог кожу да так, что она казалось покрылась волдырями.

Сенька взвыл и пулей выскочил в небольшой предбанник с бассейном.
 Поскользнулся и неуклюже плюхнулся в воду с головой.

 Вынырнул и отфыркиваясь, словно поплавок на воде - затих, держась руками за край кафельного парапета.
 А за дверью парной кряхтел, постанывая Вадим, яростно охаживая себя веником.

 «Вот чёрт дублёный! Как только не сварится?!» - Завистливо подумал Сенька, потянувшись рукой за банкой баварского пива, батареей стоявших на парапете.

 Откупорив одну банку Сенька жадно присосался к прохладительному напитку. Пил долго и отдышавшись облегчённо вздохнул.
 Вылез из воды и вальяжно развалился, на струганной до желтизны лавке, с утомлённым спокойствием прислушивался к азартным стонам Вадима.

А тот выскочив из парной, сырой и красный как рак, сходу нырнул в воду. Она с шумом, через край чаши бассейна, плеснулась по кафельному полу, волной ударилась о парапет и отошла назад через перелив на фильтр, оставляя прозрачные лужи под Сенькиной лавкой.

 Вадим несколько раз нырнул, охлаждая разгорячённое тело, перевернулся с живота на спину, в изнеможении раскинул руки.

 Сенька улыбался наблюдая со своего места за Вадимом, как тот охладившись, схватился за поручни маленького трапа, выбросил своё тело из воды и прилёг на противоположную лавку, блаженно закрыл глаза.

-  Хорошо!.. – Устало произнёс он и затих.
-  Пивка дёрни! – Предложил Сенька.
-  Не хочу. Состояние, во всём теле вечного покоя, как после бани... - И Вадим тихо засмеялся.

-  Разве это баня?.. – Не согласился Сенька. - По сидеть, по греться сухим паром, вот это банька! А куражиться над собственным телом, уволь – ад! Да ещё, вдогонку веником, ошпаривать свой детородный мускул - себе дороже! Или он тебе уже без надобности?..

Вадим ещё громче рассмеялся, утираясь полотенцем и бросив его Сеньке на спину, сказал:
-  И всё-ровно хорошо! Эх ты, а ещё казак- сибиряк, а баню боишься! После такой баньки жить хочется, с утроенной силой.
-  Ага, после твоей бани как после бабы, с тревогой думаешь – куда бы от неё, слинять?..

Вадим хохотнул, поднимаясь за пивом, спросил:
-  Что одолевает Вика?..
-  Это я одолеваю с прежним любопытством...
-  А я уж подумал, что она не хочет, а тебе и не надо...
-  Ладно про меня, ты-то сам как без бабы обходишься?..
-  Ты можешь не поверить, но после Аллы, даже не тянет.
-  Что в кулак сливаешь?..
-  Да пошёл ты! Нашёл пацана. Не хочу и всё!

Сенька не стал больше муссировать эту тему и с желанием спросил:
-  У тебя, кроме пива, есть что-либо существенней?
-  Почему нет? Пошли за стол, - ответил Вадим, отставляя банку с пивом и поднялся с лавки.
Обернувшись простынями, они прошли в смежную комнату, оббитой тёсанной рейкой, с такими же лавками вдоль стен и низким элипсным столом.

 На нём красовалась квадратная литровая бутылка водки с рюмочками и деревянный бочоночек с квашенными листами, корейской капусты.
Пили долго, но понемногу.

 Водка, с начало, ударила по мозгам и по всему распаренному телу, прошлась словно электрическим током, быстро рассосавшись, вышла обильным потом увлажняя распаренную кожу, крупной солёной росой.

 Закусывали лопухами корейской солоновато-перчёной капустой, до-одури обжигавшей гортань.
 Сенька, в который раз, кривился от этой закуски, видя золотые звёзды кремля, досадно произнёс:
-  Ох и хреновина! Я уже спалил весь рот, а в желудке пламенный вулкан!
-  За то аппетит нагоняет.
-  Какой к чёрту аппетит?! Когда всё нутро в пламени! У тебя есть, что либо по существенней?

-  А чего тебе хочется?..
-  Колбаски кусок, мясце, сыр на худой конец!
-  Загляни в холодильник, возьми, что тебе нравится.
Сенька, не вставая, дотянулся до холодильника стоявшего в углу, открыл его и оторопело ахнул:

-  Ну ты даёшь, старичок! Битый час меня кормил силосом в перце, а здесь... - И он, перекладывая продукты рукой, стал перечислять - мама родная! Сосиски в упаковках; колбаса в палках;
 Копчёные рульки; икра в баночках, а в морозилке мясо в разновесах; окорочка, в баре холодильника – пиво, водка, коньяк, вина от красного до шампанского! Приобрести которое, старичок на сегодняшний день, можно только, по великому блату и за большие деньги! Вот куркуль! Живёшь на широкую ногу.

-  От тебя не отстаю, - отозвался Вадим, - у тебя-то у самого, птичье молоко и то имеется! А чем я хуже?..

-  Я на государственном обеспечении.
-  На ворованном ты от народа и по малой цене, а я у вас же, в распределительных закрытых магазинах и за свои кровные, да ещё с наценкой. Как чужак.

-  Ты?! – Сенька достал упаковку сосисок и разрывая её зубами, изрёк, - Ты на кровном? Воруешь как и все! Демократ хренов.
Вадим засмеялся и ответил:

-  Хрен, старик, его тоже вырастить надо! Короче работаю я! Хоть не произвожу ничего сам, но за то вожу по маршрутам города, любое нынешнее сословие и народ в том числе.
 А они, за мою культуру обслуживания, платят мне деньги, а я вам налоги, на содержание вас дармоедов! Остальное на обслугу и по душе своей благочестивой, себе на мелочишко.
-  А я, что по-твоему дуру гоняю?! – Начинал закипать в своей манере Сенька, - это вы, новые русские или казахи – без разницы, под себя всё гребёте. Погодите!..

-  Ладно стращать, - не согласился Вадим, - я чужого не беру, сам знаешь, но раз рыночные отношения государство не запрещает - тружусь, а трудиться честно тяжело очень, приходиться изворачиваться.
 
 Вадим, разливая водку по стопкам, продолжал говорить:
- Вот ты вертишься, а что имеешь? Две фиги, для затравки при-пудреные маком, да кучу выговоров и мешок испорченных нервов, - Вадим поднял стопку, - давай лучше выпьем и замнём эту тему.