Глава 67

Тёмная ночь встретила Нину пугающей тишиной. Она поёжилась, будто от холода, и быстро направилась от подъезда через двор под арку, выводившую прохожих из комплексного колодца к свету, к людям.

Под впечатлением беседы с Викой – о мужчине её мечты – она не заметила в полной темноте, а скорее почувствовала массу плотного воздуха, ударившую её в грудь... А дальше – удушье от чего-то огромного и тяжёлого, давившего ей на живот... И мерзкий запах чеснока постороннего забивал носоглотку.

Она поняла, что этот кто-то пытался её изнасиловать: зверски, с треском, срывал трусы и садистски сжимал чистую грудь. Она попыталась сбросить его с себя, омерзительно отворачивая своё лицо в сторону, но не смогла. Ещё двое насильников держали её широко раздвинутые ноги. Задыхаясь и упираясь руками насильнику в грудь, Нина в ужасе непроизвольно вскрикнула:

– Вадим!!!

– Я здесь! – раздался спасительный голос, и сильный рывок отбросил от Нины зловещую тяжесть и вонь. Она, как затравленная кошка, отползла к стене и прижалась спиной к шершавому бетону, прижимая разорванную блузку к обнажённой груди.

А вокруг шуршал топот ног, тяжёлое сопение и приглушённый мат – громкий болевой вскрик и топот удалявшихся ног. Нина застыла, затаив дыхание. Над ней склонилась тёмная масса, и прозвучал сочувствующий голос:

– Сильно они тебя?..

Она не ответила, только теснее прижала рукой разорванную блузку. Тёмная масса снова подала голос:
– Идти сможешь? Вставай, я помогу тебе. Где ты живёшь?..

Голос был приятным, сочувствующим и располагал к доверию. Нина несмело выдавила из себя:
– Мне бы такси... На вокзал. – В этот момент она совершенно забыла, что рядом живёт Вика и лучше вернуться к ней и заночевать до утра.

В темноте снова раздался голос:
– Пошли. – И Нина почувствовала широкую ладонь, в которой утонула её рука, мягко помогая ей подняться.

Нина сделала шаг и остановилась, чувствуя резкую боль в паху.
– Что? – заботливо спросила тень.
– Немного больно... Сейчас пройдёт. – Она перевела дух и смелее облокотилась на руку незнакомого человека.

Они медленно двинулись из тёмного проёма к свету фонарей. Выйдя на свет, мужчина в кожаной куртке сказал:
– Здесь постой. Я остановлю такси.

Он оставил Нину, торопливо и сконфуженно приводившую себя в порядок, отворачиваясь от спасителя. А тот выскочил на проезжую часть улицы, властно вырывая из потока машин старенький «Москвич». О чём-то через окно переговорил с водителем и, оборачиваясь, взмахом руки подозвал Нину.

Она, стыдливо опустив голову, смущаясь на свету своего вида, не глядя в лицо спасителя, быстро села в кабину, сказала:
– Спасибо!.. – И широко, в растерянном изумлении, раскрыла глаза...

Мужчина через стекло улыбался ей – такой знакомой улыбкой – и взмахнул рукой. «Москвич» тронулся. Нина поспешно обернулась к заднему стеклу, отчаянно произнесла:

– Вадим?! – И горько заплакала, глядя на исчезающий силуэт в ночной мгле...